— Балбес! Сколько можно заучивать такой простой набор символов? Тебе пять лет, увалень?! Да ты, верно, потешаешься! Как тебя, такого бездаря, только образованные люди под боком терпели?!.

— Ай! П-прошу прощения, госпожа! Я-я не нарочно, честно! Ай-ай-ай!..

Вот же пагань. Такая малявка, но оплеухи от неё просто зверские — хоть на тот свет отправляйся без задержки. Интересно, все дворяне в этом мире такие садисты?..

К слову, я же совсем забыл вас представить. О, вы будете счастливы не меньше моего, гарантирую. Лупящая сейчас меня по голове и нависшая надо мной с видом бешеного хорька маленькая рыжая тощая бестия — леди Эвелин из благородного дома Хорнберри. И как бы меня это ни гнело — она моя новая хозяйка. Во всех смыслах. Я ей принадлежу не только телом, но и душой — у нас с ней установилась та злоебучая связь, из-за которой я при всём желании не смогу уйти от неё дальше радиуса крика (примерно, не высчитывал точнее), иначе меня просто вывернет наизнанку. Увы, это не фигура речи. Эта мелкая сучка, как выяснилось вскоре, любит временами сбегать из крепости в ближайшую деревеньку, где у неё каким-то чудом завелись друзья. И узнал я об этом, когда меня всего перекрутило, а сердце будто облили раскалённым железом — это последствия разрыва дистанции, наложенная на меня печать слуги требовала держаться поблизости от хозяина. По крайней мере так объяснил Моро, тот старик, который по совместительству оказался не только придворным магом (или скорей архивариусом, как он сам себя называет), но и учителем этой соплячки.

Да, малая просто горит всевозможными знаниями и вечерами напролёт зачитывается всеми имеющимися в библиотеке книжками. Видимо, поэтому её папаша, лорд Кристиан, великодушно дал отмашку на обучение той в том числе и магии. Хотя, как я понял, дисциплина эта не самая распространённая — всё больше храмовники ей пользуются для лечения и проведения таинств, а простой люд в массе своей её сторонится, то ли опасаясь, то ли просто не в силах её освоить. Инструмент по большей части жрецов и охотников на чудовищ — действительно, для чего оно нужно знатной особе, чьё предназначение лишь выйти замуж да родить наследников?

Впрочем, я слегка погорячился, называя её за спиной сучкой. Девчонка горячего нрава и до зубной боли прямолинейна, при этом наедине со мной не стеснялась в выражениях (не иначе как сказывалось потаённое общение с деревенской ребятнёй без манер и приличия). Но вместе с тем она в свои тринадцать, кажется, уже знает, чего хочет от жизни. По крайней мере у неё есть какая-то жизненная цель (о которой, впрочем, не распространяется, а я не горел желанием допытываться) и она к ней с упорством идёт, судя по извечно строгому и полнящемуся огнём взгляду. Чего не скажешь обо мне — я всегда просто плыл по течению. Тот же псифак выбрал по ничтожной причине — мне хотелось разобраться с собственными тараканами. А что будет после, как я их вытравлю? А хуй его знает. Никогда не задумывался дальше, чем на пару месяцев. Но не Эвелин. Наверное, не будет постыдным признаться, что я завидую ей. Эта мелочь… Да, пожалуй, я могу сказать, что она мне даже нравится. В те редкие минуты, когда её нрав остывает и речь становится спокойной — слушать её рассказы и разъяснения по тем же учебным книгам одно удовольствие. Она будто перевоплощается в мою покойную мамочку. Это… немного умиротворяет.

Ах да, а чего это она меня вообще поучает и ругает, спросите вы? Интересный вопрос. Жаль, ответ на него будет банальным: мне скучно. То есть чем я здесь вообще могу заняться, поминая мою роль свалившегося на голову, как мешок с дерьмом, чужака, а затем и ручной зверушки для маленькой госпожи? За стены крепости не выйти из-за ёбаной печати, да и любование природой сложно отнести к развлечению — насмотрелся уже на неё в деревне у бабки. Туда же отнести и любование архитектурой и предметами искусства, коих, конечно, предостаточно размещено по коридорам и залам — на один раз поглядеть сойдёт, но не более. Разве что со стариком поболтать во время его перерывов от исследовательских бумба-юмб да книги почитать. И вот тут мы плавно подбираемся к корню проблемы: я не умею читать. Я каким-то образом могу понимать местную гласную речь, но письменность — какие-то каракули, отдалённо походящие на арабские закорючки или что-то близкое. Короче, да, в итоге мне пришлось идти на поклон к моей хозяюшке и слёзно молить научить меня читать хотя бы на базовом уровне, сказки там какие-нибудь для детишек, хоть что-то. Старика отвлекать себе дороже — ему ещё думать, как меня домой отправить, нечего хернёй страдать. А Эвелин умна не по годам, начитана — и мне польза, и ей практика. Она, вероятно, тоже в таком ключе подумала, поэтому согласилась удивительно быстро. Да и куда ей деваться-то? Мы в ответе за тех, кого приручили… или призвали.

