— Ёбанный ад… Передушил бы всех этих жалких, никчёмных, тупоголовых…

— Ха-ха-ха! Это ты про мертвяков или деревенских, малыш?

— Ну и что вы там плетётесь, будто парочка дряблых стариков?!

— Мы не старики!!!

Мы с Гусом хором возмутились на недовольный оклик уже почти скрывшейся за деревьями впереди Иви. Но я, пожалуй, даже благодарен малявке за её дерзость — она хотя бы стёрла с лица напарника эту безобразную ухмылку. Если бы тот ещё не вис на моём плече, как озорная школьница, — вообще была бы идиллия.

Хотя нет, вру, никакая прогулка по живописному лесу не в силах была стереть из памяти мразотнейшие события вчерашнего вечера…

Всего по деревни тогда шастало с десяток мертвяков. Коих мы благополучно, хоть и не без труда, выманили на главную дорогу и покромсали-выжгли. Душман от горящих кусков изгнившей слизистой плоти стоял — моё почтение. Я ещё с минут пять похлопывал девочку по спине, пока та, сгорбившись, заблёвывала ближайший переулок. Что поделать, адреналин сошёл на нет, а с ним пропала и стойкость. Зрелище, что от мертвецов, что от опорожнения желудка, крайне сомнительное. Но что меня выбешивало по-настоящему — довольный и даже гордый еблет невесть где прошароёбившегося Густава. Подлый сукин сын просто оставил нас в пекле и где-то отсиживался, пока мы делали всю работу.

Спасло его от немедленной расправы лишь появление самих деревенских, а вернее со скрипом отворившийся засов кабака, из-за двери которого тут же выглянула настороженная… и чего греха таить, очень даже миловидная девичья мордашка. Впрочем, этим меня уже было не соблазнить — я уже мужчина, так сказать, во всех значимых аспектах. И едва выяснилось, что местные прекрасно видели и слышали наше прибытие, но расчётливо решили оставить нас на съедение своим гнилым сородичам, прямо как Гус, от трёхэтажного отборного мата их не спасла даже невинно хлопающая веками соблазнительная девица. Честно говоря, только она и осмелилась показаться нам на глаза, отчего все помои, как бы это несправедливо ни было, полились в её нежные ушки.

Но не беспокойтесь — остальные своё получили сполна… особенно те, кто в пьяном угаре вздумал помериться со мной силушкой. В обычной ситуации мою худосочную тушку смог бы переломить и какой-нибудь школьник, просто занимающийся атлетикой. Да, я настолько себя запустил. Но тварь внутри меня просто невообразимым образом умудрялась использовать все немногие недостатки слабого тела, что даже крепко слаженного, явно проводящего целые дни в поле или в местной кузне мужика я сумел заставить рыдать, как девчонку. Нет, сил во мне особо не прибавилось. Я брал манёвренностью и отточенностью движений. Достаточно было лёгонького захвата пальцев с нажимом на болевые точки — и противник в моей власти. Вот не зря когда-то читал медицинские пособия — тварь умудрилась откопать эти крохи знаний из недр памяти, и мне оставалось только чуть ослабить ментальный контроль над руками, чтобы она применила их на практике.

В общем, наше чествование, как местных героев, прошло весело и со вкусом. Даже Эвелин в коем-то веке сидела не с миной аля «жалкие черви, прочь с глаз моих», а по меньшей мере в духе «так уж и быть, посижу за компанию, наливай». Последнее вовсе не фигура речи — я и впрямь позволил ей пригубить местной настойки. Да-да, спаивать детей противозаконно и аморально, кто ж спорит? Но я рассудил, что девочка заслужила немного расслабиться — её буквально лихорадило на всём протяжении от конца боя и до первого глотка горячительного. Справедливости ради, я и так подыскал из имеющегося наиболее слабое по градусу, слабее только молоко… Блядь, когда я сейчас об этом подумал, можно ведь было фруктовую настойку разбавить молоком. Наверняка вкусненько получилось бы. М-да, как говорится, умные мысли преследовали его…

Но ближе к делу — мы ведь не на пикник выехали, в конце концов. А по делу мало чего прояснилось. Староста, кто единственный решил схорониться не в кабаке, а в своём доме… скорей уж вилле, при личной встречи утром не поведал нам ничего, что мы бы уже своими глазами не увидели. Мертвецы, забредают в деревню преимущественно под ночь, под утро ковыляют обратно в лес. Единственная ощутимая зацепка — приходили и уходили все строго по одному маршруту. Ну так себе «маршрут» — примерное направление. А когда зашла речь о местности вокруг деревни, уже мы с Гусом прикинули, что древние развалины крепости какого-то давно сгинувшего рода наиболее подходящее место для разведки. Блядь, прямо как в дешёвом ужастике: заброшенный особняк с привидениями… или мертвецами, пофиг.

