— Т-тормози! Останови повозку, сей же час!

— Что, опять?.. Ох, ладно. Так, мне проводить тебя до?..

— Сама справлюсь!.. И не смей опять идти за мной! Удушу, червь!

— Блин, пытаешься проявлять заботу, а тебя за это ещё посылают… Как же это вымораживает.

— Ха-ха-ха, милые бранятся — только тешатся, да?

— А вы вообще не лезьте не в своё дело, окей?.. Дайте лучше выпить.

Пока Эвелин «облагораживала» очередной придорожный кустарник — во всех смыслах: её периодически в том числе тошнило, уж не знаю, съела чего или новый целебный отвар делал своё чёрное дело, — а Густав поплёвывал наземь какой-то дрянью, похожей на жевательный табак, я медленными глотками, максимально растягивая удовольствие, посасывал из фляги-бурдюка уже успевшее подогреться на солнце пиво. Пустынная дорога в окружении живописного леса. И здесь лишь только мы трое, лошадь и снаряжённая провиантом повозка. Какого вообще хера мы здесь забыли? Да ещё с психически нестабильной и, быть может, захворавшей девочкой? Хороший вопрос. А ответ один охуительнее другого. Наверное, проще пройтись по порядку…

По моим подсчётам прошёл уже месяц с наступления нашей новой жизни в Кроуэне и чуть больше трёх недель с начала «сотрудничества» с Агнес. И я оказался прав, предполагая не самый приятный процесс «обследования». Конечно, до экзекуции дело не дошло, но за неимением шприцев и прочих медицинских приспособлений пришлось буквально сливать кровь принципом ручейка: маленький надрез на запястье, сжатие кулака для усиления потока и подставленная под руку чаша — вот и вся мудрость. Более унизительным оказался внешний осмотр, где пришлось раздеваться догола. И ввиду «ограниченного» зрения, Агнес осматривала меня тактильно, ощупав с головы до ног… буквально всё… Не хочу об этом говорить. Как и о сборе остальных жидкостей.

Но если я половозрелый и стойкий мужик… ладно, в сравнении с ней я ещё юнец… то с тринадцатилетней Иви обходиться требовалось куда бережней. Не говоря уже о её бедах с башкой, из-за чего я даже понятия не имел, как её вообще на улицу вывести: она либо отказывалась двигаться вообще, либо сразу бросалась в слёзы-сопли… причём почему-то обязательно повиснув на моей шее. Нашла, блин, подушку-обнимашку. Короче, без решения этой проблемы я не видел возможности привести девочку на обследование, о чём боязливо, но всё же сообщил Агнес. Та на моё счастье не прибегла к угрозам или ещё каким недобрым приёмам, а вполне здраво предложила поставить малышке временный ментальный блок, так сказать, оградить дурные воспоминания, будто их и не было. Это не решение проблемы, но хотя бы неплохая отсрочка, чтобы дать учёному делать свою работу… от результатов которой зависит моя жизнь. Как тут не согласиться?

Правда, в моей голове сразу активизировался психолог-недоучка, справедливо напомнив о долгоиграющих последствиях такого хода: рано или поздно блок придётся снять, и тогда эти воспоминания обрушатся на девочку повторно, что ещё сильнее навредит психике, возможно, расколов её безвозвратно. И после недолгих обсуждений было принято решение всё же наложить блок, но не на воспоминания, а на эмоции — их, в отличии от памяти, можно восстановить постепенно, малыми порциями, позволяя «переживать» события дозировано, примиряясь сперва с одним, затем с другим. Это звучит как бред в рамках привычной психиатрии, однако если магия позволяет столь тонкие манипуляции с сознанием, и что важнее — самой Агнес под силу это сделать, не вижу причин не попробовать. В теории звучит хорошо. Уж всяко лучше моих жалких попыток вывести девчонку на малопродуктивные беседы.

