Бывает миг, когда вспыхивает любовь, но, должно быть, существует и тот самый миг, когда рождается дружба.

Это случилось на школьном фестивале, когда я учился во втором классе средней школы.

Наш фестиваль, несмотря на сельскую местность, славился своим размахом. Каждый кружок заключал договоры с фермерами и закусочными, разворачивая ярмарки местных продуктов и палатки с едой. Гостей и учеников из других школ каждый год было множество.

Кружок естествознания представил «Выставку цветочных композиций». Вместе с крупным городским цветочным магазином мы продавали украшения для женщин, созданные из живых, обработанных цветов.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

Шёл первый день фестиваля. Было чуть меньше четырёх часов дня.

Я бесцельно бродил по школе, сжимая в руке футляр для украшений.

— Э-э… Мы из научного клуба. Продаём цветочные украшения…

— Слушай, выступление старшекурсников сегодня было просто потрясающим!

— Ох, я его пропустила!

…Полный игнор.

Да, я понимаю. Мой голос слишком тих, меня просто не слышат.

Отчаяние накрыло меня. План по продажам не выполнен даже на десятую часть.

За час до конца дня мне в голову пришла идея: пройтись по школе и предложить товар. Но я лишь бродил туда-сюда, не решаясь ни с кем заговорить.

Разве человек без друзей сможет так просто обратиться к незнакомцам?

Когда надежда почти угасла, ко мне подошла пара. Их глаза загорелись интересом.

— Что это? Неужели живые цветы? Боже, как красиво!

— Да, это стабилизированные цветы. Они обработаны особым составом, чтобы сохранить свежесть. Все средства пойдут на благотворительность…

Стабилизированные цветы — настоящие цветы, прошедшие обработку специальными химическими веществами, в частности, этанолом. Они не вянут, а умелые руки могут сохранить их красоту на год, а то и дольше.

Именно эти цветы, прошедшие тщательную обработку, стали материалом для создания украшений.

— Хм… Выходит, такие вещи можно сделать и самому. Сколько же это стоит?

Юноша взял в руки одну из серёжек, наконец проявив интерес. Я, воодушевлённый, назвал цену:

— Одна штука — 500 иен!

— Э? Да это целое состояние! Нет, спасибо.

Резкий отказ. Он небрежно бросил украшение обратно в футляр.

…Именно тогда я впервые понял, насколько трудна работа продавца.

500 иен для ученика средней школы — сумма немалая. За эти деньги можно сытно перекусить в «Маке».

Вряд ли кто-то захочет отдать их за самодельные побрякушки от одноклассника.

В итоге за весь день мне удалось продать лишь пять штук из сотни.

Остался ещё один день… Нет, это совершенно безнадёжно.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

С футляром, переполненным украшениями, словно сумасшедший, я вернулся в кабинет естествознания. Там стояла Химари.

Её белоснежная кожа и изящная фигура притягивали взгляд. Глаза, похожие на миндаль, светились небесной лазурью. Длинные волосы, струящиеся волнами, были светлого оттенка. Она казалась почти неземной, словно фея из сказки. В пустом кабинете, окружённая цветами для выставки, она внимательно разглядывала мои работы. На её голове красовался ободок с тремя цветочными бутонами. Заглянув в зеркало, она тихо прошептала: «Ох, словно целый сад на голове. Прелесть», — и рассмеялась.

«Как с картины», — подумал я. Будь это Инстаграм, я бы поставил сотню лайков. Погружённый в мысли, я не заметил, как она обернулась.

— А, вот и ты. Ты же Нацумэ Ю из научного кружка, да?

Её неожиданное обращение застало меня врасплох. Для меня она была совершенно незнакомой. «У неё даже голос прекрасный», — промелькнуло у меня в голове. Я тут же мысленно одернул себя за эту глупость.

Она была прекрасна.

— Д-да, это я… но?.. — я замялся в ответе.

Я не понимал, она старшеклассница или младшеклассница. Почему в нашей школе нет знаков различия, например, цветных нашивок на форме?

— Нельзя же оставлять лавку без присмотра. Только что приходили девочки с листовками, интересовались!

— Что?!