В итоге мы сразу же, пока засветло, собрались в путь-дорогу через дикий лес на поиски злосчастных руин. Завтрак было решено безоговорочно пропустить — расстроенный пустой желудок ведёт себя сдержанней наполненного. Особенно это относилось к Иви — она вчера весь день «перерабатывала» нашу пищу в пустоту, так скажем, с нулевой энергетической ценностью. Благо хоть ужин никуда не вышел. По крайней мере скверным образом: её стул я точно проверять не намерен, иначе сам рискую стать пеплом.

— Иви?

Моё праздное созерцание осенней желтизны прервала вдруг застывшая посреди тропы девочка, и я нехотя подал голос.

— Там, — заметив меня лишь по сближению едва ли не вплотную, мрачно пробормотала она и указала рукой сквозь деревья.

Приглядевшись, я с холодком на спине отметил вдалеке заросшие мхом и какими-то лозами ровные тёмные возвышенности. Не иначе как останки внешней стены. Похоже…

— Мы на месте, — опередил меня вставший рядом Гус.

— Так, и какой у нас план, ты говоришь? — с долей иронии спросил я.

Мы так спешили выйти пораньше, чтобы не задерживаться в лесу до ночи, что вся планировка, по сути, происходила по ходу сборов. И естественно мало кто из нас слушал другого. Да и прозвучало ли вообще что-то дельное — вопрос на миллион.

— Вы, ребятишки, недурно себя показали как головорезы. Так что справедливым будет оставить мне разведку, — проговорил он с неуместной ухмылкой.

— Прекрасно, нам как раз не помешает отдохнуть, — буркнула Иви и навострила лыжи в заросли…

Отчего мне пришлось традиционно придержать её за шиворот со строгим покачиванием головы.

Что ж, хозяин — барин, ничего против не имею. Только вперёд мы благоразумно пустили Гуса — мало ли тут какие приколы имеются, вроде ловушек или банальной топи. Здесь немало болот, это я ещё с побега из поместья Хорнберри крепко усвоил — в безопасности я чувствовал себя лишь на сравнительно открытой и протоптанной местности.

— Эй, зверушка, ты прихватил с собой еды?

Не прошло и десяти минут, как мы с Иви обустроились на пригорке неподалёку от руин, где поменьше деревьев, чтобы банально никто не ухватил за задницу, как маленькая госпожа уже начала возбухать от безделья.

— Я уже говорил, что поедим по возвращению в деревню. Или, на худой конец, когда разберёмся с мертвецами. Уже забыла, как ты мне все кроссовки заблевала? Хочешь повторения?

— Д-даже не напоминай об этом!.. Хотя бы выпить дай, согреться надо!

— Если только воду. Не хватало ещё превратить тебя… в себя.

Я со смешком протянул ей флягу. Хотя весёлого в этом мало, на самом деле. Алкоголизм — коварная штука. Я сам в свои неполные двадцать уже на переходной стадии между «редкий выпивоха» и «регулярный выпивоха» — дальше только «запойный», то есть алкаш. Не сказал бы, что меня прям так уж заботит её здоровье, но выступать дьяволом-соблазнителем ко всяким пагубным привычкам мне тоже не прельщает. Я прекрасно разрушаю собственную жизнь — чужой касаться желания нет. Хотя надо признать — меня повеселила её налившаяся краской и клюющая носом моська уже после второй кружки. Маленький пьяный ангелочек, едрить…

— А! Герг! — сплюнув воду едва ли не мне в лицо, завизжала подскочившая на месте Иви.

— Ёбаный!.. — обернувшись, невольно поддался я всеобщей панике.

