— Ёбанный ад… ёбанный ад… ёбанный ад…

— Божечки, причитаешь как целка в брачную ночь. Выпей уже и расслабься.

— Да иди ты на хуй, бесчеловечный кусок… Не могу поверить, что ты заставил меня пойти на… такое.

— Эй, это тебе ведь дерьмо расхлёбывать надо было, а не мне. Я лишь показал, как это нужно делать. Ты сам сделал свой выбор, малыш.

Я смерил его дрожащим ненавистным взглядом, но вслух так ничего и не сказал. Лишь послушно допил остатки пива и тут же окликнул работницу принести ещё четыре — трезвым я этой ночью скорей всего не засну. А ведь начиналось всё так невинно…

Ещё ни разу не приходилось за кем-то следить. Это оказалось сложнее, чем представлялось, даже при участии «мастера на все руки» Гуса. Мальчуган, несмотря на малый возраст, проявлял умелую бдительность, что даже при наблюдении с крыш ближайших домов мы его не раз теряли из виду. Как и предполагалось, вёл он именно моих девочек, вплоть до самого храма. Внутрь, впрочем, почему-то идти не стал — украдкой последил у дверей, пока народ не закончился, и шустро удалился прочь. Теперь его единственным прикрытием служили тени и лабиринты проулков, но для нас наверху хоть сколько-то заметной преградой стали разве что пропасти между домами. Клянусь матерью, я так не трухал в сражении с мертвяками, как ненароком соскользнуть с уступа и пролететь пару этажей вниз: сомневаюсь, что спящая внутри тварь здесь бы помогла.

На моё облегчение, дорога не выдалась затяжной — пацан скрылся в каком-то нежилом, похожем на цех, помещении в соседнем квартале. Делать нечего — перебрались на крышу цеха и засели у окошка: если ничего и не услышим, так хоть подсмотрим. Среди прорвы каких-то столиков и печей углядели нашего пацанчика с неизвестным мужчиной в чёрном плаще. Что-то меня в их общении смутило, но что именно — подсказал уже Гус: оба держали строгую осанку чуть ли не военного образца, а мальчик так и вовсе вытянулся по струнке, разве что честь не отдавал. Мой страх полностью оправдался: теперь мы имели дело не с какими-то бандами, а государственными структурами. И как это обычно бывает, закон для кого надо закон, а для власть имущих всё упирается в целесообразность. Я видел только один возможный выход: убираться как можно скорее и дальше от этого города, авось щупальца местной аристократии не настолько длинные. А Иви… ей придётся смириться. Я не дам ей погубить себя, и что важнее — меня в придачу, не за хер собачий.

И я уже было хотел дать заднюю, приняв твёрдое решение, как над ухом прозвучал лязг стали. А в следующую секунду я уже пробил спиной окно и со звоном стекла рухнул внутрь помещения. Даже не успев ничего разглядеть, до помутнённого сознания дошло сразу: на нас напали сзади, и каким-то чудом, не иначе как благодаря среагировавшему первым Гусу, я отделался лишь синяками и головной болью, а не клинком в спине. А когда в поле зрения показалась размытая фигура с занесённым над головой оружием, тело будто на инстинктах и с завидной скоростью ушло от удара перекатом, а затем и прыжком за стол: это уже заслуга твари, несомненно. И что важнее, она придерживалось договорённости: тело невольно ушло в подчинение ей, но разумом я остался. И даже мог как-никак влиять на ситуацию. Де-юре. А вот де-факто…

В отличии от Гуса я не носил оружия, не было надобности, да и сокрытая внутри сила внушала оптимизм. Но когда мужчина в чёрном ринулся в атаку, я сильно об этом пожалел. Ловко перемахнув следом через стол, он обрушил на меня шквал стремительных, почти незримых выпадов. Повезло ещё, что оружием выступал сравнительно маленький кинжал, поэтому достаточно было отступать, сохраняя дистанцию. И даже так я не избежал десяток незначительных, но блядски болезненных уколов в руки и даже ноги: подвижность, к счастью, не пострадала, но исполосованная одежда тут и там покрылась отвратительными пятнами.

Момент для контратаки пришлось выжидать, такое чувство, целую вечность: настолько быстрыми и отточенными были движения противника, что и запредельное восприятие твари за ними едва поспевало. Но он всё-таки наступил. Секундное промедление после очередного удара — и рука с оружием оказалась в прочном захвате. Мгновенный перелом — перехват оружия — брызнувшая из шеи кровь, сопровождённая гортанным хрипом. Всё заняло считанные секунды. Впрочем, я уже разучился чему-то удивляться. Как и отвращаться. На душе возникла лишь досада от изорванной и испачканной одежды.