Я понял, что облажался. В кружке был только я, и за прилавком стоять было некому. С таким подходом о продажах можно было и не мечтать…

— …Ну и ладно, неважно.

— Почему? — удивилась Химари.

— Всё равно ничего бы не вышло. Был бы я там или нет — результат один.

[молчание]

— Да нет, на самом деле удалось кое-что продать...

— Э… Что?! — вырвался у меня нечленораздельный звук, больше похожий на вопль. Меня разыгрывают? Нет, непохоже.

— Но как?.. Меня же там не было?!

— А, не волнуйся, все деньги у меня. Я их придержала.

Химари допила свой йогурт, издав характерный булькающий звук. Аккуратно сложив пустую картонную упаковку, она убрала её в карман. Её изящные жесты выглядели на удивление непринуждённо.

Она достала коричневый конверт и протянула его мне со словами:

— Вот, за пятнадцать человек.

— Пят…надцать?!

Я торопливо распечатал конверт. Тысяча, две, три… одиннадцать тысяч пятьсот иен. Ничего себе! Такие деньги я видел разве что в детстве на Новый год.

— Постой. Это, э…

— Ах да, продано двадцать семь штук на пятнадцать человек.

— Может… ошиблись в подсчётах?!

— С ними что-то не так?

Я энергично закивал в знак согласия.

— Всё в порядке, не переживай. Так… Юририн купила серьги и заколку для волос, Маппи — обложку для книги и… ещё что-то, а Азуми-семпай приобрёл, кажется, около трёх вещей, — весело смеясь, Химари перечислила покупки.

Неужели они покупали сразу по несколько вещей? Даже пятьсот иен — немалые деньги для карманных расходов ученика средней школы.

Но, если присмотреться, названных товаров действительно не было на прилавке…

С чего вдруг такой внезапный спрос? Целый день я безуспешно пытался продать хоть что-нибудь и смог реализовать только пять штук. И вот, стоило мне отлучиться всего на час — и уже двадцать семь покупок?!

…Неужели у меня настолько отталкивающая внешность? Я не то чтобы отличаюсь особой самоуверенностью, но это все равно неприятно.

— Эй! — она наклонилась ко мне. Моё сердце замерло.

…Как бы то ни было, она была очень красивой.

В ней не было никакого притворства, но в её поведении и манерах проявлялось нечто похожее на врождённую воспитанность.

Её волосы мягко покачивались, когда она наклонялась, и струились, словно шёлк. Это напоминало мне знаменитые киотские плакучие сакуры, которые нежно колышет ветер… Хотя даже мне самому это сравнение показалось необычным. Просто цветы — первое, что приходит на ум.

— Нацумэ-кун, почему ты отводишь взгляд?

— Д-да нет…

Я невольно отвел взгляд. …Мне просто неловко с такими красавицами.

— Ах да, чуть не забыл. Спасибо, что подежурила в лавке…

— Да брось, это не стоило благодарности. Мне всё равно было нечем заняться.

— Но всё же…

— Хм. Тогда позволь мне кое-что спросить.

Без лишних слов Химари перешла к сути дела.

— С чего вдруг нужно продать целую сотню?

— Э? Откуда ты знаешь?

— Мне сообщил учитель Сато из научного кружка.

— О нет, моя личная жизнь… под угрозой?!

Этот старикан, наверное, решил, что раз имеет дело с такой симпатичной девушкой, то можно не церемониться?

Пока я в одиночестве ломал голову над этим, Химари снова заглянула мне в лицо. Сколько бы я ни отворачивался, она неизменно оказывалась прямо передо мной.

— Ну же, почему? — с ослепительной улыбкой поинтересовалась она.

У неё была потрясающая улыбка. Казалось, она говорила: «Хм-хм. Раз уж такая милашка, как я, тебя об этом спрашивает, не увиливай и просто выкладывай все как есть». Да, она, безусловно, была мила, но это молчаливое давление пугало.

[молчание]

Признаться честно, мне совсем не хотелось ей ничего рассказывать. Скорее всего, она будет смеяться.

…Однако двадцать семь штук — это уже серьёзно.