Что ж, по крайней мере поначалу эта практика себя оправдывала: Иви перестала плакать и липнуть ко мне. И даже более-менее реагировала на внешние раздражители, будь то человеческая речь или физиологические потребности. Проще говоря, она хоть и кратко, но отвечала на вопросы, а также сама спускалась вниз по нужде и для приёма пищи. К слову, мне было противно об этом даже думать, но да, она была в такой депрессии, когда не обращала внимания не то что на голод или гигиену — даже на туалет. Смена простыней и ополаскивание с переодеванием девочки стали моим ночным кошмаром наяву, несмотря на короткую продолжительность — всего дней пять, пока я не привёл Агнес. Но для меня они растянулись в безвременный ад. Я чуть не разрыдался от счастья, когда слепая колдунья убрала пальцы от висков девочки, и та, как открыла глаза, сперва более чем осмысленно посмотрела на меня, а затем спросила, где здесь туалет. По крайней мере теперь нет надобности пичкать её наркотиками, как планировалось изначально.

Таким образом Агнес получила возможность спокойно собирать данные с нас обоих, а я наконец отдохнуть по-человечески. Ну как «отдохнуть»? Вменяемо отсыпаться по ночам. А так днём я промышлял воровскими делами с Гусом. Этот хитрый жук умудрялся находить мне практику чуть ли не на ровном месте: то замочек вскрыть, то поясной кошель подрезать, то незаметно пробраться в какой погреб или чердак. Работы хватало всегда и везде, и далеко не всё проходило гладко — я за несколько недель пробежал столько километров, сколько не бегал за всю жизнь, пожалуй. Я уж не вспоминаю отдельные эпизоды, когда нам приходилось вообще скрываться по крышам, а они так-то пологие, легко соскользнуть и полететь камнем вниз, с второго-третьего этажа, на секундочку. Лёгкий заработок на деле не такой уж лёгкий. Как минимум сильно травмоопасный. Но, как ни странно, это всё ещё лучшая перспектива, чем рыть траншеи и валить лес — там здоровье гробится не хуже, а самоуважения и того меньше.

С Айей также наладилось, когда я, бодрый и трезвый, а главное свободный от постоянного присмотра за малявкой, пригласил её на своеобразное свидание в город, где во время прогулки мы в спокойной обстановке обсудили случившееся и возможные перспективы. Впрочем, сложилось такое впечатление, что это было нужно лишь мне одному — Айя уж слишком просто и односложно реагировала на все мои реплики и вопросы, при этом сама мало чего спрашивала. Она будто и не была во мне заинтересована. Вернее, она охотно отвечала на мои потуги сблизиться, позволяла себя приобнять и даже поцеловать. Но это всё слишком… поверхностно — я не чувствовал какого-либо эмоционального обмена. Она вела себя как… типичный мужик? Блин, я сейчас рассуждаю как баба, которую поматросили и бросили, хотя тем утром сам с удовольствием хотел сбежать. Зато потом решился проявить ответственность… которая оказалась на хер не нужной. Айя переспала со мной. И вроде как не прочь повторить, так как находит меня милым и душевным… что бы это ни значило. Но на этом всё. Никакой любви, желания выйти замуж и нарожать детишек. Я почему-то так боялся этого исхода… а когда меня подобная участь миновала — только сильнее расстроился. М-да, противоречивые чувства. Здесь без водки не разберёшься, как бы выразился мой папаша.

