— Я, блядь, даже не знаю, от чего меня распирает сильнее: от сочувствия тебе… или от желания тебя придушить.

Говорят, болтовнёй делу не помочь. Что ж, пусть поцелуют меня в зад — ругань сквозь зубы моя единственная отдушина, которая хоть как-то отвлекала меня от боли в затёкшей пояснице и голенных суставах. Мало того, что я вынужден тащить бессознательную хозяйку на спине, так ещё и дорога очешуенная: заросли, грязь и торчащие из земли коренья, о которые споткнуться сам бог велел. А всё потому, что испытывать судьбу и идти по единственной здесь проезжей дороге я побоялся — вдруг кто из убийц решит выйти по нашему следу. В лесу и схорониться можно, случись какая напасть. Впрочем, ходок по дикой местности из меня такой себе, поэтому далеко от дороги уходить в любом случае не стал, но держал её ровно на расстоянии смутной видимости как ориентир.

— Да в пизду всё! Если уж суждено помереть — сделаю это хотя бы не таким вымотанным!

В общем, да, надолго меня не хватило — ещё полдень по моим прикидкам не успел наступить, как я решительно вышел на дорогу. И счастливо выдохнул — промокшие и грязные ступни на твёрдой почве чувствовали себя великолепно. М-дэ, всё-таки надо быть конченым дегенератом, чтобы соваться в лес в кроссовках. Страх и впрямь затмевает рассудок. И раз моя заёбанность взяла верх над страхом — можно и привал организовать. Отвязал от себя и спустил девчонку наземь. Сам уселся рядом, уже не стесняясь запачкать и без того пыльные джинсы, и довольно протянул деревянные ноги. Не особо люблю курить, но сейчас я бы готов убить за одну сигарету. А лучше — за баночку прохладного пива. Да, на солнцепёке алкоголь пить ещё то удовольствие, ну а хули мне, студенту?

Пришлось ограничиться бурдюком с колодезной водой и какими-то ломтями вяленного мяса — всё, что удалось нарыть в рюкзаке. Ещё до выхода меня посещали мысли о сборе пожитков из уцелевших деревенских домов. Но, во-первых, вряд ли что-то уцелело бы после такого зверского налёта. А во-вторых, мысли о мародёрстве меня не то чтобы смущали, но…

Аргх, да кого я пытаюсь обмануть? Вчерашний мандраж к рассвету выветрился без остатка. И по пробуждению меня таки вывернуло наизнанку. Первое убийство. Свалка трупов. Комната больных утех. Все те чувства, что должны были возникнуть, наконец пробудились и чуть не свели меня с ума. Хорошо, что я не раздевался — я тут же схватил оставленный на столике рюкзак и пулей выскочил на улицу, продышаться. По пути тогда чуть не наступил на так и не шелохнувшуюся Иви. Я оставил её на улице на всю ночь и совершенно забыл об этом — от этого ещё сильнее замутило. И блядская печать просто молчала, будто всё хорошо. Видимо, риск простудиться за опасность ею не воспринималось. Ну охуеть теперь.

Что ещё хуже — когда я попытался ухватить Иви, чтобы оттащить уже от окоченевшего Троя, меня неведомой силой отбросило на добрый пяток метров. Я чудом не расшиб себе голову по приземлению. Девчонка неосознанно использовала какую-то магическую защиту, не знаю, впервые с таким столкнулся. И минут десять у меня ушло только на то, чтобы примериться, как к ней успешно подобраться — меня раз за разом просто отбрасывало от неё. Когда же удалось схватиться одними пальцами за подол платья — меня и вовсе со страшной скоростью унесло вверх, будто мной выстрелили из пушки. Малявку, к счастью, я утянул за собой и, недолго думая, обхватил руками и ногами, понадеявшись на всё ту же защитную магию, что не позволит нам превратиться в две кроваво-фаршированные лепёшки. А что мне ещё оставалось делать? Я летать не умею.

