— Ёб… Б-блестящие огни какие, — с трудом удержав излюбленную брань в последний момент, я кое-как выкрутился.

— Ты что-то сказал, зве?.. З-звенит что-то, и так мелодично, — под стать мне попыталась уклониться от оскорбления Эвелин.

— Вы никогда не посещали городские фестивали? — с искренним любопытством поинтересовалась выглянувшая из-за моей спины Нина.

— Мы в Кроуэне сравнительно недавно, так что… — начал было я.

— А я уже сотню раз бывала на фестивалях… хоть и деревенских, но разница не велика, — непонятно с чего вдруг горделиво выпятила грудь Иви.

— Это ж сколько в этом мире праздников, что за твои неполные четырнадцать набралась аж целая сотня? — в сомнениях и с едва заметным уколом протянул я, выдав ухмылку.

— Н-не цепляйся к словам!.. И чтоб ты знал, мне уже четырнадцать, поэтому прояви большее уважение — не один ты теперь взрослый!

— Правда? Мне самой недавно восемь исполнилось. Сестрёнка, а у тебя когда день рождения? — оживилась Нина и потрясла Иви за рукав рубахи.

— Как раз сегодня, в день Благословения. Завидуйте, я отмечена самими богами! Хе-хе-хе! — ещё сильнее возгордилась эта недоросль, отчего меня понемногу охватывало раздражение.

— Ого! Сестрёнка невероятна! А я лишь за пару дней до него…

— Ну-ка притормози, ушастик, то есть у тебя был день рождения, а ты молчала? Это неправильно, — с укором проговорил я.

— То есть новость о моём дне рождения тебя никак не волнует, — вновь насупилась Иви.

А я внутренне заликовал: нечего мнить себя пупом земли. Особенно на фоне тихой и послушной малышки.

— Я не думала, что это так уж важно…

— Ещё как важно! Детство — один из самых важных жизненных этапов, и он обязан быть ярким и насыщенным, чтобы осталось как можно больше приятных воспоминаний! Так, ни слова более — этот день целиком и полностью посвящён тебе! Если ты не развлечёшься вдоволь — я очень расстроюсь. Ты ведь не хочешь расстраивать старшего братика? — прибегнул я к пошлой манипуляции, но исключительно ради её блага.

— К-конечно, нет! Я постараюсь изо всех сил! — решительно сжала она маленькие золотистые кулачки.

В ответ на что я с довольной улыбкой потрепал её серебристые волосы.

— Я тоже наслажусь этим великолепным днём… если кому-то до этого вообще есть дело, — буркнула насупившаяся Иви.

Во избежание раздоров мне пришлось заодно пригладить и её макушку. Отчего та, впрочем, нервно одёрнула голову и смерила меня злобным взглядом.

М-да, за эти две недели совместного жития наши отношения претерпели… ну, не прям уж кардинальные, но заметные преображения. Иви так «занянчила» малышку, что та невольно начала звать её «сестрёнкой» — ко мне же «братик», к сожалению, пока не так успешно привязался, но я в этом направлении работаю: моя малость виабушная душа с таким положением вещей смириться не могла. Ну а к самой малышке успело привязаться прозвище «ушастик» по понятным причинам — единственный полноценный эльф на всю округу, ещё бы. Конечно, чисто технически Айя тоже имела уши, да ещё какие: мягонькие, пушистенькие. Но ей бы скорей подошло «хвостатик», учитывая какие манипуляции она им проворачивала с моим… Кхм, неважно!

Что примечательней — смена вкусов Иви в одежде. Я не заострял на этом особого внимания по ходу нашего маленького приключения в деревне просто из-за специфики самой работы: соваться в лес в платье, очевидно, не самая умная идея. В кроссовках, впрочем, тоже, но тут уж моя хворь — местные сапоги просто кошмар, что по цене, что по удобству: мои изнеженные современные ноженьки такого не потерпят. А вот девчонке «мужская» одежда на удивление пришлась по нраву. Да, в этом мире царило некое подобие равноправия, и женщин-наёмников или охотников хватало: не без пренебрежения со стороны сильного пола, и тем не менее. Но если раньше Иви из замка в деревню выбиралась в скромных, и всё же платьях из гардероба служанок, то в этот раз я настоял на более практичных рубахе, штанах и сапогах — она в отличии от меня к последним привыкла быстро и почти не жаловалась. И по возвращению в родные городские стены отчего-то уже нос воротила от собственных же платьев. На которые так-то ушла куча бабок! Что ж, по крайней мере большую их часть удалось сбагрить в магазин, пусть и с ощутимой скидкой. Кое-что даже перешили под Нину, хотя у той и свой гардероб успел разрастись — здесь уже «спасибо» мне, заигравшегося в папочку.