И не успел я вспомнить об оставленном наверху Гусе, как тот, на мой манер, также свалился рядом. И видок у него был куда хуже моего: весь живот залило кровью. К счастью, засранец остался жив — органы не задело, отделался десятком швов. Но на тот момент я даже не понял, жив он ещё или нет. Отчего меня взяла самая настоящая ярость. И когда оставшиеся неприятели соизволили спуститься ко мне — я себя никак не сдерживал, буквально наслаждаясь их криками боли, а после и застывшим в потухших глазах отчаяньем. Только на одном я сдержал рвущуюся наружу жажду крови — мальчик. Его я ранил случайно, когда он с дуру сунулся в наш «тройничок», то есть когда я отплясывал боевой танец с двумя противниками одновременно. Впрочем, отделался тот синяком под глазом и, возможно, лёгким сотрясением — ещё крупно повезло… в отличии от его трёх собратьев.

В итоге я не только поучаствовал, пожалуй, в самой тяжёлой из лично мне запомнившихся битв, но и протащил на своём горбу через полгорода (повезло ещё, что почти весь город тусил в храме, хотя и всё равно пришлось таиться от редких патрулей стражи) две туши: напарника, потому что тот едва ноги переставлял, и пацана… потому что Гус настоял — допросить удумал, видите ли. И я как-то не придал этому большого значения, пока мы не оказались в его убежище на окраине портового района. Я бы сказал даже под ним: какой-то схрон в канализационных катакомбах. Тут-то и пошла настоящая «вечеринка».

От одной мысли о пытках меня передёргивало, а уж когда это ребёнок… И даже пришедшее вскоре осознание, что добровольно он ничего нам не сдаст, слабо успокаивало. Зачем вообще втягивать в тёмные делишки детей? В этом мире у людей ничего святого нет? Даже для меня, того ещё мудака, это омерзительно. И я с болью на сердце наблюдал, как наспех перевязанный Густав протыкает его юное тело смазанными каким-то ядом спицами, отчего каморку буквально заполоняли истошные вопли и слёзные мольбы. Просто наблюдал, никак не препятствуя экзекуции. Ведь мне нужны были сведения. Хоть какое-то преимущество в неравном противостоянии. А всех других обладателей информации я благополучно пустил на фарш даже не задумавшись.

А последней каплей, окончательно смывшей мои и без того шаткие моральные ориентиры, выступило требование Гуса «закончить дело» по завершению допроса. Он прямо и холодно потребовал от меня убить его. Прервать юную, ещё только начавшуюся жизнь. Тут уж я не сдержался и покрыл его всем известным мне нецензурным лексиконом, половина которого, думаю, даже невозможно адаптировать на местный лад. Но в итоге я это всё равно сделал. Быстро — уколом ножа в сердце. Мальчик даже испытал облегчение: его вспотевшее слюнявое личико посветлело от понимания, что его мучениям настал конец, а в дрожащем взгляде читалась некоторая благодарность вперемежку с ожидаемой ненавистью, пока глаза окончательно не остекленели. И причиной моей решимости выступил короткий, простой… и в то же время глобальный и сложный вопрос: «Ты готов рискнуть жизнью своей подружки, малыш?»

Интересно, тот ли это шаг, который разделяет грань между сомнительной, но всё же человечностью и полным её отсутствием? Имеют ли мои сожаления о содеянном хоть какое-то значение? Не для мальчика уж точно. А для кого тогда? Для самого себя? Для Иви?.. Для бога?

А впрочем, кому не поебать? Ужасные вещи случаются, без этого никуда. И если я не приложу к этому руку — это сделает кто-то ещё. Нет хороших или плохих людей — есть обстоятельства и решения. И судя по тому, что у меня не возникает мысли отмотать время и изменить принятое решение — я поступил как должно. Всё остальное неважно. Жизнь Иви… моя жизнь превыше всего.

— Ну как, отпустило? — усмешливо спросил Гус, уже хрен знает какое время пристально наблюдая за мной с кружкой у рта.

— Наверное… не знаю, — в сомнениях пожал я плечами, всё ещё не избавившись от чувства омерзения, но хотя бы приглушив её до поры до времени.

— Лучше начни думать, как поступишь дальше.

— А что тут думать? Съёбывать надо, и как можно быстрее.

— Побег? Как тривиально.

— Зато безопасно. Меня совсем не тянет на межклановые разборки.

— А твою подружку-дворянку?

После допроса мальчишки Гус, наверное, уже самостоятельно сделал все выводы и каких-либо пояснений от меня так и не потребовал. Оно, наверное, и к лучшему: мне всё ещё требовалась его помощь… несмотря на моё категоричное желание не разговаривать с ним вовсе. По крайней мере до этого момента, пока я не осознал, что злиться мне стоит в первую очередь на себя. Ну или на Иви, раз уж из-за её семьи мы во всё это ввязались. Но это казалось мне попросту нечестным — девочка натерпелась куда больше моего, и это факт.

