Все волосы на теле встали дыбом.

Су-хен упомянул его просто как "тот самый роман", но для нас "тот роман" означал определенное произведение.

Сердце бешено забилось.

После ухода я была занята разными делами. Даже само восстановление было долгим и утомительным процессом, так что о чтении не могло быть и речи. Я даже не открывала приложение. Естественно, не было ни малейшей мысли это делать.

— Это правда, но…

Я почувствовала, что за словами Су-хена о романе скрывался не обычный интерес. Он не из тех, кто говорит лишнее.

— Почему… Что-то случилось с романом?

— Да.

— Что именно?

— Просто открой. Это не опасно.

— А, хорошо…

С легкой тревогой я открыла приложение для чтения. И тут Су-хен задал вопрос:

— А, кстати, у тебя тоже тот роман... Он просто оказался в библиотеке, хотя ты его не покупала?

— Что?

Я оторвалась от экрана загрузки и и подняла голову. Что, он вот так прочитал роман? Я внимательно посмотрела на него, и появилась мысль: "Так вот почему". Все стало на свои места. В его внешности не было ничего от человека, читающего романы о любви.

— А… нет. Я купила его.

— Купила… — Су-хен многозначительно пробормотал. — Такой… роман.

По спине пробежал холодный пот. Я ляпнула лишнего. Надо было тоже сказать, что он сам туда попал.

Но уже поздно что-то менять. Я изо всех сил сделала вид, что не замечаю странной реакции Су-хена.

「Цветы распускаются в бездне」был последним прочитанным романом, поэтому появился в библиотеке первым. Я нажала на него. Обложка с алым цветком на черном фоне расплылась по экрану телефона. В этот момент Су-хен, будто что-то осознав, сказал:

— Ты говорила, что покупала, да?

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Срок аренды истек, и я уже не могу прочитать его.

Он потянулся к моему телефону.

— Никаких всплывающих сообщений.

— Сообщений?

Су-хен не ответил. Он просто перелистнул страницу. Как только появилась первая страница, мы оба затаили дыхание. Все буквы были искажены.

— Похоже, сбой. Может, удалить и заново скачать?

— Этот роман снят с продажи.

Снят с продажи? Вот это новость. Су-хен что-то проверил на своем телефоне, потом покачал головой.

— Говорят, книги, снятые с продажи, после удаления нельзя скачать заново.

Хмм.

Я продолжала нажимать на экран. Поток бессмысленных символов, состоящий из корейских, английских букв, иероглифов и цифр, не прекращался. Стоит ли обратиться в книжный магазин? Это же не я удалила файл — он испортился прямо в приложении. По идее, его должны восстановить. Но если роман снят с продажи… У магазина вообще осталась информациия о нем?

— Что за сообщение ты упомянул?

— А, когда я открывал роман на своем устройстве, появилось всплывающее сообщение. А потом файл удалился сам.

— О том, что срок аренды истек?

— Не только об этом.

Су-хен рассказал, какие сообщения появлялись у него на устройстве. Мое сердце снова забилось сильнее.

— Такое ощущение, будто кто-то приставил к вам меч и заставил читать этот роман. Кто бы это ни был…

— Вот почему мне было интересно, какое сообщение появится у тебя.

Сообщения, которое так интересовало Су-хена, не было. Только искаженные символы.

Пока мы разговаривали, я продолжала бессмысленно тыкать по экрану, перелистывая страницы. И вдруг Су-хен внезапно схватил меня за запястье.

— Подожди минутку.

— Что?

Я вздрогнула и выдернула руку. Он нажал на экран моего телефона и перелистнул назад на несколько страниц. Среди набора искаженных символов оказался один, который можно было прочитать. Я ошеломленно пробормотала:

— Адрес…?

Округ, деревня, улица, номер. Несомненно, адрес. Я снова пробормотала:

— Случайность…

— Это вряд ли случайность. Поехали.

— Что? Прямо сейчас?

Су-хен тут же сфотографировал экран моего телефона, будто этот текст вот-вот может исчезнуть. Кроме того он несколько раз повторил адрес про себя, будто хотел запомнить его на случай, если данные сотрутся — ведь данные в устройстве можно удалить случайно, но из головы их так просто не вычеркнешь.

— Да. Прямо сейчас.

***

Мы ехали на машине Су-хена примерно полтора часа. Покинули город и углубились в горную местность. Причем не просто в горы — свернули на проселочную дорогу, где по земляному покрытию катились рассыпанные камни. Машину трясло на ухабах. Дома встречались все реже, становилось пустынно и как-то зябко.

— А точно ли по тому адресу что-то есть?

Мысль о том, что нас может ждать просто заброшенный, никому не нужный дом, вызвала мороз по коже.

— Кто знает.

Но Су-хен, казалось, не испытывал ни малейшего страха перед такой мелочью.

— Нужно проверить.