Ведь сделать что-то уже казалось невозможным. Единственное, что оставалось — вскинуть руку. И невесть каким образом остававшийся незамеченным мертвец охотно вгрызся гнилыми почерневшими зубами мне в кожаный наруч. Хотя бы не в лицо.

— Сожги! Сожги его нахуй! — сорвался я в не меньший визг.

И только спустя ужасающие секунды до меня дошла абсурдность такой просьбы: я ведь сгорю вместе с ним!

— Нет, стой! Не смей жечь!.. Точно! Сдуй! Сдуй его нахуй!

— К-как?! Я-я практиковала т-только огонь! В-ветер я н-не укрощала н-ни!..

— Не сдуешь — будешь практиковать бомжевание, дура! Или вообще переваривание в его гнилом желудке!

Не знаю, что меня одолевало сильнее: страх, что эта образина, если хотя бы на миг отпустит мой наруч, то легко соскользнёт на незащищённое место, и тогда я в лучшем останусь калекой, или гнев от беспомощности себя и, что ещё хуже, единственной моей поддержки за спиной.

— Я-я не дура! Во-озьми слова о-обратно!

Да ты, блядь, издеваешься?!

— Ты точно дура, если тратишь драгоценное время на пиздёшь! Колдуй уже, блядский!

— Мерзавец! Да я тебя!..

Последнее я уже не расслышал — внезапный свист ветра заложил уши, а затем и вовсе ошеломил: всё перед глазами мгновенно размазалось.

Пришёл в себя уже свободно лежащим на земле. Мертвяк исчез. По крайней мере из зоны восприятия, насколько мутное голубоватое пятно перед глазами и звон в ушах возможно таковым назвать.

С трудом потянулся и сел. И увидел зрелище похлеще вчерашнего. Иви в знакомой мне стойке, но с несколько иными движениями рук вовсю «хлестала», если можно так выразиться, поваленного и дёргающегося на земле мертвяка едва уловимыми воздушными… Даже не знаю, что это такое? На вид они напоминали лезвия серпов, дугообразные и сравнительно маленькие. Одежда, а затем и тело мертвяка с каждым таким «залпом» исходило тонкими порезами, почти бескровными. Урон сомнительный, но малявка хотя бы не позволяла ему встать.

— Всё, хорош! Теперь отойди! — скомандовал я, как только более-менее возвратил привычные зрение и слух и завладел оставленным у рюкзака оружием.

Девочка, к моему удивлению, покорно сложила руки и отступила в сторону, освобождая мне пространство. И, недолго думая, с ошалелым воплем я понёсся на успевшего чуть приподняться в локтях мертвеца.

Что тут же завалился обратно после одного единственного взмаха — я успел сообразить произошедшее только когда завидел покатившуюся в листву безобразную голову.

«Кажись, я уже начал привыкать к этому дерьму», — пронеслась мимолётная мысль, кою тут же подкрепили наши обоюдные с малявкой вздохи облегчения.

Но не тут-то было.

— Ещё идут! — огласила она, указывая в сторону руин.

«Идут» громко сказано — так, едва плетутся. Видимо, пока не заметили нас, поэтому и не проявляют активность… Но ёбаный же ад, сколько их тут? Один, два, три… Десять… Двадцать…

— К-как этот двуличный плут мог их всех не заметить? — уже опасливым шёпотом озвучила мои собственные мысли Иви, подобравшись ко мне почти в обнимку.

— Хороший вопрос… Я уже сбился со счёта. Их тут полсотни, а то и под целую сотню, — судорожно выдохнул я, перебирая вспотевшими пальцами по рукояти меча.

— Г-Герг, я н-не думаю, что м-моей магии хватит на т-такую толпу, — пролепетала она, вцепившись в мою толстовку.

