Когда я услышала о второй плате, мне стало немного тревожно. Ведь я до сих пор не знала, что именно должна буду заплатить.

— Пойдемте в храм? — любезно предложила Алисия.

Я пробормотала едва слышно:

— А нельзя ли просто рассказать здесь?

— Мне нужно вам кое-что показать. Расскажу по пути.

Другого выбора не было — нужно было следовать за Алисией.

— В храме, вероятно, уже все подготовлено.

Я чувствовала нетерпение. Хотя не собиралась, но все же нетактично поторопила Алисию:

— Что вы хотите мне показать? И... почему вы знаете мою плату раньше меня? Это потому что боги все знают заранее?

— Нет. Никто, даже боги на небесах, не знают, какова будет цена, пока договорившийся с Провидением не заплатит цену.

— Тогда... — я помедлила и осторожно спросила. — Выходит, я уже заплатила плату? И бог узнал об этом не через свое всеведение, а каким-то другим способом?

Алисия кивнула. Я запуталась:

— Но я-то сама ничего об этом не знаю...

Изначально элегантное поведение Алисии показалось мне более осторожным. Конечно, она не хотела провоцировать Раньеро, идущего рядом со мной.

— Хотите, сначала расскажу, что собираюсь вам показать? Или лучше объяснить, как я узнала о второй плате древней святой?

Выбор был трудным. Но я недолго раздумывала:

— Расскажите, как вы это узнали.

Алисия медленно кивнула и ускорила шаг. Хотя, по сути, ее темп все равно оставался черепашьим...

— Примерно 500 лет назад, когда древняя святая победила Актиллу и погрузилась в глубокий сон...

При словах "победила Ак­тиллу" я непроизвольно взглянула на Раньеро.

Хотя имя Ак­тиллы прозвучало из уст Алисии, выражение лица Раньеро осталось бесстрастным.

Я вдруг задумалась, что он на самом деле думает об Ак­тилле.

Об этом надо будет спросить позже.

Я снова сосредоточилась на спокойном и ясном голосе Алисии.

— Мир обратил внимание на Ричарда III из Сомбинии.

Я уже слышала об этом от исследовательской группы.

Для общественности именно Ричард, известный убийством Раньеро, считался самой важной персоной того времени. Но Алисия знала больше.

— Ричард III был добродетельным человеком...

Когда я согласно кивнула, Раньеро посмотрел на меня с каким-то странным выражением. Кажется, ему не очень понравилось, что я так высоко оценила Ричарда. В конце концов, еще не прошло и суток с тех пор, как я жестоко напала на Раньеро, сказав ему "стать человеком".

Алисия быстро перевела взгляд с меня на Раньеро,. а затем продолжила с легкой улыбкой:

— Но даже такой человек почувствовал, что не справляется с восстановлением мира после войны. Поэтому он отчаянно обратился за помощью. И через этого человека мы узнали о второй плате прежней святой.

Мое сердце забилось быстрее.

В голове всплывало имя — почти уловимое, но все же неясное. Неужели?..

Алисия поставила точку в моих догадках:

— Он согласился на просьбу Ричарда III при условии, что его имя нигде не будет упомянуто, был известен как "Одноглазый Мудрец" в Сомбинии и как "Су" в землях храма Тунии.

Одноглазый Мудрец. Су.

Я вспомнила черный глаз, в котором невозможно было понять, куда он смотрит.

— Этот рыцаришка, — голос Раньеро стал яростным, будто он думал обо Эдене.

Я молча взяла его за руку, давая понять, чтобы он не прерывал Алисию. Мне было все сложнее понимать происходящее. История Алисии звучала чересчур странно.

Эден... нет, Су-хен никак не мог так поступить. Он всегда вел себя так, будто готов помчаться домой как только откроется дверь. То, что он остался здесь, помогал Ричарду справляться с послевоенным хаосом — это совсем не похоже на того человека, которого я знала.

Я высказала свои сомнения вслух:

— Если это действительно тот, кого я знаю, то он бы ушел.

И тут в голову закралась зловещая мысль.

А вдруг он не смог уйти?..

Что если из-за моей платы врата старого святилища навсегда закрылись? И Су-хен остался в этом мире, не по своей воле, и в конце концов умер здесь?.. Нет, нет, только не это...

Видя, как я начинаю паниковать, Алисия твердо произнесла:

— Древняя святая права. Он ушел.

— Ха…

Только услышав это, я наконец-то смогла расслабиться.

Слава богу. Он ушел целым и невредимым. Какое же это облегчение…

Кажется, я до этого момента даже дышать забыла — на секунду голова закружилась, и я пошатнулась. Холодная рука подхватила меня под руку.