В итоге даже на праздник девчонка оделась на мой манер, только не так цветасто: белоснежная рубашонка с коричневым стёганым жилетом (видимо, ощущение защищённости ей особенно приглянулось… ну и просто стильно смотрится, пожалуй) и тёмные почти облегающие штаны с короткими сапогами (недешёвые, мягко скажем — большинство сапог для фиксации обматывают шнурами вокруг голенищ, а тут полноценные ремешки имелись). На фоне моих современных худи и джинсов, конечно, всё ещё блекло, но для праздника вполне годится. Я и сам по этой причине решил не прибедняться — в конце концов, не такая уж прям и выбивающаяся из общего фона одёжка. Ну а малышка привычно щеголяла в белом с голубоватым отливом закрытом платьице с подолом ниже колен и в башмачках с удлинённым для её пальцев носком — уж следовать известным тенденциям анимешных школьниц, несмотря на кавайность, я ей точно не позволю, у нас тут всё культурненько. Ноу хорни, как говорится.

Ну и да, как же упустить из внимания неожиданное известие о днях рождения, да ещё на фоне, пожалуй, одного из важнейших местных праздников. У них это Благословение, наверное, под стать нашему Новому году или западному Рождеству: ты можешь положить длинный и увесистый на всю социальную движуху, но в этот день даже конченый хиккан выйдет из дома и поздравит хотя бы ближайших родственников. Да позвони ты уже бабушке, как говорится. В общем, ради таких дней и приходится заниматься накопительством, благо Гус подсобил с работёнкой и даже «премиальную» долю выдал — хоть что-то святое в этой жизни и для него существует. Что ж, деньжат в кошеле предостаточно, сам я уже чуток поддатый, да к тому же в компании не самых противных мне людей — настала пора, не побоюсь этих слов, впервые насладиться праздником, как подобает обычному социализированному человеку без кучи комплексов.

— Ну и чего ты там застрял?! Мы уже есть хотим, а все деньги у тебя! Пошевеливайся! — вывел меня из мимолётного (или не очень) оцепенения весьма далёкий окрик Иви.

М-да, поспешил я назвать себя нормальным, когда то и дело ухожу в себя даже посреди людной площади. Ну хватит! Время повеселиться!.. или повеситься, тут уж не предугадаешь.

— О, это выглядит вкусно. Герг, купи нам жаренных кальмаров.

— Да-да, кальмарчики!

— Я бы тоже поел. Хорошо, значится, нам три порции вот этих и три вот тех…

Мы с удовольствием перекусили и продолжили наш путь меж торговых и развлекательных палаток. Так прошло где-то пять минут и…

— О, какие интересные фигурки. Что это за минерал?.. Герг, купи парочку — они украсят нашу халупу.

— Да-да, красота!

— Хм, ну, в принципе, чего бы и нет. Уж всяко практичнее цветов каких.

Минуло ещё десять минут…

— Герг! Давай живее — тут артисты принимают заказы! Я хочу послушать свою любимую песню!

— И я хочу послушать что-нибудь из эльфийских баллад!

— С-серьёзно?..

И ещё двадцать…

— Ничего себе, что это они там за столом делают? Похоже на какую-то игру… А? Они играют на деньги?.. Ох, если это необходимо… Герг, дай монетку, хочу попробовать.

— Да-да, мне тоже!

— Ч-чего?!.

Эти две мелкие, бессовестные, ненасытные… Они умудрились выжать мой кошель почти досуха менее чем за час! Мои денюжки! Моё приподнятое настроение!.. Верните их, вы, безответственная меркантильная мелюзга!..

Вслух, разумеется, я этого не сказал. Будь проклята моя обострённая эмпатия к детям!.. В догрузку у обеих дни рождения. Что тут поделаешь? Я ведь сам велел им отрываться по полной… баран. Всё-таки праздники — то ещё дерьмо. По крайней мере я мог втихую наслаждаться праздничной заморской выпивкой, пока эти отвлекаются на очередную ерунду — уже какая-то отдушина.

— Герг-с! С благословением тебя-с! — в очередной раз окликнули меня.

Я уже было мысленно взвыл от свежей порции запросов, но вовремя осёкся: голос хоть и звонкий девичий, но не детский.

И развернувшись, звучно выдохнул: из толпы ко мне пробиралась Айя.

— Ты не обидишься, если я не буду тебя угощать? Мелочь прогуляла почти все мои сбережения, — в шуточной манере обозначил я горькую действительность, пока в приветствии обнимал подошедшую девушку свободной от кружки рукой.

— Да я и сама-с тебя угостить не прочь-с в благодарность за все наши прошлые посиделки-с, — ничуть не обидевшись, по крайней мере на вид, усмехнулась она и подсела за прилавок уличной питейной палатки.

— Ну, свою благодарность ты уже выразила, и не раз, — игриво протянул я, однако тут же поспешил деловито присосаться к ягодному напитку, почему-то засмущавшись от собственных слов.