Ну да бог с ней. Мы приятно общаемся, выпиваем после работы… ну и от случая к случаю уединяемся, когда я особо наберусь и забываю о своей гордости униженного… и растлённого, как бы это смешно ни звучало. Что важнее: я понемногу приучался держать себя в узде, то есть не давать твари мной овладевать. Как и сказал, нередко наши авантюры с Гусом оборачивались побегом. Иногда нас загоняли в угол, и тогда наступал мой выход. Я знал, что так или иначе разделаюсь с дворовой шпаной — в этом плане встреча с Агнес меня никак не поменяла, тот страх забылся куда быстрее, чем могло показаться. Вопрос был лишь в том, как долго я смогу сопротивляться угрозе сам, будучи в сознании. Пустой непременно вмешивался в схватку, однако несколько раз это происходило на моих условиях: я не выпадал из реальности и вполне свободно двигал телом, неведомая сила лишь слегка направляла меня податься в ту или иную сторону, а также ударить именно таким образом, а не другим. Когда такая драка завершалась — я ощущал ещё больший наплыв усталости, нежели с уходом в сон. Такова плата за сохранение рассудка: пустой тратил намного больше энергии для опосредованного, чем для прямого контроля.

Как видно, никто из нас даром время не тратил. И Гус настолько преисполнился моим прогрессом, что на днях залетел в таверну под моей комнатой прямо в разгар традиционной вечерней пьянки и грубым образом выдернул меня с заслуженного отдыха в компании Айи. Просто потому, что наметилось долгожданное больше дело, которое ни в коем случае не терпит отлагательств — кто-то другой может перехватить этот заказ. Впрочем, ознакомившись с контрактом поближе, я лишь покрутил пальцем у виска и выразил желание вернуться к застолью. Но напарник буквально уничтожал меня пламенным взглядом, что я невольно и очень нехотя направился в комнату, переодеться и собрать некоторые вещички. Иви, естественно, пришлось брать с собой — я ещё хоть как могу гулять один в пределах города, но наш путь лежал в некую деревеньку Докс, докуда ехать раза так в полтора дольше, чем до печально памятной Нурии.

Короче, выбора не оставалось — Гус был настроен крайне серьёзно и спорить с ним себе дороже. А меня эта поездка, как вы поняли, совсем не радовала. И дело не только в требующей опеки и защиты девочке. Я бы сказал, совсем не в ней…

— Объясните, наконец, какого хера мы в это ввязались? — прикончив очередную флягу и забросив её в кузов к припасам, в раздражении бросил я Гусу, склонившемуся над картой.

— Я уже говорил: крупное дельце, обещают много деньжат… Не говоря уж о возможности полевой практики для тебя и твоей этой твари, — даже не обернувшись, пробормотал тот задумчиво.

— Какой, мать его, практики? Рубилово оживших мертвецов и изгнание призраков? Вы всерьёз верите в подобные бредни?

Мой скептицизм понять до боли просто: это хоть и фэнтезийный мир с необычными существами и магией, однако за всё проведённое здесь время я ни разу не слышал о нежити, призраках и прочей бесовщине. Если только в качестве сказок, легенд и весёлых баек под пивко. Проще говоря, здесь почти всё подчинялось привычным законам нашего мироздания. Даже магия или эти пустые из другого измерения, если попытаться разобрать научную терминологию однажды разговорившейся Агнес, имеют некоторый гипотетический базис, вокруг которого вполне можно построить правдоподобные теории… естественно, в которые я не рискнул окунаться даже мизинцем ноги — не моя сфера компетенции.

Впрочем, если совсем откровенно, то какая-то часть меня, тяготеющая к мистицизму и паранормальщине, допускала существование вообще всего. Особенно когда рядом с тобой девочка, которой буквально воздействовали на мозги при помощи необъяснимой силы, а именно магии. То есть магией можно проворачивать такого уровня финты, а поднять кого-то из мёртвых нет? Или вызвать дух умершего с того света?.. Хотя есть ли он вообще — загробный мир? Ай, ну на хер такие размышления. Только мурашками покрываться. Я люблю мистические триллеры и хорроры, но когда это происходит наяву…

— Я объездил почти весь мир, малыш, поэтому скажу так: никогда не знаешь, с чем можешь столкнуться. И разве не здорово, когда жизни удаётся раз за разом тебя удивлять, подкидывая что-то умопомрачительное и казавшееся ранее невозможным?

