Слова о том, что место похоже на рай, задели меня.

Возникло ощущение, будто кровь отхлынула от головы.

Я рассеянно посмотрела на свои волосы. Как всегда — чуть мутновато-розовые.

Розовые цветы, который расцвели после моей смерти...

Я догадалась.

Должно быть, дело рук богов.

"Ха."

Даже договорившись остановить Актиллу, боги трусливо отвернулись, боясь заплатить цену за сделку с Провидением.

А когда Актилла был повержен, они наверняка оплакивали между собой мою жертву, а затем объединились, чтобы продемонстрировать свою "искренность" богу храма Тунии.

"Безумие, не правда ли?"

Нет, они не греческие боги, создающие созвездия.

Заставили меня взять на себя ответственность, протащили через все страдания, а потом, когда я умерла, сделали ту землю раем?

Строго говоря, я не умерла, а просто крепко уснула. Но ведь никто не знал, когда я проснусь, так что разницы особой нет.

"С какой стати вообще награждать ту землю? Я ведь с ней почти не связана! Даже Кони это знает. Они глупее, чем люди через несколько сотен лет."

Делают что хотят?

Сейчас я больше злилсь на безымянных богов, чем на Тунию.

Туния даже вызывает жалость.

Кто-то ведь должен был это сделать. Все остальные отвернулись и сделали вид, что их это не касается. В то же время, как он мог отступить во имя милосердия?

Наверное, по той же причине земли храма Тунии были бесплодными северными пустошами. Под мягким давлением, у них в итоге не осталось плодородной земли.

Какая подлость и трусость.

Делят выгоду, а жертвовать никто не хочет.

А когда все кончено, достаточно притвориться грустным и создать мемориальное мемсто? Я почувствовала раздражение, злость и обиду.

Хотя... если подумать, и Туния хорош. Дали ему цветущую землю — он и взял?

Ха-а...

Ну, конечно, если бы мне тоже дали — я бы взяла...

Меня вдруг охватило новое чувство обиды.

"И вообще, зачем вы мою историю устно передаете из поколения в поколение? Кто просил? Разве я просила вас почитать меня сотни лет?"

Я помрачнела, пока размышляла обо всем этом.

Аарон, не зная, куда девать руки, растерялся:

— Я... Я что-то не так сказал?

Я вздохнула.

Конечно, Аарон ничего не знает. Бессмысленно злиться на него, ведь он не сделал ничего плохого.

Я не хотела выплескивать гнев без причины.

— Ничего, все в порядке, — ответила я без сил.

Да… Изначально я даже планировала идти в храм Тунии, но теперь стоит, наверное, хотя бы раз посмотреть.

Посреди негодования и гнева я задавалась вопросом, насколько красивым будет цветочный сад в мою честь.

Надо взглянуть, как живут последователи Тунии.

Если они наслаждаются жизнью за счет моих страданий — я представлюсь Анжеликой, и велю выдрать там все цветы.

— Я хочу отправиться в храм Тунии.

— Ого, правда? Когда собираетесь?

А зачем тянуть? Мне с Раньеро все равно особо некуда идти.

— Сейчас.

Я запуталась и досуптила ошибку.

Мне сразу стало неловко.

Реальность обрушилась на меня.

А...

У меня нет денег на дорогу.

Я по очереди смотрела на Аарона, Кони и Марту.

И наконец посмотрела на доспех, который снял Раньеро.

Я помогла им. Может, и они чуть-чуть помогут мне?

Я подозвала Марту и Кони.

И заговорила:

— Знаете, вообще-то...

***

— Вот как…

Кони, выслушав мой рассказ, сморщила нос.

Все трое — то ли добрые, то ли просто наивные…

Они даже не усомнились в моих словах и приняли все за чистую монету.

— В самом деле, местные шакалы людей совсем не боятся. Просто никогда их не видели.

Трое собрались вокруг меня, выражая искреннее сочувствие. Пока они беспокоились за меня, Раньеро стоял в стороне.

— Значит, вы теперь совсем без средств к существованию.

Марта успокаивала мня, добавив: "Эх, вот беда..."

— Продали дом, пустились в путь, а тут такое случилось... ну и что теперь делать…

Мне стало совестно, когда они говорили о деталях. Я сделала вид, что не замечаю холодного пота, стекающего по затылку.

— На самом деле, поэтому я подумала, что следующий пункт назначения должен быть где-нибудь поближе к людям...

Раньеро наблюдал, как я изо всех сил стараюсюь избегать взглядом людей и постоянно поглядываю в сторону.

На секунду я разозлилась, что он совсем не помогает, но тут же поняла: если он вмешается, будет только мешать. Так что недовольство ушло.

К счастью, Аарон оказался куда полезнее в таких делах и поддержал меня:

— Она хочет отправиться в храм Тунии.