— У меня есть мечта — открыть собственный магазин цветочных украшений. После выпуска из средней школы я сказал родителям, что хочу работать, чтобы накопить стартовый капитал. Но они настояли на учёбе в старшей школе, с прицелом на карьеру госслужащего. И выдвинули условие: если продам сто своих украшений на школьном фестивале, то смогу делать, что захочу…

[молчание]

Что происходит? Почему она молчит?

Химари удивленно хлопала большими глазами, её лицо оставалось нечитаемым.

Погодите. Я открыл душу, рассказал о сокровенном, а в ответ — тишина? Понимаю, это шокирует. Но скажи хоть что-нибудь…

— …Пха-ха-ха!

— А?

Химари вдруг разразилась смехом.

— Ахахаха! Ну конечно! Любые нормальные родители остановили бы ребенка с такими безрассудными планами. Это хуже, чем стать харизматичным продавцом в магазине!

Она смеялась, держась за живот. От её сдержанности не осталось следа. Но даже в этой непосредственности сквозило изящество, что казалось нечестным.

С трудом сдерживая смех, она вытерла слезы.

— Дурак.

— Эй, замолчи.

— Ну правда, дурак. Простофиля.

Пока она отчитывала меня, я чувствовал странное, но приятное тепло. Нет, я не мазохист.

Просто её непринужденность, почти фамильярность, почему-то казалась мне удивительно комфортной.

— Кстати, сколько ещё осталось этих украшений? — внезапно спросила Химари.

— Эм… До ста штук осталось шестьдесят восемь…

— Всего лишь?

— Что ты имеешь в виду?

— Засушенные цветы ведь такие хрупкие, разве ты не предусмотрел запасные экземпляры?

— Ну, есть пятьдесят запасных…

— Тогда получается сто восемнадцать. Ну, думаю, этого вполне достаточно.

Её слова, произнесенные словно вполголоса, остались для меня загадкой.

— Завтра подготовь всё к продаже, — бросила Химари, лёгким движением руки отмахнувшись от дальнейших разговоров, и вышла из кабинета.

Оставшись в одиночестве, я стоял в полном замешательстве.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

…И вот, на следующий день.

Второй день школьного фестиваля. Время близилось к четырём, и я, обессиленный, лежал в кабинете, уткнувшись лицом в стол.

На столе красовалась табличка: «Цветочные украшения. Всё распродано».

Как ни странно, несмотря на весь мой вчерашний энтузиазм, я и представить не мог, что она понадобится так скоро. Ни одного украшения не осталось — ни на витрине, ни в запасах.

Сегодня, в отличие от вчерашнего дня, у меня не было ни минуты, чтобы предлагать товар. Весь день я провёл за подсчетами выручки, даже забыв о еде. Живот настойчиво урчал, но сил идти за обедом не было.

С чего вдруг такой ажиотаж?

Дело было не только в учениках. Второй день фестиваля выпал на воскресенье, и в школу нахлынули гости.

Особенно выделялись студентки из соседнего университета социального обеспечения.

Взрослые девушки, украшенные нашими цветами, приковывали взгляды. Слух о них быстро разнесся среди одноклассниц, и они потянулись в наш кабинет. А когда эти девушки выступали на сцене, внимание к ним лишь росло.

В итоге все было распродано.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

— А-а-а! Что, и моего тоже уже нет?! — раздался громкий, возмущённый голос.

Я поднял голову.

Химари с растерянным видом смотрела на пустые витрины. Она безжалостно растормошила меня, пока я лежал, уткнувшись лицом в стол.

— Слушай, а тот? Ну, тот, жёлтенький!

— Ну, знаешь, когда ты говоришь «жёлтенький», их же много было…

— Да чокер[1] же! С такими маленькими пузырьками внутри, помнишь?

[1]: Чокер — вид украшений, короткое ожерелье, плотно прилегающее к шее.

— …Чокер с пузырьками?

Я вспомнил. Из коробки с запасами я достал последний цветочный аксессуар.

Нежные пять белых лепестков с жёлтыми тычинками.

Майник двулистный — многолетнее растение, дикорастущее в горах и полях. Своё название он получил благодаря тому, что на одном стебле обычно распускаются два цветка. Я не выращивал его, он появился сам собой.

