— Дорогой дневник. Мне не выразить словами всю ту боль, которую я испытываю каждый день…

С иронией проговаривал я, пока старательно выводил местные каракули в своей «учебной тетради» для письма, что походила на судовой журнал из пиратских фильмов. Ну а чё? Научусь писать — и читать станет куда проще.

Да, ведение дневника не самое мужс… увлекательное занятие, но лишний часок скоротать даёт. К тому же так удобно вести счёт времени — календарей тут не водится. Не повсеместно. А каждый раз дёргать старика не хотелось.

Итак, я сюда попал примерно за неделю до конца августа (на местном они, вроде как, называются иначе, но на слух звучат привычными мне наименованиями, что удобно), а сейчас уже конец сентября. Целый месяц кукую в новом мире. И как бы это ни противоречило моему ярому желанию вернуться домой, я в какой-то мере даже начал привыкать. Не к регулярным оскорблениям и побоям от малявки — они всё ещё задевают мою гордость, хотя и не так сильно, надо признать. Но к местному быту. Недавно начал помогать прислуге в работе и пришлось вспоминать, как орудовать тряпкой — швабр сюда завести забыли. Несколько раз мыл котлы на кухне — потом все ладони в какой-то сыпи были, фу, но долго она не продержалась, что радует. Служанки начали ко мне привыкать, некоторые даже здоровались. Только Шерри, личная служанка Иви, всё ещё таила обиду после того случая, как заметила меня, пытавшегося заглянуть в умывальню через бойницу (или как это маленькое окошечко под самым потолком тут зовётся?). Я извинился, конечно, но ни о чём не жалею — я парень в самом рассвете сил, у меня есть потребности, меня можно понять! Я ж не изнасиловал никого, в самом-то деле! Ну так, подглядел чуть-чуть… большое дело…

Кстати о деле. Моро успел многое узнать о моём мире, но я о том, как вернуться домой, не узнал ровным счётом ничего. Какой-то неэквивалентный обмен, алхимики бы не одобрили. И все эти отговорки про недостаток нужного оборудования меня заебали ещё неделю назад. В какой-то момент я настолько вышел из себя, что старик нехотя пообещал связаться с кем-то из своих бывших коллег-магов. Что, как я понял, для него наивысшая степень отчаянья — он не слишком хорошо расстался с тем сообществом, вроде как с него даже спросить могут, если узнают, куда он скрылся. Какая-то мутная история, в которую я не сильно вникал — не моё дело. Ну да ничего страшного, уж ради такого дела можно и на риск пойти. В конце концов, его вина здесь не меньше, чем у малявки — она бы не использовала те записи, если бы дед их сюда не припёр за каким-то хером! Надо ж было слямзить такие опасные знания! Я хуею с этих магов… или учёных? Как бы там они себя ни величали, похер — пидоры они все, вот так.

Что ж, остаётся надеяться, что хотя бы друзья-маги, если они вообще остались, подсобят в этом вопросе — их библиотека не сравнится ни с чьей либо во внешнем мире, опять же, со слов деда. А пока я буду сидеть тише воды и ниже травы, развлекать присмиревшую, но не сильно убавившую в язве хозяюшку. Ну и стараться лишний раз не попадаться на глаза лорду Кристиану. То, что он милостиво дозволил держаться рядом с его дочуркой, никак не отменяло его вечно презрительного взгляда в те немногие разы, когда мы случайно пересекались в коридоре. Этот мужик меня до дрожи пугает. Добрый и благочестивый, да? Как-то непохоже. Хотя судить книгу по обложке… ну вы и так знаете.

— …Быть или не быть — вот в чём вопрос, — высокопарно заключил я, довольно выводя последнюю закорючку в финальном пункте завтрашнего списка дел: «Пошарить закрытую область библиотеки на наличие эротической прозы».

Захлопнул журнал, закрыл чернильницу, обтёр перо и убрал в деревянную коробочку. Только затем погасил свечу и потянулся на стуле. На сегодня хватит писанины, уже луна успела выглянуть — пора на боковую.