Я и сам здорово нервничал. Бегло оглядел лезвие — на нём уже образовались зазубрины после рубки костей, не знаю, насколько этой поделки ещё хватит. И если меч сломается в самый разгар боя…

Да блядь, даже если оружие выдержит нагрузку — выдержу ли её сам я?! Всего десяток по одиночке выманенных мертвецов нас двоих здорово измотал: магия, полагаю, истощала Иви не меньше, чем физическая сила, требуемая для хорошего замаха мечом. А тут их целая орава, да ещё в такой тесноте. Куда их выманивать? В лес? Да мы сами там быстрее затеряемся! Не говоря уж о плотности древесного массива, что буквально создавало подобие сумерек. Нет, открытое светлое пространство — наш единственный друг. Эх, был бы тут Гус, хитрожопый ублюдок, он бы наверняка что-нибудь сообразил. Он же, блядь, нас в это и втянул! Так где его черти носят?!

Что делать? Что делать? Что делать?..

Да что же, ебать меня в жопу, делать?!

«Сла-а-або-о-ость…»

…Э?

«Че-е-ерё-ё-ёд…»

Что за?.. Это голос? Здесь кто-то есть?

Огляделся вокруг — никого. Только растерянно глядящая на меня с испугом Иви, которую я интуитивно приобнял за плечи.

Но мне же не показалось…

«О-о-отда-а-ай…»

Блядь, мне точно не показалось! Кто это?.. Что это?

«Вну-у-утри-и-и…»

Ёбаный ад! Неужели?..

«Сги-и-инь…»

— Пошёл на хуй! — не сдержавшись, прокричал я с жатыми до боли кулаками.

— Г-Герг?..

Я с трудом разобрал волнительный голос девочки — всё моё сознание занимал лишь «он»… или «она», судя по далёким, очень характерным в первую очередь для женщин, ноткам. Блядь, какого хера «это» вообще разговаривает со мной — вот каков главный вопрос!

«По-о-оги-и-ибе-е-ель…»

— Да уж лучше сдохнуть, чем довериться тебе!

— Г-Герг, с кем т-ты…

Неведомым образом я уже с одного слова понимал, что именно тварь хотела донести до меня. Я бы польстил себе, списав это на собственную проницательность. Но похоже, это одна из особенностей симбиоза. Почему она молчала до сих пор? Не могла по «незрелости», ещё не освоившись в моих мозгах?.. Или попросту не видела в этом надобности, дожидаясь более подходящего момента? И ведь дождалась, сучара эдакая, — хуже положения просто придумать невозможно!.. Если только убежать. Хотя без Гуса мы легко заблудимся — я уже не уверен, в какой стороне тропа, с который мы сошли совсем недавно. Заблудиться в лесу без еды и тёплой одежды…

«До-о-ове-е-ерие-е-е…»

— О каком доверии можно говорить с той, кто мечтает завладеть не только моим телом, но и разумом? — уже менее уверенно проговорил я, так и не сообразив перевести наш «разговор» в мысленное русло.

— Г-Герг, они у-уже!..

Осёкшись, я «возвратился» в реальность. И правда, мертвецы уже ощутимо быстрее, хотя и не бегом, ломились к нам. Блядь, наверное, их привлёк мой остервенелый крик.

«Вы-ы-ыбо-о-ор…»

«Оно» буквально ставило меня перед фактом: или я доверю своё тело целиком, как и раньше уйдя во тьму с риском никогда оттуда не вернуться, или нас попросту разорвут на куски. Действительно, вот так выбор!..

«Кро-о-овь…»

Блядь, серьёзно?! Всё, что тебя волнует — кровь?.. Ч-чего? Насыщение? Сила?.. Твою ж, так вот откуда такая агрессия? Таким образом ты можешь вбирать и аккумулировать чужую жизненную энергию. Ясненько. В принципе, неудивительно, поминая наличие ебучей магии в этом мире…

«…»

Н-нет! Стоп! Только без подробностей!.. Сучье вымя, ладно, если это всё, что тебя волнует — я готов уступить. Не посягай на мою свободу воли — и я не стану посягать на твою. Ты получишь то, чего хочешь. Даю слово. А моё слово — кремень, можешь спросить у менеджера с моей последней работы… Ладно, шутка неудачная. И на это нет времени, да. Так мы договорились?

«Сло-о-ово-о-о…»

Вот и отлично, дей…

И охочая до кровавой жатвы тварь уволокла меня сразу же, как получила желанный ответ. Даже не позволив мне додумать мысль хотя бы ради простого человеческого приличия. Вот же манда страшная — это первое, что я ей скажу по возвращению… если, конечно, ещё будет куда возвращаться.