Засушенный майник я залил прозрачной смолой, придав ей ромбовидную форму. Получившийся, словно янтарь, элемент я вставил в чокер.

Впрочем, эта работа была, откровенно говоря, неудачной. В смоле скопилось множество пузырьков. Для продажи он не годился, но благодаря привлекательному виду я решил использовать его как выставочный образец.

Увидев его, Химари засияла.

— О, отлично! Я вчера чуть не забыла его купить!

— …Это, правда, бракованная работа.

— Что ты такое говоришь?! Он же такой милый!

— Л-ладно, раз тебе так нравится, я тебе его просто подарю. Не собираюсь же я брать деньги за бракованную вещь…

— Правда?! Нацумэ-кун, ты такой добрый!

— Уа?!

Меня неожиданно обняли сзади, отчего я едва не подпрыгнул.

…До жути пугает. У этих экстравертов совершенно отсутствует чувство личного пространства.

— Всё-таки здорово, что я тебе помогала. Мне так повезло!

— Помогала?.. Значит… это ты что-то сделала, чтобы все так быстро раскупили?

— Хм-хм-хм. Кто знает?

Химари с довольным видом приняла чокер и тут же надела его на шею. Он идеально гармонировал с ее утончённой внешностью. Более того, пузырьки в смоле, казалось, дополняли ее образ — такой прозрачный и почти неземной.

…Это была настоящая химическая реакция. Даже бракованная вещь может заиграть по-новому, если ее носит подходящий человек. Я был искренне впечатлён.

Однако её слова, словно разорвавшаяся бомба, вмиг развеяли всё моё очарование.

— Знаешь, я давно приметила этот чокер. Всё время я наблюдала за тобой, Нацумэ-кун, когда ты работал со смолой в лаборатории.

— Что? Откуда…

— Из окна в коридоре. Ты же совсем меня не замечал, правда?

— Не замечал…

— Я даже окликала тебя несколько раз.

— Серьёзно?!

— Но ты меня игнорировал. Я и подумать не могла, что ты меня вообще не замечал.

— П-прости…

Совершенно не помню этого. Мне и раньше говорили, что, когда я чем-то увлечен, перестаю замечать всё вокруг… Но… чтобы за мной наблюдали ученики из собственной школы…

— Ну что, пойдём?

— Куда?

Химари лучезарно улыбнулась.

— На наше празднование! ♡

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

…Как выяснилось позже…

Эта девушка, Инудзука Химари, пользовалась невероятной популярностью в нашей школе.

Дьявольски обаятельная, она пленяла всех без исключения.

Парни, девушки, старшеклассники, младшеклассники и даже учителя — казалось, она играючи вращала их в ладонях. Самая яркая звезда школы.

Её происхождение тоже было весьма знатным.

Семья Инудзука владела обширными землями еще со времен эпохи Тайсё.

Дед её некогда заседал в парламенте, отец блистал на дипломатической арене и по сей день.

Два старших брата — один подающий надежды политик, другой — успешный чиновник.

А вчера известная модель из Твиттера упомянула наши цветочные аксессуары, добавив, что их можно найти на школьном фестивале. Эта модель, как оказалось, была одноклассницей старшего брата Химари. После её поста толпы студенток из университета хлынули к нам.

✧ ₊ ✦ ₊ ✧

На «праздновании»… точнее, в «Мосбургере», куда меня пригласили в знак благодарности, я с тревогой смотрел на аккаунт с невероятным числом подписчиков. Лента Твиттера пестрела вопросами: «Где купить?» — они сыпались один за другим. Я даже начал беспокоиться о своей конфиденциальности.

— Вот это да…

— Да ничего особенного. Просто я умею уговаривать людей, вот и все, — сказала Химари, слегка смущаясь.

Её улыбка была настолько естественной, что не вызывала ни капли неприязни. Это поражало.

— Зачем ты мне помогла?

— Хм-м? — Химари отпила из шейка[2] и произнесла неожиданное:

— Я тебе не помогала.

[2]: Шейк — это коктейль, который делают из натурального сока, алкоголя и фруктов.