Рухнул на кровать, зачем-то оставив ноги спущенными на пол, и уставился в потолок. То противоречивое чувство, когда тебе и спокойно и скучно одновременно. Никто на тебя не ругается и не лупит… но и нет этого приятного ощущения чужого присутствия. Не чувствуется этого тонкого аромата парфюмерии, которой малявка опрыскивается самую малость, будто нехотя, но ради удовлетворения чужих ожиданий. Не видится этого забавного подёргивания носиком и надувания губок, когда я туплю или она сама встречает препятствие в виде тяжёлого предложения, хотя она и редко в моём присутствии бралась за чтение чего-то околонаучного — только когда была уверена, что я могу прочесть подобранную мне художественную книгу самостоятельно. Блин, с ней мы зачитывались до самого ужина и никогда не было провисаний, чтобы кому-то становилось скучно. Мы будто отдыхали просто от одного только присутствия друг друга. Забавно… Или жутко? Ещё не определился.

— Да в пизду…

Я вскочил с кровати и направился к двери. Навещу, что ли, девчонку — я знаю, что она также порой засиживается допоздна, так что не разбужу. Всё равно хотел уточнить пару моментов насчёт нашего следующего выхода в деревню — уже ведь неделя как прошла с последнего визита. Да, ничего такого, если просто зайду по делу. Будет ругаться, что я посмел явиться в её покои на ночь глядя, но не похер ли? Что она мне сделает? Убьёт? Ха-х…

Как иронично. С этих мыслей прошла всего пара минут, а я прошёл метров сто вниз по коридору. И завернув было за угол…

— Еб… бать…

Я застыл как вкопанный и таращился на подступающую ко мне вдоль половой прорези струю крови.

Освещённая тусклым лунным светом Шерри лежала посреди коридора в луже крови. И, будто в издёвку, её потускневшие глаза были устремлены прямо на меня, а на лице застыла жуткая гримаса боли.

— Иви…

Меня на секунду подкосило и почти начало мутить, но случайно сорвавшийся с губ шёпот заставил меня взбодриться и рвануть дальше по коридору, к комнате хозяйки.

Убийство в хорошо укреплённом и охраняемом замке, где нет никого постороннего, не могло произойти случайно, вроде сама напоролась на нож и истекла кровью. Если это диверсия, то первоочередной целью будут хозяева дома. Я молился всем своим и местным богам, чтобы бедняжка Шерри наткнулась на убийцу на подходе к господским покоям, а не на выходе — у меня был призрачный, но шанс попытаться вмешаться.

И если успею — что дальше? У меня нет никакого оружия, а если и было бы — я не умею им пользоваться. И если убийц несколько? Не лучше ли было сразу бежать будить стражу? Или, на худой конец, разбудить старика, чтобы подсобил магическими штучками?..

Такие вопросы должны были посетить мою напрочь опустевшую головушку. Но всё, о чём я думал — как бы не споткнуться на ровном месте и не потерять заветные секунды.

Ворвавшись в комнату Иви, чья дверь, к слову, оказалась незапертой, я столкнулся лицом к лицу с убийцей в чёрном облачении. Ну как «лицом» — он уже стоял возле кровати с кинжалом наперевес и был ко мне полубоком.

И только эта небольшая заминка, что он не сразу заметил вторжение, меня и спасла. Моя рука произвольно схватилась за что-то, стоящее на столике поблизости, и швырнула прямо в голову убийцы. Он ожидаемо пригнулся и плоский предмет пролетел выше. Это оказалась керамическая тарелка, хрен пойми что здесь забывшая — маленькая госпожа падкая на полуночный перекус?

Керамика разбилась в дребезги об стену и убийцу удачно осыпало частью осколков, на которые тот отвлёкся. Чем я, вернее, моё неподконтрольное тело воспользовалось, подскочив к убийце и ударив того носком кроссовка в открывшееся горло. Подонок совсем немного подёргался и похрипел, прежде чем затихнуть насовсем. И я наблюдал за его смертью с необычайным спокойствием… и даже каким-то потаённым наслаждением. Да, ведь он не был человеком в моих глазах. Просто какое-то насекомое, посмевшее меня укусить, за что был беспощадно прихлопнут.

— Он… он мёртв? — послышался кроткий голосок Иви.

У меня не было времени глядеть по сторонам, и я не заметил, когда она проснулась. Теперь же девочка и вовсе пряталась по другую сторону кровати и испуганно выглядывала. Интересно, она многое видела?..

— Одевайтесь, госпожа, нам нужно сваливать, здесь не безопасно, — проговорил я, когда это странное наваждение сошло и ко мне вернулось былое сознание.

И первая эмоция, что меня охватила — страх. Плевать, что там с девчонкой — важнее просто съебаться куда-нибудь и затаиться, пока не будем уверены в безопасности этого места.