— Ого, из твоих слов-с выходит, будто я бордельная девка какая-с, — сделав заказ аналогично моему, с наигранной обидой, скорей даже издёвкой, покосилась на меня Айя.

— П-прости, херню сморозил, уже понял.

— Не только мужчины-с могут получать удовольствие-с от секса, имей это в виду-с и не воспринимай превратно-с. Ну и да-с, я не сплю с тем, кто мне не нравится-с.

— Я могу это воспринимать как признание в любви? — хотел было пошутить я, но снова отметил глупость такого заявления: похоже, из нас двоих только мне эта тема покоя не даёт, когда как ей совершенно… холодно, да.

— Ну-с-с-с… Замуж я за такого раздолбая-с точно не пойду-с, — пожала она плечами и пригубила ко времени поданного напитка.

— И не поспоришь. Особенно если у этого раздолбая парочка дитяток на шее повисла.

Хотя бы на этот раз речь далась мне легко, без колебаний. И под солидарный хохот мы чокнулись и опустошили кружки залпом.

— Ге-е-е-ерг! Хватит синячить — сейчас городской наместник речь толкать будет! — прокричала как резанная Иви.

Хорошо ещё издалека, иначе бы я оглох нахуй.

— Синячить? — недоумённо переспросила Айя.

— М-да, дурной пример заразителен, — раздосадовано протянул я и полез в кошель за оплатой по счёту.

Вроде бы и насрать, что малявка повторяет услышанные от меня те или иные словечки, а вроде бы и укол в мою с чего-то пробудившуюся совесть: к выпивке чуть не приучил, словам-паразитам невольно приучаю. Но я ведь ей не отец, чтобы заниматься воспитанием, так?.. Впрочем, отца-то уже нет, да и вообще неизвестно, остались ли другие родственники. Выходит, я единственный пример для подражания подрастающему поколению. Ладно, потом этим озабочусь, когда протрезвею.

— Приветствую вас, жители славного города Кроуэн и его прилегающих земель! — раскатистым басом, подобно грому, заголосил вышедший на театральный помост представитель местной знати.

К этому времени вокруг воцарилась настоящая толкучка, как при появлении корейского поп-айдола, что нам пришлось просачиваться с тычками под рёбра и упоминанием известной матери, дабы нарастающий гомон уж совсем не глушил речь… не знаю, мэра, или кем являлся этот низенький и пузатенький мужичок с пышной рыжей бородой и носом-картошкой. Не то чтобы лично мне прям очень важным было послушать типичную чиновническую брехню, но Иви, едва мы сгруппировались, тут же ухватила меня за рукав и потащила к импровизированной трибуне — для неё это, видимо, очень важно, а мне не хотелось лишний раз препираться.

И я буквально зевал на протяжении всей речи. Чего и следовало ожидать — «методички» едва ли меняются от мира к миру, где правит род людской. Тут тебе и про «этот год выдался непростым», и про «мы думаем о каждом из вас», и «широкой поступью идём в светлое будущее». Видно, политэкономическая обстановка оставляла желать лучшего и следовало успокоить народ, несмотря на торжество праздника.

— …И напоследок хочется пожелать всем нам счастья, а королевству процветания! Будьте благословенны в этот знаменательный день, каждый из вас! Боги, храните Мизандию!

И тут публика взорвалась аплодисментами с ободрительными возгласами и свистом. Вот уж реально плебс, иначе не назовёшь. Народные массы никогда не меняются: налей им сладкой газировочки в уши — и они всецело твои, как шлюха на московском шоссе.

Но из раздумий меня вывела внезапно растёкшаяся от кисти тупая боль: Иви, до сих пор державшая меня за руку, всё крепче сжимала пальцы, чуть ли не впиваясь ногтями в мою кожу. Я же собирался выразить возмущение, как увидел её побледневшее вытянувшееся лицо, а в застывших глазах блеснуло нечто тёмное. Отследил примерное направление её взгляда: девочка неотрывно таращилась на окончившего речь и уже удаляющегося со сцены толстяка.

— Ты его знаешь? — деликатно и негромко, боясь спровоцировать, спросил я.

— Чарльз Кэсслер, — сквозь скрежет зубов процедила она, что я едва разобрал.

Да, глупый был вопрос: мужик сам же представился по ходу речи. И простые жители, а уж тем более дворяне, в любом случае должны иметь представление о собственном правительстве. Надо переформулировать.

Но прежде, чем я сообразил…

— Убийца моего отца.

Меня тут же охватили два противоречивых чувства: тянуло истерично засмеяться с такой сумбурной и бездоказательной убеждённости от одной лишь встречи, и то опосредованной, скорей наблюдения издали…

И одновременно зарыдать от предвкушения неизбежных приключений на наши жопы, поминая вспыльчивость и нередко безбашенность моей болезной хозяюшки.