Она продолжила, листая Твиттер:

— Я просто хотела продать это. Поэтому и попросила брата. Не из жалости, Нацумэ-кун. Не путай.

Говорила она спокойно. Потом, сверкнув глазами, добавила нечто совершенно неожиданное:

— Давай откроем магазин цветочных украшений! Я тебе помогу.

— Что?

Что она такое говорит?

Когда я посмотрел на неё, она с гордостью заявила:

— Я с детства все умею. Учусь, спортом занимаюсь, миленькая, коммуникабельная. Меня все любят. И, опять же, я миленькая, да?

— …Ты специально дважды сказала «миленькая», верно?

Её улыбка смущала. К сожалению, я не из тех парней, кто может тут же ответить что-то вроде «Да, ты самая милая на свете».

— Но все, что я делаю, — это лишь использование чужой силы. Поэтому я восхищаюсь такими, как ты, Нацумэ-кун, которые всего добиваются сами.

— Откуда тебе знать, чем я занимаюсь…

Её глаза сверкнули.

— Я знаю, что после закрытия кружка садоводства ты каждый день ухаживаешь за заброшенной клумбой. И украшения делаешь сам, от начала до конца.

Это была правда. Химари продолжала раскрывать мои самые постыдные тайны:

— Ты даешь имена цветам. И плакал, срезая их для фестиваля.

— Т-ты видела это?

— И как ты с ними разговариваешь: «Вы — мои друзья», «Я люблю вас». Откуда столько нежности для цветов?

— Лучше убейте меня!

Она рассмеялась.

— Я хотела купить украшение, но… попросила брата об очень важной услуге.

— Об услуге?

— Да. Об очень-очень важной, — она посмотрела мне в глаза снизу вверх. — Так что, Нацумэ-кун, ты должен взять на себя ответственность, как думаешь?.

— У…

Эти слова прозвучали, словно сокрушительный удар под дых. Конечно, я прекрасно понимал, что меня ждало, если бы все осталось по-прежнему…

Скорее всего, сейчас я бы сидел в полном одиночестве перед горой нераспроданного товара, погружённый в глубочайшее уныние.

— Ответственность, конкретно, это… что?

— Хм-м?

Она задумчиво приложила указательный палец к подбородку и мило наклонила голову.

А затем, с ослепительной улыбкой, выпалила:

— Отдай мне свои глаза?

Меня пробрал холод. Заметив как я невольно сжал бургер в руке, Химари, с трудом сдерживая смех, добавила:

— Ты не любишь фильмы ужасов, верно?

— Нет…

Химари ловко подцепила картошкой фри остатки соуса терияки, просочившегося из пакета моего бургера. Не колеблясь ни секунды, она отправила её в рот и, жуя, произнесла фразу, смысл которой я так и не смог уловить до конца — то ли похвала, то ли насмешка: «Нацумэ-кун, ты, конечно, не слишком эмоционален внешне, но твои реакции просто бесценны. Это очень, очень хорошо».

Закончив с картошкой, она прильнула к соломинке шейка. Капельки соуса терияки на её губах смешались с белой молочной пеной… Мне почему-то показалось это немного… эротичным.

Ни о чём таком не подозревая, Химари с совершенно серьёзным выражением лица произнесла:

— Мне нравятся твои глаза, когда ты делаешь украшения. Они сияют от страсти к своему делу. Такой чистый, такой прекрасный взгляд.

— Глаза?..

Шейк Химари шумно булькнул. Весело теребя соломинку, она захихикала: «Нфу-фу».

— Так покажи же эти полные страсти глаза только мне. Позволь мне ими любоваться? Тогда я продам сколько угодно твоих украшений. Давай… станем соратниками по судьбе?

Я молча кивнул.

Признаться честно, слова Химари не совсем дошли до моего сознания. И согласился я вовсе не из-за того, что был тронут её изящными речами… Скорее, мною двигал первобытный страх: «Боюсь даже представить, что она учудит, если я ей откажу».

Но, к своему удивлению, я вдруг подумал: «Я хочу подружиться с Химари».

Ведь впервые в жизни я встретил человека, который увидел мою ценность. Она прямо сказала, что ей «нравится» то единственное, что меня по-настоящему увлекало, то, что не понимали ни друзья, ни даже семья.