Да, как выяснилось ещё до моего пробуждения (которое, к моему удивлению, заняло где-то полутра суток — вот это я гигачад в плане надавить на массу), всё-таки проведение ритуала — дело рук девчонки. Причём, что забавно, она почти ничего не запомнила из произошедшего. Только то, что откопала рукописный журнал где-то в дальней полке библиотеки, залпом прочла содержимое… И дальше её память выдавала лишь смутные обрывки: как она сидит на коленях в каком-то святящемся круге, исписанном незнакомыми ей символами; как её ладони изрезаны и страшно кровоточат, роняя капли в самый центр; как грудь налилась жаром и холодом одновременно… Жуткая херня в общем. Я теперь скорей рад, что ничего такого не помню — ещё ночных кошмаров мне не хватало. Итак, до её девственного умишка довели сложившуюся ситуацию. Реакция последовала схожая с моей — истерика, ругань, сопли и слёзы. Последнее, если что, ко мне отношения не имеет, конечно же, пф… я ведь не малолетний пиздюк… определённо нет. Но я отвлёкся.

Мы оба сошлись на том, что это общая проблема, а стало быть придётся перетерпеть друг друга, пока старик ищет решение. Основной головной болью стало, как объяснить моё появление всем остальным: повторюсь, и примитивная магия здесь не имеет широкого распространения, а уж в моём случае речь шла о самом настоящем чуде — это не то, о чём стоит трепаться направо-налево. Старик меня в этом полностью поддержал и предложил вариант легенды, что я его племянник, также вырвавшийся из города магов в большой мир и скитавшийся по свету, пока не вышел на связь с дядюшкой. А моя материализация в комнате единственной дочери господина — безобидная оплошность в расчётах при использовании транспортирующей магии. Что, конечно, также далёко от уровня новичка, но хотя бы не величественного, как перемещение по мирам. Да и для послушника древнего и закрытого сообщества подобные техники вполне могут быть достижимы. Хвала Ктулху, что папаша девочки не просёк развода и не потребовал демонстрации моих талантов. Но даже случись такая напасть, старик обещал подсобить — хитрый морщинистый перец однако.

В итоге всё обошлось: меня приняли как гостя, пускай и с подчёркиванием моего статуса простолюдина, поселив в свободную каморку для прислуги; мне дали относительную свободу передвижения в пределах крепости, а также право пребывать с маленькой госпожой наедине, раз уж я племянник уважаемого в этих стенах мудреца… Правда, ему пришлось поручиться за меня головой, но я в любом случае не из этих, лоликонщиков, меня доски не интересуют, тем более с таким скверным цундэрэ-характером. Мне бы лучше какую-нибудь пышногрудую фигуристую деву постарше, но не более тридцати. Чтоб в самом соку. Вроде одной из служанок мелкой, что периодически заглядывает к нам в библиотеку, будто в намерении подловить меня за непристойными проделками. Аж бесит. Но какие же у неё обалденные си…

— Слюни подбери, животное… Какая мерзость… — тут же послышался недовольный тон хозяйки.

— …Э? — не сразу отреагировал я.

Блядь, я что, и правда успел зависнуть с открытым ртом?

— Полагаю, на этом можно закончить. От тебя и бодрого-то проку мало, а полусонный ты и вовсе хуже свиньи.

Эвелин надменно фыркнула, захлопнула перед моим лицом книгу и унесла обратно на полку.

— Прошу прощения, — уже привычно пробубнил я, не желая лишний раз нарываться на звиздюли.

— Я правда не понимаю, почему с твоим уровнем образования тебе не даются простейшие тексты.

Вернувшись, она со вздохом уселась на соседний стул.

— Я родной русский-то едва на четвёрку сдавал, госпожа. И вы ждёте, что я освою чуждый мне язык с полпинка? Я слишком стар для этого де… безобразия.

Вытянувшись грудью вдоль стола, я не удержался от скромного по моим меркам ёрничества.

— Не забывай: это ты пришёл ко мне за помощью, а не я навязалась тебе помогать, — не оставшись равнодушной, она уколола меня в ответ.

— Да, знаю… знаю…

— Думается мне, тебе попросту не достаёт мотивации.

— Чего?

— Я заметила, что ты подаёшь хоть какие-то признаки разума только когда на тебя наорёшь. Или стукнешь.

— Ха-а? Да вы же только и делали, что орали и лупили меня!