— Её мнение сейчас самое последнее, что меня должно волновать, — твёрдо проговорил я и запил тяжёлые слова пивом.

— Она бойкая девочка. Не думаю, что ты сможешь её переубедить, если она настроена всерьёз. Я бы на твоём месте обдумал альтернативы.

— Бросить её? Ты наверняка уже и сам понял, что не могу — мы с ней буквально связаны незримой цепью… Блядская печать.

— Твоя эта сила? Так она всё-таки от этой соплячки?

— Скорей «из-за неё». Что-то вроде магического контракта хозяина и слуги. Я даже отойти от неё далеко не могу — удивляюсь, как ещё по городу свободно удаётся гулять. Поэтому никаких альтернатив, никаких компромиссов. Жизнь — самое ценное, что у нас есть, и позволить её растрачивать из-за дурацкой мести… Ебучий детский сад.

Мы ещё какое-то время молча потягивали спиртное, каждый обдумывая своё, пока Гус вдруг не подметил:

— У тебя сбережения-то на переезд имеются?

— Блядство… Почти никаких. Мы последнее время не сильно-то экономили, ребёнок вскружил голову малёх.

— Семья всегда затратное предприятие. Так и как выкручиваться планируешь? Я тебе в долг больше занимать не буду, — с ухмылкой бросил он.

— Я и в первый раз не хотел, — раздражённо буркнул я.

Впрочем, я врал самому себе: если в тот раз меня выручило барахлишко Иви, то теперь я иного выхода не видел. Разве что попытаться прибиться к захудалому торговому каравану в качестве охраны за гроши, но здесь такое вряд ли прокатит: куда безопаснее нанять проверенных и зарекомендовавших себя членов гильдии наёмников, в которой я, конечно же, не состою, а регистрироваться уже поздно. Придётся или за бесценок распродавать всё нажитое имущество, чтобы хватило хотя бы на съём каморки на торговом корабле, и даже не факт, что нас будут кормить, или рискнуть провернуть крупную кражу… и то только денег — на сделки с теневыми скупщиками также наверняка требуется время. Время. Его-то мне просто катастрофически и не хватает. Дело дрянь.

— Эх, что ж ты творишь со мной, малыш?.. Ладно, подсоблю.

— Всё-таки займёшь баблишка?

Я с надеждой расплылся в улыбке.

— Ещё чего. Я дважды не предлагаю. Но зато могу чуть ускориться со сделкой с синдикатом. Тебе путёвка в новую жизнь, мне дешёвое и сравнительно надёжное сопровождение. И как я понимаю, тебе всё равно, куда ехать, лишь бы подальше. Вот и поглядишь, как оно по другую сторону границы. Устраивает расклад?

— Да я готов за кормёжку работать — только поскорее бы отчалить, — честно выпалил я.

— Ну и договорились. Симпатичен ты мне больно, не хочется в беде оставлять. Но даже в спешке это займёт минимум дня три — сможешь перетерпеть?

— А у меня есть выбор?

— И то верно. Если что, можете залечь в моей берлоге: в тесноте и сырости, зато хрен кто выкурит. Эльфы не так подвержены болезням, как люди, но авось лихорадку подхватить не успеете. Еды запас там есть, так что можете вообще не выбираться.

— Очень… заманчивое предложение, спасибо.

На такой сомнительной ноте наши посиделки и завершились, после чего мы разошлись каждый своей дорогой. Мысль о куковании три дня под землёй меня совсем не прельщала. Я весь путь обдумывал, какие у нас шансы затаиться в уже снимаемой комнате. В принципе, снять другую комнату на пару дней, вроде бы, сложностей также не представляло, но мы всё равно останемся на виду множества глаз. Всё же разыскать кого-то, чьё присутствие в городе уже наверняка подтверждено и на это даже спущены санкции, для тайной полиции дело пустяковое, тут я не питал иллюзий. Но первоочерёдная проблема сейчас, как ни странно, не полиция…

— Иви, Нина, вы ещё не спите? — сразу же, как отпер дверь в комнату, с порога заголосил я.

Интересоваться, дома ли они, казалось странным: мы с Гусом провозились до поздней ночи, что только самые злачные кабаки ещё и работали, да и то мы ушли аккурат к закрытию. Но, как оказалось, этот вопрос имел куда больше смысла, чем озвученный — комната оказалась пуста. И насколько я мог судить после беглого осмотра вещей, сюда никто не возвращался: приготовленная чистая одежда осталась нетронутой, хотя девочки наверняка бы первым делом отправились в баню после такого бурного праздника — несмотря на грубость и почти «пацанчивость» одной особы, в нечистоплотности её никак нельзя было упрекнуть.

Так что же их могло задержать?..

Или кто?