Чокер на её шее засиял, словно напоминая о своем существовании.

На языке цветов анемона[3] означает «Дружба», «Союз» — и «Вечная верность».

[3]: Анемона — растение, цветок.

Я почему-то подумал, что такая анемона, должно быть, похожа на надежную красавицу.

Химари казалась мне воплощением анемоны, явившейся в мир в человеческом обличье. Не влюбиться в такое создание было бы, пожалуй, невозможно.

Пока я предавался этим мыслям, Химари вдруг воскликнула: «Ах!»

Затем атмосфера резко изменилась. Вернее, вернулась к прежней. Серьезность, витавшая в воздухе мгновение назад, исчезла, и на её лице появилась та же беспечная улыбка, что я видел в кабинете химии.

— Разумеется, ни о какой романтике и речи быть не может, — заявила она. — Это же так хлопотно! Любовь — это как яд, она всё разрушает. Так что между нами этого точно не будет.

От только что прозвучавших эмоциональных слов, похожих на текст песни, она внезапно перешла к будничной теме.

…Впрочем, я понимал, что она имела в виду. Разделять бизнес и личные отношения — общепринятая и разумная практика.

— Нацумэ-кун, ну что, договорились?

Она слегка коснулась моей ноги своей туфелькой под столом. …Наверное, если такая милая девушка, как Химари, делает что-то подобное совершенно естественно, устоять перед её чарами практически невозможно. Она держится так близко… У неё, кажется, очень общительный характер.

Химари с довольным видом подперла щёки руками и начала покачивать головой. Её прекрасные волосы плавно развевались из стороны в сторону.

— Или, может быть… ты уже успел влюбиться? Неужели уже попался в мои сети? — с лукавым прищуром проговорила она.

[молчание]

Химари слегка нахмурилась.

Увидев её удивленное лицо, я понял… Настал мой час отплатить той же монетой.

— Знаешь, я не очень лажу с красавицами. Мои старшие сестры довольно красивые и пользуются популярностью у парней, но… Дома я с самого детства слышал от них всякие ужасные откровения о своих кавалерах. Девушки, похожие на розы[4], меня реально пугают.

[4]: Девушки, расцветающие со временем.

[молчание]

Она уставилась на меня с открытым ртом.

Затем её плечи затряслись, и она не смогла сдержать смех.

— Пф-ха-ха! Девушки, похожие на розы?! Звучит круто! Все-таки Ю — лучший!

С этими словами она легонько ткнула меня пальцем в нос и рассмеялась.

Похоже, последний пункт «проверки» был пройден… Кстати, то, что она внезапно начала называть меня Ю, было немного неловко. Пусть между нами и нет романтических чувств, когда девушка вдруг начинает обращаться к тебе по имени без суффикса, это очень смущает.

— Было бы здорово, если бы все парни были такими, как ты, Ю.

— Ну уж нет, это нереально. Любой нормальный парень к этому моменту влюбился бы уже раза три, а после этого признался бы в своих чувствах раз пять, не меньше.

— Почему количество признаний превышает число влюбленностей?!

— Ну, в общем… с красавицами, ну, хочется как бы… ну, ты понимаешь, о чём я…

Химари весело щелкнула пальцами.

— О, да, такие есть! Меня такие иногда даже окликают. В основном они встречаются среди старшеклассников и младшеклассников. Кстати, Ю, если тебе неловко, можешь не говорить об этом.

— Нет, Инудзука-сан, ты ведь явно относишься к «солнечным» личностям. Вот я и подумал, что, возможно, мне стоит перенять твою манеру поведения…

— Ахаха. Не нужно себя заставлять. Но мне нравится, когда такой угрюмый парень, как ты, краснеет и говорит такие вещи, это очень мило.

— Д-да, спасибо… Кстати, мы в кафе, так что, может, хватит?

Если бы это сказал такой парень, как я, это было бы еще полбеды, но когда такое говорит красивая девушка, как Химари, взгляды окружающих становятся просто невыносимыми.