Я была рада, что он меня поддержал.

Но следующие слова Алисии были шоком совсем иного рода.

— Проведя около 170 лет в облике молодого человека, он прошел сквозь "невидимую дверь" в старом святилище и исчез в дальних землях.

170 лет в теле молодого человека.

Все в глазах померкло.

Это означало, что Су-хен тоже подвергся влиянию моего желания.

Алисия поспешно обхватила мое лицо морщинистыми ладонями, встретившись со мной взглядом.

В отличие от рук Раньеро, ее руки были очень теплыми. Теплыми были и ее глубокие, сияющие темно-карие глаза. Я стала ровно дышать.

— Древняя святая, Су не винит вас. Он мог уйти, когда захотел.

— Ах… если так, то… правда, это хорошо…

Но… зачем же он тогда оставался здесь целых 170 лет?

Я ничего не понимала.

Это ведь куда больше, чем человеческая жизнь. И все это время — в теле юноши? Это как-то связано с платой?

Алисия ласково провела рукой по моей щеке.

В ней было какое-то магическое умиротворение. Я металась взглядом по пустоте, пока наконец не смогла снова встретиться с ее глазами.

— Су оставил для вас послание. Вот что я собираюсь вам показать.

— Что…

— Не беспокойтесь. Все в порядке. Мы обязаны дать древней святой самое лучшее, на что только способны.

Алисия взяла меня за руку и медленно пошла вперед. Я с тяжелым сердцем последовала за ней.

Вскоре показался храм.

Священники, одетые в белое, как и Алисия, вышли навстречу и глубоко поклонились мне.

— Древняя святая.

Не было времени чувствовать неловкость или смущение. Я слишком сильно хотела как можно скорее прочесть письмо, которое оставил Су-хен.

Я даже забыла, насколько медленно шла Алисия, и ускорила шаг.

— Где находится послание от Су?

Когда я обеспокоенно спросила, Алисия медленно кивнула:

— Присядьте здесь на минутку. Я сейчас принесу вам письмо, оставленное Су.

Я села туда, куда указала Алисия, и стала ждать ее возвращения. Пока ее не было, мы остались с Раньеро наедине. Мой взгляд сам собой обратился к нему.

Кончики пальцев Раньеро так же медленно, как и пальцы Алисии, скользнули по моим волосам и щеке, которых ранее касались ее руки. От его холодных прикосновений пробежал легкий озноб.

Он понизил голос до шепота:

— Тебя так шокировало, что тот рыцарь прожил больше 170 лет?

Смысл его слов не сразу дошел до меня. Я нахмурилась и посмотрела на него, и он переформулировал вопрос:

— Ты считаешь это несчастьем? Потому и чувствуешь вину за мое тело?

— Это…

Понять вопрос стало легче, но отвечать — все так же трудно.

Мысли путались. Даже причина, по которой я чувствовала вину перед Раньеро, не складывалась в слова — только обрывками висела где-то в груди.

Я ответила вопросом:

— А ты сам? Тебя не трогает, что стало с твоим телом?

Как всегда, прямолинейный и ясный Раньеро ответил сразу:

— Мне не нравилось лишь одно.

— Что?

— Что только ты осталась жива.

Я моргнула несколько раз, не сразу поняв, о чем он. Потом осознала, что говорил он чуть быстрее обычного. Будь он жив, у него, наверное, участился бы пульс.

Раньеро явно был взволнован. Его красные глаза, совсем не похожие на глаза мертвеца, сверкали. Я не могла отвести от них взгляд.

Глядя ему в глаза, я вдруг начала понимать.

Единственное, что по-настоящему может его испугать — это мое исчезновение.

Единственное, чем я могу пригрозить, — сказать, что уйду.

Я глубоко вдохнула.

Он надеется.

Он надеется, что со мной произойдет то же, что и с телом Су-хена. Что я останусь в этом мире надолго.

По крайней ммере, чтобы, когда моя жизнь закончится, я не исчезла из поля его зрения. Вот почему он спросил, считаю ли я долгую жизнь проклятием. В тот момент я не могла не думать об этом.

О том, каково это — жить с таким, как Раньеро, очень долго. Его голос, его глаза — все выражало надежду. Я не могла сразу ответить и отвела взгляд.

Его правильный ответ всегда был для меня неправильным.

— Я пока ничего не знаю наверняка. Нужно дождаться Алисию…

Раньеро промолчал, услышав мои слова. Довольно долго.

А Алисия, как назло, шла очень медленно. И в этом молчании мне пришлось очень много о чем подумать.