— Тут ты не прав. — Девочка хитро улыбнулась. — Сперва я старалась доносить информацию сдержанно, терпеливо останавливаясь на каждом символе и повторяя непонятый тобой материал… а именно — почти каждый раз.

Чё, серьёзно? Я этого почему-то не помню… Хотя утверждать не возьмусь, может и было, хрен его сейчас разберёт. Я слишком измотан.

— То есть в следующий раз вы будете орать и бить ещё агрессивней? — взволнованно спросил я.

— Нет, этот метод показал себя недостаточно эффективно.

Эвелин задумчиво прикрыла глаза и скрестила руки на груди. И только спустя минуты она снова подала голос:

— Учитель тебе наверняка успел донести о моих вылазках в Нурию, верно?

— Ну-ри-я?.. А-а, ближайшая деревня? — осенило меня.

— Как чуяло моё сердце. — Её последний вздох показался мне по-настоящему разочаровывающим в сравнении с предыдущими. — Что ж, ничего не поделаешь. Я сперва решила отказаться от посещений некоторое время, поминая… наше положение. Но теперь думаю, что тебе будет полезно прогуляться со мной за компанию.

— Эм… ну, я не против, конечно — всяко веселее, чем в четырёх стенах куковать. Но я пока не улавливаю ход ваших мыслей. Чем это мне поможет в изучении языка?

— Предо мной ты не больно-то стыдишься, как я заметила. Авось унижение в глазах дюжин безграмотных ребятишек тебя взбодрит сильнее.

И её улыбка обрела жуткий садистский вид, от которого мне тут же стало не по себе.

— А можно не надо? — взмолился я, поёжившись.

— Надо, Гера, надо.

Эвелин озорно хлопнула меня по спине, после чего бодрым, в припрыжку, шагом покинула библиотеку — за окном начало розоветь, значит, подошло время ужина. Надо бы и мне поспешить, а то прислуга опять разберёт весь пристойный хавчик, оставив мне одну голую похлёбку. Вернее, даже бульон без намёка на мясо или овощи. Ещё и наверняка без хлеба!.. Но что меня сильнее выводило из себя — мелочь постоянно коверкает моё имя. Я Георгий, блядь, это так трудно выговорить? Какого хрена меня называют на какой-то женский манер? Или у меня одного такие ассоциации и в этом мире подобное имя для парня в порядке вещей? Не забыть бы потом уточнить у старика.

— Тьфу, блин, старче, напугали!

Я едва сдержал обсценную лексику, когда перед самым носом раскрылась дверь, а из щели показалась седая голова с бегающими по округе глазами.

— Маленькая леди сказала, что ты ещё здесь, вот я и решил заглянуть, поинтересоваться успехами в… чем бы вы тут ни занимались.

Озорно усмехнувшийся старик аккуратно затворил за собой дверь и жестом пригласил меня вернуться за стол, куда тут же направился сам.

— Хоть вы избавьте меня от этих шуточек, пожалуйста, — для виду буркнул я, тем не менее покорно присаживаясь по соседству.

— Ладно-ладно, сынок, ну будет тебе. В конце концов, мне нечасто доводится видеть Эвелин такой довольной, стало быть, вам удалось здорово поладить.

— Вы так пошутили? Да она надо мной просто издевается! А попробуй ей возразить — ещё и оплеухой наградит. Маленькая…

Пришлось вжать пальцы в столешницу до бела, чтобы опять не выругаться. Моро, по всей видимости, это заметил и по-отечески положил руку мне на плечо.

— Отнюдь, сынок. На моей памяти ты первый юноша, с которым она выдержала находиться в одной комнате с глазу на глаз более часа. А когда о тебе заходила речь — ни разу не поморщилась и не возразила, более того, оставила пару собственных замечаний. Не самых ласковых, и всё же…

— Из ваших слов она будто ходячий кошмар.

А впрочем, я сам о ней так думал первое время. Впечатление немного сгладилось разве что сегодня, аж на третий день наших совместных занятий.

— О нет, вовсе нет, она славная девочка, добрая и любознательная, хоть и малость вспыльчива. Однако сверстников воспринимает колюче, не по нраву они ей. Особенно юноши. Я предостерегал господина Кристиана от спешности в таком щепетильном деле как смотрины, но он, увы, не внял моим словам…

Старик устало растёр лицо ладонью.

— Смотрины? Типа сватовство? Ей чё, уже в тринадцать женишка подыскивают?

Моё студенческое сознание, более-менее знакомое с историей, подобное подозревало, однако та его часть, отвечающая за привычный быт, всё равно отказывалась принять услышанное за правду.

— В твоём родном мире это неподобающий возраст для заключения брака?

Его удивление мне показалось неподдельным.

— Ну… вообще-то кое-где до сих пор такое практикуется, хотя в стране, где живу я, это считается дикостью. В шестнадцать ещё куда ни шло, да и то с согласия родителей или по залёту…

— Залёту?