…Но что это за странное ощущение? Рядом с ней меня охватывает чувство удивительного спокойствия и умиротворения, словно я нахожусь в компании самого близкого и надёжного друга.

— Но, честно говоря, меня любили ещё до того, как я вообще поняла, что такое любовь. Так что я совершенно запуталась. У меня даже есть предчувствие, что я вообще никогда не смогу влюбиться.

— Э? Что ты имеешь в виду?

— Наверное, я просто произвожу впечатление человека, который легко влюбляется. Из-за этого мне постоянно признаются в любви, что, естественно, не могло не сказаться на моём самолюбии: «Ах, какая же я неотразимая». Боюсь, мне до сих пор неведомо чувство первой любви.

— Для меня это звучит как проблемы из параллельной вселенной, но, полагаю, это действительно непросто.

— Ю, у тебя когда-нибудь была девушка?

— С моим-то хобби? Конечно, нет. А, хотя, если говорить о том, кто нравится…

Глаза Химари внезапно загорелись.

Она слегка наклонилась вперед, с неподдельным любопытством в голосе:

— Правда? Кто? Если я её знаю, может, вас познакомить?

— Нет, это совершенно невозможно. Серьёзно, невозможно. К тому же, я даже не знаю, где она сейчас… Мы познакомились ещё в начальной школе, во время одной из поездок.

Химари фыркнула.

— Какой же ты невинный!

— …Да, невинный. И что с того?

…Это плохо.

Химари безжалостно подшучивала над чужими слабостями. Но при этом в её словах не чувствовалось ни капли злобы. Благодаря этому странному чувству безопасности, как будто мы были старыми друзьями, я невольно начал ей всё рассказывать.

— Слушай, мы ведь в каком-то смысле очень похожи, правда? Ю, ты оказался на удивление общительным, мне кажется, это судьба, — сказала Химари.

— П-похожи? — усомнился я.

— Мы оба, скорее всего, не созданы для обычного брака.

С этим я был согласен.

У Химари было слишком оторванное от реальности восприятие мира, а я был просто помешан на цветах.

Казалось, мы вроде бы и вписывались в компанию одноклассников, но в то же время оставались чужаками.

И если кто-то сказал бы, что наша встреча — это судьба, я бы, пожалуй, согласился. Мы с Химари действительно сразу нашли общий язык.

— Ю, — вдруг сказала она, — если к тридцати годам мы оба останемся одинокими, может, будем жить вместе?

— Оставим этот внезапный подход на потом, но… почему именно тридцать?

— Хм-м… Просто своего рода условная граница, что ли? В любом случае, это значит, что до тех пор мы должны усердно работать, не отвлекаясь ни на что другое.

— А, вот оно что…

Действительно, во всём нужна мера. Раз уж мы решили поставить на кон свою жизнь, нужно быть готовыми и к неудачам… то есть, предусмотреть пути отступления.

— Так что запомни, — подытожила Химари с лукавой улыбкой, — если до тридцати лет останешься один, выбирай меня.

Химари посмотрела на меня снизу вверх, с намеком. Её палец постукивал по пустому стакану из-под шейка.

Без труда разгадав скрывавшиеся за этим жестом надежды, я невольно издал тихий вздох.

— …С тобой, Химари, — ни за что. Мне нравятся более скромные девушки. И чтобы дома царил порядок, а не этот… хаос. Нет уж.

В ответ на это Химари, как и ожидалось, расхохоталась: «Пф-ха-ха!» А потом, сквозь смех, едва не задыхаясь, произнесла: «Кажется, меня впервые в жизни отшили!»

Не знаю, что её так развеселило… Но, похоже, я начал неплохо понимать, что ей нравится.

Так я и «влюбился» в дружбу.

Я верил, что с такой девушкой, как Химари, мы будем лучшими друзьями всю жизнь.

Эта уверенность, столь сильная и драматичная, разбилась вдребезги всего через два года… Да, жизнь, похоже, не всегда идет по плану.

Перевод с японского: ZAK

В ТГК вся информация и новости по тайтлу: https://t.me/AngelNextDoor_LN

Поддержать переводчика:

Тинькофф https://pay.cloudtips.ru/p/84053e4d

Бусти https://boosty.to/godnessteam