И, к моему облегчению, магия действительно затормозила нас на подходе, а в момент приземления образовала что-то вроде воздушной подушки — я ничего из этого не видел, так как от страха зажмурился, но ощущения выдались не самими болезненными. Открыв глаза, я обнаружил себя уже лежащим на спине и крепко сжимающим спящую на моей груди Иви. В любой другой ситуации… и с другой девушкой, более зрелой и менее брюзгливой, я бы возбудился от счастья. А так только облегчённо выдохнул. Утречко выдалось… бодрящим.

— К-какого?..

И только я расслабился благодаря разгулявшемуся ветерку, как краем глаза заметил выплывающую из-за горизонта объёмную фигуру. Не человек, что-то крупнее и выше. Либо это повозка, либо какой-то монстрюк посмел сунуться на дорогу. В любом случае ничего хорошего это не предвещало — фигура показалась со стороны, откуда я как раз шёл.

В момент растеряв всё былое мужество, я впопыхах оттащил спящую малявку с открытого пространства и схоронил в ближайших кустах. Сам же притаился за деревом неподалёку. Авось пронесёт. Не знаю, кто это и узнавать желанием не горю — помощи здесь всяко не от кого ждать. Скорей уж прирежут за милую душу. А малявку возможно ещё и… кхм, ну ладно.

Это и впрямь оказалась повозка. Но ехала она до ужаса медленно — я простоял за деревом добрых минут десять. Казалось, я пешком быстрее хожу. Впрочем, не это сейчас являлось проблемой. Сидящий за поводьями мужчина в плаще-пыльнике и шляпе, чем-то напомнившей мне ковбойскую, почему-то ещё сильнее притормозил лошадь и повернул голову аккурат в нашу сторону. Говнина, он что, видит нас? Да он даже полы шляпы не поднял, чтобы нормально вглядеться! Что это за тип такой?

— Это какая-то местная забава — прятаться от проезжих? — вдруг выдал тот громко и незатейливо. Я бы сказал, ещё и издевательски.

На понт берёт, падла, смекнул я. Меня сразу смутил этот задор в голосе, учитывая, что он не мог не проехать мимо сожжённой деревни — дорога, блядь, всего одна, я никаких развилок заметить не успел. И либо этот казачок засланный, из той банды убийц, чтоб следы подчистить. Либо он просто больной ублюдок. В любом случае мне стрёмно к нему выходить. Пусть уже засомневается, подумает, что обознался, и катит себе дальше. Какое ему дело до чужих проблем вообще?

Но что странно — печать молчала. Помнится, в той же заварушке с волком или в схватке с убийцей я ощущал прилив сил, что-то похожее на бурление крови под адреналином. Сейчас же, прислушавшись к себе… Да, так и есть, полная тишина. Даже страх куда-то пропал. Какое-то подозрительное спокойствие разлилось по телу. И я растерялся, не зная, доверять этим новым чувствам или же привычному здравому смыслу.

— Ты коли девчушку закопать здесь не вознамерился, то лучше бы выволок её на солнышко — заболеет ещё малышка, — словно в намерении добить меня окончательно, снова заголосил незнакомец.

— Слышь, ты кем вообще будешь, дядя? — не удержался я и подал голос в ответ.

— Ты бы сперва личико казал, малыш, а то перекрикиваться с пустотой мне совсем не прельщает.

Ну-с, по виду не скажешь, что он представляет какую-то угрозу. По крайней мере явного оружия я не заметил. А свой кинжал я успел передвинуть за спину, будучи готовый в любой момент им воспользоваться — надеюсь, печать мне в этом подсобит.

Я последовал напутствию незнакомца и вытянул Иви обратно на дорогу — она и правда немного промокла от лежания на влажной траве. В панике я даже не удосужился поглядеть, куда её прятал… вот ведь баран…

— Ты волком-то на меня не гляди, малыш, ничего я вам не сделаю, я обычный странствующий торговец. Итак, вы спаслись из той деревушки? — встретившись со мной взглядом, путник заговорил уже без всякого веселья и даже с нотками сочувствия, после чего указал пальцем себе за спину.