— Незапланированная беременность.

— Хо-хо-о, зашедшие за грань шалости. У нас подобное пресекается на корню. В высшем обществе и вовсе запрещается не обвенчанным оставаться где-либо наедине — только в сопровождении хотя бы двух слуг. Для тебя лорд Кристиан сделал исключение, поскольку искренне убеждён, что сама дочурка тебя испепелит на месте, задумай ты недоброе. Верней будет сказать, я его убедил в том.

Моро довольно пригладил свою короткую бороду.

— Вот уж спасибо, старче, удружили…

От всех этих намёков у меня уже разболелась голова, отчего я буквально улёгся на стол.

— Прошу, пойми меня, Георг…

— Георгий… Ай, ладно, ваш вариант ещё ничего…

Как же меня тошнит от этого «Гера».

— Моя вина. Так вот, Георги…

Твою ж… у них тут чё, «и кратких» в языке не существует? Хотя прочие слова с этой буквой они выговаривают нормально. Особенности моего «слухового перевода»? Хм, как я верно помню из уроков английского, имена собственные обычно не переводятся и с их транскрипцией порой возникают трудности. Здесь тот же принцип? Интересно…

Ну а пока я забивал голову всякой хернёй, старик продолжал вещать:

— …Эвелин умна и талантлива не по годам. И её непременно ожидает большое будущее. Но вместе с тем она стала совершенно оторванной от реального мира, где каждый человек, будь то простолюдин или дворянин, крестьянин или ремесленник, воин или учёный — все они имеют неуклонные обязанности перед короной, родным поселением… своей семьёй, в конце концов. Большинство не может просто сорваться с места и стать тем, кем он хочет — это возмутительный в глазах общества поступок, потрясение закостенелых устоев. Где родился, там и пригодился, сын своего отца или дочь своей матери, продолжатели ремёсел и традиций. Леди Эвелин — единственный ребёнок лорда Хорнберри, а стало быть, единственная наследница и продолжательница сего рода. И боюсь, освободиться от бремени семьи она сможет только когда возмужает уже её преемник, кому также подыщут выгодную партию.

— Короче, она не человек, а просто мелкое звено в бесконечной веренице биоинкубаторов, — резким тоном подытожил я всё выше сказанное.

— Био… что?

Забавно наблюдать, как умудрённый опытом маг-учёный хмурится в попытке осмыслить незнакомое словечко. Но сейчас явно не до веселья.

— Говорю, от неё, как от женщины, требуется лишь рожать детей и помалкивать, пока мужчины занимаются важными делами, так?

— Почему же сразу «помалкивать»? Никто не запрещает взять женщине главенство над своим домом, а то и над домом мужа. В нашей истории предостаточно и единоличных женщин-правителей, как отдельно взятым городом, так и всем объединённым королевством.

— Ого, некоторое равноправие имеется? Неожиданно…

Только непонятно, как это увязывается с обязательной женитьбой и рождением детей. Или здесь, как это было в нашей истории, извращённый дуализм прогрессивного светского права и традиционных религиозных догматов? Мол, ты имеешь право на свободное принятие решений, однако чти отца своего и раздвигай ноги по требованию его?.. Как-то это слишком пошло прозвучало, но вы и так поняли мою мысль, чего я распинаюсь?

— При всём моём несогласии, Лорд Кристиан всё же крайне обеспокоен благополучием дочери и желает ей только всего светлого, пускай она сама этого ещё и не понимает.

— Но к чему такая спешка? Хотя бы до пятнадцати-шестнадцати выждать не судьба?

— В том и печаль, сынок. Тревожная молва разносится, подобно чуме, по землям господина — неладное предвещается. Очередные плетения интриг между оппонирующими домами, ширящийся раскол внутри совета… И вновь корона предпочтёт остаться в стороне, мол, все разногласия разрешаются на местах, надобно чтить региональные суверенитеты. А в переводе на простой мизандийский: хоть поубивайте друг друга — главное, золото налоговое в казну исправно отсылайте да народные волнения не допускайте, остальное не царской столицы дело.

— Совет? На местах? Мизан… чего?

Если до этого голова просто побаливала, но сейчас грозилась расщепиться.

— Ох, заговорился я здесь что-то. Ужин-то, поди, вовсю остывает. Поспешить бы нам, а, Грегори?

Моро ловко соскочил с темы, о которой сам же и завёл речь, и с невинным, почти детским, видом вышел из-за стола и прошёл к двери.

Не пойму, то ли это старческая непоседливость, граничащая с блажью, то ли намеренный отход, когда сообразил, что ляпнул лишнего? Ай, ладно, плевать, пора перемещаться на кухню — в животе уже чёрная дыра образовалась. Успеется, всё ещё успеется.