— А, хорошо.

— ...

Марта развеселилась, а взгляд Кони стал колючим и недоверчивым. Впрочем, это было ожидаемо: она явно не доверяет словам представителей Тунии, а верит в официальную версию.

— Так, значит, сначала отправимся в лагерь, арендуем один из воздушных кораблей...

— Да, можно довезти их до станции Элпорт. Ах да, наверняка эти двое и карту потеряли.

Карта, естественно, у нас отсутствовала.

Когда кто-то что-то вам дает, вы должны быть благодарны.

Теперь, когда они решили, куда и как доставить нас с Раньеро, оставалось определиться, кто нас сопроводит.

В глубине души я надеялась, что это будет Аарон или Марта.

"Уже по их реакции на упоминание Тунии было ясно…"

Мне показалось, что я снова почувствовала ледяной взгляд Кони. Путешествовать с ней будет бесконечно неловко. В любом случае, пожалуйста, только не Кони.

Но вот почему-то все шло слишком гладко. Аарон с сожалением сказал:

— Похоже, сопровождать вас должна будет Кони. Я бы с радостью пошел сам… но шакалы все-таки настораживают. Если отправить только Марту с Кони — они тоже рискуют потерять все, как и вы.

Ха-а, правда. КТо сказал, что поблизости водятся шакалы?

Я…

Мои же слова меня и подставили.

Потеряв дар речи, я посмотрела на Аарона. Где-то позади я услышала, как Раньеро усмехнулся.

— А… а как же Марта?

Я встретилась взглядом с Кони и улыбнулась настолько любезно, насколько могла, чтобы показать, что Кони мне нравится.

Но Марта с сожалением ответила:

— Просто есть оборудование, которое умею использовать только я.

Все пути к сопротивлению были перекрыты.

Я сдалась и повернулась к Кони:

— Надеюсь, на тебя, Кони.

Кони снова наморщила нос.

— Мне тоже будет приятно.

***

Как и ожидалось, путешествие с Кони оказалось немного неловким.

Пока мы шли вместе до лагеря, получили все необходимое для пути и арендовали "плавучий корабль", никто из нас троих даже рта не открыл.

Раньеро всегда считал ниже своего достоинства разговаривать с "низшими". А Кони, похоже, была чем-то раздражена.

В этой странной обстановке я начала рассматривать плавучий корабль.

Он и правда напоминал небольшую лодку, только парил на высоте около 30 сантиметров от земли.

Мне было ужасно любопытно, как в мире с таким слабым развитием магии вообще смогли изобрести нечто подобное. Но я не стала спрашивать — вдруг подумают, что я странная.

А вот Раньеро не стал сдерживаться. Как только он поднялся на корабль, сразу спросил:

— Что это такое?

— Плавучий корабль, — Кони ответила кратко.

Когда он не получил более развернутого объяснения, его лицо тут же потемнело. Но на этом все и закончилось. Ведь я до сих пор не отменила приказ — не причинять вреда спутникам.

Когда Раньеро замолчал, Кони мельком взглянула на него:

— Впервые видишь?

— Да.

— Странно. Даже если не пользовался, хотя бы на фото должен был видеть.

Плавучий корабль, в котором ехали мы с Кони и Раньеро, плавно скользил над гравием. Скорость была довольно высокой — мои волосы приятно развевались на ветру.

Кони рассказывала Раньеро об источнике энергии этого транспорта. Но Раньеро не мог понять, поскольку эта технология намного опережала эпоху, в которой он жил.

Он махнул рукой, прося ее замолчать.

Мы покинули столицу Актилуса, и еще пару часов летели. Вскоре появились ровные дороги и аккуратные здания — мы пирближали к городу.

По мере приближения к городу скорость корабля постепенно уменьшалась. Кони остановилась возле здания, напоминавшего заправку, сказав, что нужно пополнить топливо.

Раньеро сошел с корабля и стал осматриваться.

Городской пейзаж напоминал Европу 19 века, которую я видела в книгах будучи "Ен-джи". Так что сцена была мне знакомой.

Но для Раньеро все казалось чуждым.

Он молча вбирал в себя все, что видел впервые.

Я наблюдала за ним с борта корабля.

Некогда властелин этой земли.

Но больше нет многочисленных солдат, следовавших за ним.

И больше нет народа, что узнавал бы его и встречал с ликующими криками.

Прошли сотни лет с тех пор, как его вытеснили из центра мира.

Теперь мир будет видеть в нем чужака.

И он сам, наверное, тоже будет чувствовать себя чужим.

Он долго смотрел на сложный автомат, повторяющий одни и те же движения, а потом наконец перевел взгляд на меня.

На меня — единственную, кто помнит, каким он был в расцвете.

На меня — которая забрала у него все.