— Спаслись — не то слово. Это уже не деревня, а какой-то ад на земле, — фатально проговорил я, невольно припомнив всё там увиденное.

— Что ж, не могу сказать, что понимаю ваши чувства в полной мере, но…

Незнакомец символично опустил полы шляпы, затем полез под сиденье, вытащил оттуда что-то и без лишних слов бросил мне.

— С-спасибо, — искренне поблагодарил я, как только обнюхал содержимое.

Мне посчастливилось заполучить бурдюк с элем. Это не совсем пиво… Нет, оно даже лучше! Пшеничная основа с добавлением каких-то местных фруктов для привкуса. И после одного глотка я будто заново родился! Это мой первый алкоголь за всё время здешнего проживания. Нормальный алкоголь, если быть точным — какая-то дешёвая бурда для слуг, именовавшаяся здесь почему-то «вином» не в счёт. Советский портвейн, что однажды мне дал попробовать батя, и то приятней пился, я вам скажу.

— Ладно, боги с вами. Не в моих правилах оказывать помощь, но больно ты мне нравишься, малой — взгляд прямо как у меня в юности: наглый, но сосредоточенный. Так уж и быть, гружай подружку назад, а сам запрыгивай вперёд — тебя, как местного, хочется кой о чём расспросить.

Путник заговорчески подмигнул и ухмыльнулся, отчего мне стало не по себе.

Но отказывать я весомых поводов не видел. Печать молчит, значит опасности от него не исходит. Ближайший город хер его знает где, и уж кто-кто, а торговец должен знать, куда ехать. Я уж молчу о перспективе комфортного путешествия — я более чем уверен, что быстрее сдохну от голода и жажды, чем доволоку эту мелочь на своём горбу. И единственный пункт против — подозрительность этого типа. А впрочем, как будто я не подозрительный? На мне вообще одежда из другого мира — чья бы корова мычала, вот уж действительно.

В общем, мы с Иви приняли его щедрое предложение… хотя она не в том состоянии, чтобы высказывать мнение, ну да и ладно. И вскоре повозка тронулась с места, а мне позволили ещё накатить пенистого. Взамен меня и впрямь накрыл шквал расспросов о местных дорогах, населённых пунктах, расходящихся слухов и всём таком, о чём я в душе не ебал. Поэтому пришлось сделать морду кирпичом и нести всякую односложную херню, какая только успевала рождаться в голове. Лучше уж пусть сочтёт меня недалёким деревенщиной, что только из погреба вылез, чем просечёт моё реальное происхождение — того гляди выпихнет из повозки от греха подальше. И куда нам?..

А с другой стороны, я ведь теперь сильнее и проворнее кого бы то ни было. По крайней мере один на один. Ну или мне так кажется. В любом случае у меня есть нож, а у него по-прежнему ничего такого не видать — очевидное преимущество. Удивительно, как его ещё не ограбили на дороге. Так зачем мне тогда напрягаться и лить ему в уши, если можно просто прирезать и забрать повозку? Я так краем глаза присмотрелся назад: не то чтобы большой багаж, но пяток ящиков и десяток свёртков, поверх которых я и уложил малявку. Если хотя бы в одном что-то съестное — на пару дней мы уже обеспечены. Да, звучит хорошо. Надо лишь убить этого чудика. Да, убить…