— Да…

Я больше ничего не сказала. Так как мое тело еще не до конца восстановилось, меня сильно укачивало, и начало подташнивать.

Прошло немного времени, и машина остановилась.

Дорога стала настолько узкой, что припарковаться было негде. Су-хен просто оставил машину где-то у кустов.

"Ох, ну тут ведь все поцарапается..." — подумала я про себя, выходя из машины.

По указанному адресу стояло полуразрушенное здание. Крыша из шифера, с облезшей краской, проржавевшие ворота скрипели и были просто приоткрыты. Су-хен постучал в ворота.

— Есть кто?

Я быстро осмотрелась по сторонам. Во дворе, видневшемся за воротами, был залитый цементом пол. Дом состоял из двух комнат и небольшой кухни. Здание было старым, но по незначительным мелочам чувствовалось, что здесь кто-то живет. И, как подтверждение моим мыслям, из внутренней комнаты донеслись медленные звуки чьего-то движения. Дверь открылась, на пороге появился старик в потрепанной одежде. Рядом со мной Су-хен вздрогнул.

— Неужели ошиблись? — прошептал он себе под нос.

Можно было понять, о чем он подумал. Трудно было поверить, что между этим и стариком и 「Цветы распускаются в бездне」 может быть что-то общее.

Но у меня было другое чувство.

Голова закружилась, а ноги подкосились. Я перешагнула через ворота и подошла ближе. Черты отличались от тех, что я помнила, но ощущение было знакомым. Лицо, на котором ветры времени оставили глубокие шрамы. Охрипшим голосом я спросила:

— Вы знаете божество Тунию?

Лицо старика исказила невыразимая скорбь. Он, дрожа всем телом, сошел с деревянного помоста, даже не надев обувь. Подойдя ко мне, он распахнул глаза и спросил:

— Эт… это забытое имя… откуда вы его знаете?..

Су-хен смотрел на меня с недоумением — он явно ничего не понимал. Честно говоря, я тоже. Я сказала ему:

— Он… выглядит как Туния.

Может быть… это и есть он.

***

Старик жил жизнью, далекой от благ цивилизации. У него даже не было холодильника, поэтому ячменный чай, которым он угостил нас с Су-хеном, был едва теплым, без намека на прохладу. Я поднесла чашку ко рту, но, не отпив, поставила обратно и спросила старика:

— Простите, вы случайно не автор романа 「Цветы распускаются в бездне」?

— 「Цветы распускаются в бездне」 ...?

Казалось, он ничего не понимал.

Честно говоря, эта реакция меня немного смутила. Я была уверена, что между ним и этим романом есть какая-то связь. Я показала ему поврежденный файл романа.

— Вот, в нем была история о крестнике Актиллы и жрице Тунии, связанных страшной судьбой. Вы помните? Зимой… крестник Актиллы встречает святую Тунии.

Из-за моих слов старик вздрогнул.

— Помню…

— Вы ведь написали об этом роман? Разве не так

В отличие от того Тунии, которого я знала из другого мира, в глазах этого старика не было и намека на искру божественности. Я начала беспокоиться — понимает ли он вообще, о чем я говорю? Старик посмотрел на экран моего телефона затуманенным взглядом и покачал головой:

— Я не знаю письменности этого мира. Становиться писателем — абсурдная идея.

Су-хен долго молчал, а потом спросил:

— Но вы ведь и правда были богом милосердия в том мире?

Старик медленно кивнул.

— Почему вы оказались в этом мире?

— Это… мое наказание. Моя расплата.

Он низко склонил голову. Я немного подумала и сказала:

— Я… Анжелика. А это…

— Достаточно, — перебил меня Су-хен. — Тебе просто нужно было назвать свое имя.

И снова эта странная реакция. Я сжалась под его тяжелым взглядом. Старик медленно моргнул.

— Анжелика…?

Похоже, разум у него действительно помутнен. Я четко, по слогам, произнесла:

— Ваша святая. Вы тогда подарили мне цветочное поле и извинялись. Не помните?

На лице старика проступило смятение.

— Имя святой, что была под моей опекой, — Серафина. Вы — после нее? Тогда… получается, я все еще там?

Что значит. я все еще там?

Разговор становился все запутаннее. Я в замешательстве взглянула на Эдена.

— Я заключил сделку с Провидением, — сказал старик дрожащим голосом.

— Ценой первой сделки стало вечное несчастье моего любимого ребенка — Серафины.

А ценой второй — утрата божественности и изгнание за пределы мира.

— Подождите. Вторая сделка?

Об этом я ничего не знала.

Вторая сделка? Изгнание?

Значит, он был изгнан — и попал в этот мир?..

Но если он помнит Серафину, то почему обо мне — ни слова?..

От такого количества вопросов кружилась голова.

Старик выглядел так, словно вот-вот заплачет.

— Я совершил непростительный грех… Из-за меня Серафина...

Я подалась вперед и поторопила его:

— Расскажите все подробнее. Быстро.