— Ёбанный… вуа-а-а-ах… ад.

Я бестолково и отрешённо брёл по улице, зевая во весь рот. Куда? Зачем? Почему? На всё имелся универсальный ответ: от греха подальше. Но обо всём по порядку…

В итоге весь прошедший день мне так и не удалось ни отдохнуть, ни отоспаться. Нет, на кружечку-другую с Айей я, конечно, отлучился, когда заварная морянка наконец… вот так каламбур… сморила Иви. Впрочем, свою лепту внесли и мои старательные заговоры о том, что малютка ни в чём не виновата, смерть не только трагедия, но и естественная часть жизни, после которой, собственно, жизнь не должна заканчиваться, ведь в её душе ещё теплится память об ушедших, а значит они по-своему живы и остальное бла-бла-бла. Короче, вся эта поебота, призванная загрузить неокрепшие мозги до такой степени, чтобы для горя попросту не осталось места. Чтобы его вытеснили более полезные чувства, вроде надежды и устремлённости. Ведь человек жив, пока у него есть цель. В противном случае это существование. И я изворачивался как мог, чтобы нащупать эту цель, которую сможет принять расколотое детское сердечко. Работёнка та ещё. Я ведь не детский психолог — у меня совсем другой профиль был. Молчу уж о том, что я недоучка и по большей части импровизировал, нежели прибегал к конкретным зарекомендовавшим себя методикам.

В общем, пивка-то я с полчасика попил, но не сказать чтобы это сильно расслабило. Особенно когда последующей ночью приходилось не раз подрываться из-за ебучего скрипа кровати — успокоительное с наркотой я побоялся мешать, поэтому сон у Иви выдался беспокойным. Временами она и того вскакивала и завороженно лезла к окну, выглядывая куда-то наружу, то ли на небо, то ли на улицу. И мне из страха, что эта балда вывалится и превратится в блин, приходилось вставать со стула и самолично укладывать подопечную обратно в койку. И так вплоть до рассвета. Сказать, что я был не в лучшей форме, значит красиво приукрасить — я вообще перестал что-либо соображать. Единственная установка, толкнувшая меня хоть к какому-то действию: «Я хочу убраться отсюда». Хорошо хоть по пути на выход я столкнулся с Айей и, кажется, попросил её приглядеть за «сестрёнкой» — какая-никакая ответственность во мне укоренилась, надо же. Да, я слинял, но  хотя бы с умом. Знакомая история…

Хорошо ещё встреча с новоиспечённым напарником запланирована только на завтра — не так страшно побродить сегодня зомбаком. В комнате мне поспать не дадут — это очевидно. К Айе напрашиваться стыдно — я и так с ней некрасиво поступил… и кажется, толком не извинился за это. В общем, не вариант. Снять ещё где-нибудь комнатушку на день? Ну… Да не, глупо — сейчас отосплюсь если, то придётся бодрствовать ночь, в итоге вернусь к статусу-кво: снова под утро буду зомби. Надо перетерпеть хотя бы до вечера, а там уж напою малявку отваром, уложу спать… А и сам, пожалуй, завалюсь на неё сверху. Уже всё равно на приличие как-то. Зато так она от меня точно никуда не денется, хе-хе-хе. Отличный план? Отличный план! Не забыть бы только.

Ведомый одним инстинктом самосохранения, я в какой-то момент сбросил сонливое наваждение, и перед глазами раскинулась сверкающая на солнце, причудливого лазурно-изумрудного отлива водная гладь. Мои ноги за каким-то хреном принесли меня на пристань. Впрочем, не то чтобы я возражал: речной бриз освежал и смывал по крупицам усталость не хуже морского. Я не большой любитель прогулок по лесу, но на речку у бабки в деревне выбирался при каждом удобном случае — есть в природных водоёмах какая-то магия, какой нет даже в самом роскошном московском бассейне. Хотя мне-то откуда знать? Батя меня преимущественно в деревню и сплавлял к бабушке на поруки, чтобы самому со мной не возиться. И бассейн удалось посетить единожды, просто из желания поглядеть на приглянувшуюся мне одноклассницу в купальнике. Восторга особого не испытал. От бассейна, не от одноклассницы, само собой — та оказалась горяча. Впрочем, оно и понятно, мне уже стукнуло пятнадцать — детская впечатлительность от подобных мелочей успела смениться бушующими гормонами. Эх, юность…

— Гляди-ка, опять эта ведьма припёрлася… — цепануло моё ухо донёсшееся откуда-то сзади старческое брюзжание.