Блядь, что я такое несу? Я совсем ёбу дал? Ладно тот ублюдок — он пытался убить мою хозяйку, за что и сдох как собака, скатертью дорога. Но этот мужчина, он же натурально спас нас. Проявил доброту… И я теперь хочу убить его. Блядская печать на меня так влияет, не иначе! Я ведь не такой! Блядь, если подумать, я даже не дрался ни разу. Я пацифист до мозга костей. Был же, правда? Что со мной? Откуда эта кровожадность? Нет. Нет-нет-нет-нет. Держи себя в руках, Жорик. Держи в блядских руках. Ты же человек, а не животное. Так веди себя как человек. Люди порой жестоки, но не настолько же. Нельзя ударять в спину того, кто оказал тебе помощь! Ты же не падла какая! Ты приличный человек!.. Насколько это возможно для задрота, конечно…

— Малыш, ты что это такое задумал? — вывел меня из раздумий холодный голос торговца.

— …Э?

Я будто на миг потерял связь с реальностью… или не на миг? Сплошняком ползущие мимо деревья куда-то подевались и вместо них уже простирались поля. А мои пальцы вместо горловины бурдюка уже сжимали рукоять кинжала. Твою ж налево, мной опять успела завладеть эта дрянь?!.

— Я-я могу всё объяснить… — впопыхах бросился оправдываться я.

— А ты смелый мальчуган, мне это нравится.

Но вместо ожидаемого укора или даже попытки обезоружить меня мужчина лишь усмехнулся и высосал остатки эля из бурдюка. Так вот куда он запропастился…

— Простите, я немного не в себе. И я пойму, если вы захотите высадить нас посреди пустыря. Но прошу — довезите нас… Ах, в пизду, да хоть бы только и её до ближайшего города. Ладно я выблядок, может и заслужил сдохнуть где-нибудь в канаве. Но мал… девочка, та, за кого я несу ответственность. И она ни в чём не виновата. Она здесь самая настоящая жертва обстоятельств. А я… я…

Дальше отчего-то у меня закончились мысли, хотя всё так складно начиналось. Не скажу, что не был хоть сколько-то искренен, но я очень надеялся, что девочка всё-таки поедет дальше со мной. Я не хочу оставаться один на один с беспощадной природой со скудными остатками воды и вяленого мяса. Особенно если меня всего перекрутит, стоит мелочи удалиться от меня на значительное расстояние. Нет, мне этого совсем не хотелось. Но и прибегать к насилию тоже. Оставался лишь блеф с пожалейкой. Авось купится.

— Эх, а так хорошо начиналось… и уже сдулся, — поморщился торговец.

— Ч-чего? — ошарашено пробормотал я.

— Оружие отдай, коли в ход пускать не намерен, — строго потребовал он, вытянув руку.

Я послушно вложил кинжал в протянутую ладонь и виновато опустил голову.

— Я в тебе ошибся. Ты ни капли на меня не похож. Будь я на твоём месте — прирезал бы не раздумывая.

Он произнёс это с весьма циничной ухмылкой. От былой строгости не осталось и следа — он опять был навеселе. Теперь он пугал меня по-настоящему — он не чудик, он псих. И эта мысль разожгла во мне огонь.

— Не поймите неправильно. Я не хочу убивать вас, поскольку вы проявили к нам доброту — это, можно сказать, вопрос морального принципа… человечности. Но если вы хоть попытаетесь причинить какой-либо вред мне или девочке — я не стану колебаться.

Мужчина некоторое время задумчиво всматривался мне в глаза, после чего рассмеялся и ободрительно хлопнул меня по плечу.

— Боги меня раздели… Мне всё же не показалось! Ай молодца, малыш! Прекрасный настрой!

— А вы точно торговец? — уже устав скрывать подозрения, напрямую спросил я.

На что тот затейливо поправил шляпу и с довольным прищуром уставился вдаль. Где, к слову, начали проглядываться высокие крепостные стены. И судя по гигантскому охвату вширь, а ещё поминая множество прилегающих полей — это был самый настоящий город. Место, где мы наконец окажемся в безопасности. Осталась самая малость — попасть за высоченные стены и найти ночлег. Да, сущая мелочь. Раз плюнуть… Да смилуются над нами местные боги.