Но чувство самосохранения также подсказало мне забрать оружие убийцы, просто на всякий случай. Не знаю, было ли простой удачей, что я смог убить засранца голыми руками, или моя печать наделила меня настолько потрясающей скоростью и реакцией. Плевать. А ножичек забрать будет не лишним.

Девчонка тем временем послушно натягивала выходное платье и сапоги, в которых посещала деревню, прямо поверх ночной сорочки. И даже не просила меня выйти вон или хотя бы отвернуться — вот что стресс и паника с людьми делают. Непонятно, правда, почему у меня нет паники. Только холодная собранность, подпитываемая страхом ровно настолько, чтобы заставить меня шевелиться. Эта печать одновременно меня выручает и заставляет нервничать — это ненормально.

— Вы готовы, госпожа? — спросил я, как закончил возиться с пряжкой ремня с ножнами, «одолженными» у убийцы.

— П-пожалуй, — не больно-то уверенно проговорила Иви, нервно теребя подол платья.

— …В любом случае… — со вздохом пробубнил я и потянулся рукой к ручке.

Я немного приоткрыл дверь и выглянул наружу — никого. Вслушался — вроде бы ничего не слышно. Только бы так было на всём пути к Моро. Думается мне, уж старый мудрец да сообразит, где лучше схорониться. А на случай тотального звиздеца — ещё и свалить тихо. Куда? Ну, об этом уже будем думать потом. Авось пронесёт.

Мы крадучись вышли в коридор и буквально на пятках засеменили в сторону библиотеки. И мы успели пробежать половину пути, как вдруг…

— Г-гера…

Девочка ухватила меня за рукав худи, вынудив остановиться.

— Что такое? — вопросительно… а то и раздражённо развернулся я к ней.

— А как… как же отец? Его покои в другой стороне.

Её широко распахнутые молящие глаза уставились на меня.

— Чего? Ты сейчас всерьёз предлагаешь нам, неумелым подросткам, лезть на рожон и подставляться под клинки опытных убийц?

Я не знал, хотелось мне смеяться или плакать от её наивности.

— Но… это же мой отец!.. Папа!.. Ты оставишь его умирать?!

Теперь она скорей злилась, чем молила.

— Учитывая, что я так ни одного стражника и не заметил, они могли все собраться у него и занять оборону. И мы должны поступить так же. Так что хватит молоть чушь и просто двигай следом. Иначе я тебя просто брошу и делай как сама знаешь. Мне похуй. Своя шкура дороже.

Последнее я выговаривал уже с натужной силой — всё моё внутреннее естество кипело и бурлило, буквально противясь даже одной мысли, что слуга может бросить свою хозяйку. Но мой разум пока что принадлежит мне. Хватит с меня этой херни. Пускай надо мной стоит эта мелюзга, но своему телу я всё ещё хозяин. Даже если в опасные минуты у меня его забирают — девке это знать не нужно. И пусть не думает, что я буду выручать её вообще в любых ситуациях, а значит ей можно подставлять свою маленькую жопку под все возможные опасности. Вот уж лысого ей по губам!.. Эм… как-то не совсем правильно прозвучало, но вы поняли!

— Ты… ты же не… Да ты самое настоящее чудовище!

В какой-то момент у неё окончательно сдали нервы. Дрожащий шёпот перерос в истеричный крик.

Из страха, что нас услышит кто-то из недоброжелателей, я без раздумий попытался заткнуть ей рот ладонью. Заодно и ухватить за шкирку, чтобы потащить силой… если это потребуется. Но она тут же укусила меня. А затем безбожно ударила ногой в пах. В глазах всё помутилось, а к боли в промежности добавилась боль в коленях — ноги подкосились и я осел на пол. От такого подлого приёма, видимо, не защитит даже печать. Или же она не отреагировала на опасность от самой хозяйки.

Девчонка, к слову, удалялась от меня всё дальше и дальше по коридору, спеша на выручку любимому папочке. Слуха коснулась ещё парочка гневных ругательств, какой я подонок, чудовище, нелюдь и все прочие эпитеты. Всё затихло только когда её фигурка скрылась за поворотом.

А после этого меня накрыла тьма. Опять. Прямо как тогда в лесу, перед нападением волка на Троя. Иными словами, моя манипуляция не сработала: соплячка своего добилась. То есть пошла вляпываться в неприятности, из которых мне снова придётся её вытаскивать. Если быть точным, моему бессознательному, подконтрольному неведомой твари телу.