На что незамедлительно последовало другое, но ровно в той же манере:

— Ага-ага, хак усядется на пристани, без удочхи, без сетей — знай себе лишь бормочит всяхое несусветное… Бесовщину нихак приманивает, Экич, точно те хаварю…

— Слышь, Нурич, так мож мы это, ну, районному старшому о ней доложимся? Пущай разберётся. Сколько можно ж уже, а?

— И шо ты ему предъявишь? Шо рыба у нас от неё не хлюётся? Да пошлёт он нас михом с тахой ересью. Уже забыл, хак он ржал, хогда ты приходил х нему в последний раз?

— Так та чурчила привидилася мне, теней безобразные игрища или вродь того, это я и сам опосля докумекал. А тут и впрямь бесовщина лютая. Каждую неделю одно и то же. Это… как его… за-ко-но-мер-ность, во!..

«Чё за суета с утра пораньше?..» — только и подумал я.

Впрочем, из любопытства сразу отследил направление их гневных взглядов.

Сравнительно недалеко, на причальных помостах, куда ещё не пришвартовались торговые суда, собралось с полсотни удящих горожан. Скорей всего простые любители такого рода отдыха — профессиональные рыбаки наверняка отплыли вниз по реке, где обитают или мигрируют куда крупные косяки. И всего один помост оказался абсолютно пустым, и от кораблей, и от людей. Почти. Вглядевшись, я разобрал сидящую на краю одинокую фигурку в тёмно-бордовом, или около того, достаточно свободном одеянии. Развевающиеся на ветру блестящие от солнца чёрные волосы ясно открывало вид на худое, но изящное гладкое личико девушки… Или женщины? Порой на глаз у них невозможно разобрать возраст. Но это неважно. Она как-то гипнотически, очень медленно, чего сразу и не уловишь, покачивала головой, то на левую, то на правую сторону. И, судя по движению ткани на коленях, болтала ногами. Поведение вылитого ребёнка… или сумасшедшей. Меня аж передёрнуло.

Однако эта её непосредственность, граничащая с чудачеством, отчего-то привлекла моё рассеянное и сонное внимание. И ноги понесли меня к ней прежде, чем мозг успел дать своё согласие.

— Думаешь, здесь тебе повезёт больше?

Не то чтобы я таился, однако кроссовки — единственное, что я оставил из одежды несменным, а остальное таки пришлось отдать на стирку, сил не было и дальше вонять — ступали мягко, благодаря пружинистой резиновой подошве, и звука почти не издавали. И даже так незнакомка обратилась явно ко мне, кто застыл в добрых два десятка метров от неё, не меньше. Мне стоит пояснять, что та даже не обернулась?

— Вы о чём? — переведя дух от таких внезапных финтов, решился я наконец спустя полминуты подать голос.

— Ты не выбираешь новое рыболовное место?

Вопрос нёс в себе очевидное удивление, однако её тон остался прежним: холодно-праздным, что ли. Будто ей ни до чего нет дела, но и поболтать, похоже, она не прочь.

— Нет… У меня и снастей-то никаких.

— Тогда что ты здесь забыл?

— Эм…

А ведь действительно, зачем я здесь? Вообще у меня никаких планов как таковых нет, просто убиваю время до вечера. Так и сказать ей? Но это прозвучит, будто я бездельник. Стыдоба. А с другой стороны — с чего бы переживать о мнении постороннего человека? Встретились и разошлись, приключение на пять минут. Что-то я загоняюсь на ровном месте…

— Значит ты очередной зевака, кто отважился убедиться в подлинности слухов, — не иначе как устав от моих колебаний, перехватила инициативу девушка.

И с ходу так не скажешь, верно её предположение или ошибочно.

— О том, что вы ведьма? Да, только сейчас услышал от каких-то стариков. И может это действительно одна из причин, почему мне захотелось подойти, но уж точно не главная.

— Вот как? И какова же главная? Неужели ты возжелал меня?

— Н-нет, конечно нет!.. Ну, то есть со стороны вы выглядите привлекательно, безусловно, и будь я посмелее, то вполне бы захотел попытать счастья, да, но…

— Посмелее, значит? Какой милый юноша. Будь ты постарше, возможно, я бы даже не отказала составить тебе компанию этой ночью.

У меня чуть дыхание не перехватило от такой откровенности. Я, конечно, тот ещё извращенец, но не открытый же! Вот это бесстыдство!.. И вообще разговор зашёл куда-то не туда! А ну-ка стопэ! Сейчас не время для всяких глупостей!.. Хотя занятым меня сейчас тяжело назвать, и всё же я здесь не за этим, да. Зачем? Это я и хочу понять. Но уж всяко не за этим! Меч в ножны!