— Даже и не знаю, что на это сказать.

Гус усмехнулся под нос. И этот смешок отчего-то показался мне больше актом самоуспокоения, чем искреннего веселья. Что лишь сильнее играло на пробудившемся внутри меня страхе.

— Ты лучше скажи мне, чего твоя подружка с самого выезда за ворота бесится? Эти дни начались, что ль?

— Я-я-то откуда знаю, эти или другие… Нашли, блин, что спросить…

— Не пойми меня неправильно, я помню, что ты говорил о необходимости держать её поблизости из-за вашей этой… связи. Но я также помню, как ты упоминал о её скверном самочувствии. Что-то с головёнкой связанное.

— Посттравматическое стрессовое расстройство.

— Да, оно… И что бы это ни было, оно не должно стать проблемой нашему делу. Мы в серьёзной игре, пацан, ошибки недопустимы.

— Да что вы говорите? А то я не понимаю.

— Тогда почему ты её никак не угомонишь?

— Уже. Вы даже не представляете, как тяжело работать с подобными недугами. Скажите ещё спасибо, что она просто раздражительная, а не бьётся в истерике… Я сделал всё, что в моих силах.

Последнюю часть я произнёс уже понуро и приглушённым тоном, словно в попытке убедить не Густава, а в первую очередь самого себя. Да, именно так, я сделал всё возможное. Вернее, Агнес сделала под моим чутким… или не очень, руководством.

Я был не до конца честен. Притупление эмоций действительно дало позитивный эффект. Кратковременный. На полтора дня. Пока на следующий вечер мне не пришлось влезть в драку с каким-то пьяным боровом. Просто из-за того, что Иви ему сказала или сделала нечто неприятное. Как оказалось, и о чём я должен был помнить с самого начала, притупление эмоций приводит к апатичному состоянию личности, когда человеку становится не просто плевать на всех вокруг, но и на самого себя. И испытай малявка хоть капельку пресловутого страха за свою жопку — ни за что бы не посмела дерзить крепкому мужику в пьяном угаре… или отталкивать его, я так и не понял до конца, что случилось.

Короче, частично пришлось откатить наше мероприятие, на этот раз попытавшись точечно заглушить те участки мозга, что в теории отвечали за горечь и душевную боль. Спустя долгую и медитативную череду проб и ошибок вышел более-менее желанный результат: Иви начала проявлять хоть какую-то живость, разговаривать с той же Айей на разнообразные темы, проявлять прихотливость в еде и одежде, проситься погулять в городской парк или на живописную пристань. Правда, вместе с этим пришла и агрессия. Очевидно, девочка не конченая дура и скоро сообразила, что перемены в её настроении не с пустого места возникли. Я уж пожалел, что не попросил Агнес вовсе стереть ей печальные воспоминания, в том числе о наших процедурах. Ведь тогда велик риск возникновения когнитивного диссонанса, причём острой формы: мозг разошёлся бы по швам в попытке заполнить пробелы между сравнительно счастливой жизнью с папочкой-лордом в замке и жизнью с парнем-простолюдином в комнатушке городской гостиницы. А так я всего-навсего получил сожительницу с непрекращающимся ПМС, что, похоже, винит меня во всех смертных грехах и не желает мне смерти лишь по причине невозможности выжить в одиночку, то есть даже банально себя прокормить.

В общем, могло быть и хуже… да… мне хочется в это верить.

— Ты дольше обычного ходила в этот раз. С тобой точно всё хорошо? — облегчённо отметив долгожданное появление Иви из-за кустов, я осмелился проявить заботу, как только она вскарабкалась в короб повозки.

— Не твоего ума дело, — пробурчала девочка, демонстративно сев ко мне спиной и опустив голову на колени поджатых ног.

— Женщины, — многозначительно вымолвил Гус и со смехом встряхнул поводья, побуждая успевшую прикорнуть лошадь тронуться в путь.