— С-спасибо на добром слове, но мой интерес больше… научный, что ли. Не знаю, как доходчивее объяснить, поэтому просто спрошу, что вы такое делаете? Если, конечно, это не большой секрет.

— Научный? Любопытно. Нечасто встретишь горожанина, а уж тем паче юного человека с таким лекси…

Девушка наконец соизволила обернуться на меня, как и подобает при ведении вежливого диалога. Однако, встретившись со мной взглядом, она отчего-то умолкла на полуслове. Как и я ни порывался что-либо сказать, будучи завороженным её белыми, как снег, глазами лишь с едва уловимыми контурами выцветших радужки и зрачка… Прямо как у слепых? Именно такая аналогия всплыла первой в уме. Но она не казалось слепой — её взгляд, насколько возможным было прочувствовать, направлен строго на меня и будто бы даже сохранял фокусировку.

— Тебя интересует, что я делала? И только? — наконец отмерла она и спросила тем же будничным тоном.

— Ну… да, наверное, — неопределённо пробормотал я в ответ.

— Тогда идём куда-нибудь, где поменьше лишних глаз — продемонстрирую тебе воочию, если настолько интересно. Мне всё равно требуется разминка.

Незнакомка к этому времени уже неторопливо поднялась на ноги… которые, к слову, оказались босые, а подол платья закрывал их лишь чуть пониже коленей. И без всякой заминки она обошла меня и направилась прочь как есть, ступая голыми пятками по деревянному помосту. Задаваться вопросами, где её обувь, не было времени — она никак не озаботилась, иду ли я следом, поэтому по приходу в себя пришлось пуститься вдогонку.

— Ты же говоришь о магии, верно? Ты там практиковала какое-то заклинание или вроде того? А ты здесь одна такая или в городе есть маги помимо тебя? То есть я слышал что-то про изолированный город магов, но именно скитающихся по миру или живущих в обычных поселениях почти нет, это так? Не понимаю, магия среди простого люда нечто табуированное или что?..

Я впопыхах полез с расспросами к уверенно шедшей мимо портовых складов девушке. Сам не знаю, что на меня нашло. Возможно, пробудилась та черта задротской жизни, которая с восторгом встречает всё фэнтезийное, и в первую очередь магию. То, что ныне покойный старик Моро являлся магом и обучал кое-чему Иви, секретом в замке Хорнберри не являлось. Но та же прислуга предпочитала об этом вслух не говорить. Как и старик особого энтузиазма не проявлял, если я осмеливался попросить что-нибудь показать. И если тогда других забот хватало, то теперь, когда житие более-менее устаканилось, а о возвращении домой можно было уже и не мечтать, во мне охотно взыграли ушедшие когда-то в спячку интересы. Ну а какому игроку в фэнтезийные игрушечки не будет интересна магия? Это как компьютерные технологии в киберпанках — это база, которую ты полюбить обязан, раз уж погрузился в жанр.

— Хорошо, это подходящее место, — вскинув руку, тем самым обрывая мой речевой поток, утвердительно произнесла она и остановилась.

— Да, людей поблизости не видать. Так, и что же ты покажешь в перву-у-у-у-у?!.

Последний слог растянулся в неожиданном вопле, когда неведомая сила схватила меня за ноги и утащила во мглу проулка между близ соседствующими складскими зданиями. Как я при падении умудрился на расшибить голову — ума ни приложу. Удачно сгруппировался. Или не совсем — от попытки пошевелиться не только замутило перед глазами, но и грудь отозвалась жгучей болью. Хоть бы рёбра оказались не поломаны…

— Как любопытно. Сперва о науке упомянул. Теперь к магии нехарактерный для здешних жителей интерес проявляешь…

Когда я сумел сфокусировать взгляд, укрытая тенью девичья фигура стояла уже в нескольких метрах от меня в собранной, можно сказать боевой, стойке с уведённой чуть назад и твёрдо вперившейся в землю ногой и приподнятыми до талии руками со странно поигрывающими, будто музицировавшими на незримом синтезаторе, пальцами. Но что сильнее пугало — уже ставший привычным равнодушный отрешённый тон речи преобразился в могильный и заупокойный, недвусмысленно дающий понять, что здесь со мной никто шутки шутить не будет. И да, чёрт возьми, я был готов пересраться!

Особенно в тот момент, когда она после недолгой вдумчивой паузы заговорила снова:

— Так ещё и пустого внутри себя приютил. Как необычно. Кто тебя создал, юноша? И почему при таком слабом контроле ты осмелился выступить против меня в одиночку? Советую начать говорить, если желаешь сохранить жизнь… чуточку подольше.