— Клянусь прахом своей матери, я буду с наслаждением ждать того дня, когда ты захочешь меня убить и пробудившаяся прежде тварь выпотрошит тебя на ошмётки…

На мой грозный выпад Гус лишь громко рассмеялся и подлил эля в мою опустевшую кружку, а я без лишних слов взялся опустошать её повторно.

Очень много интересного всплыло в нашем интимном разговоре за выпивкой, и я бы не назвал хоть что-то из этого однозначно хорошим. Например, этот засранец на самом деле планировал меня тупо кинуть и улизнуть, тихонько своровав заветный мешочек с деньгами. Сам же товар, как я понял, так или иначе остался бы в этом складе — много мороки искать другого клиента, особенно когда плата всё равно получена тем или иным способом. А я, выходит, был расходным материалом в этом плане — покалечат меня или убьют, моя судьба не имела никакого значения. Надеюсь, причина моей злости стала оправданной.

Но всё пошло немного не по плану, отчего Гус с превеликим удовольствием изменил своё решение и даже спас меня из лап законников, использовав свой самый эффектный и дорогостоящий трюк: шумо-дымовая бомбочка. Парочку таких он даже вручил мне в качестве своеобразных извинений, а я не стал отказываться — мало ли где пригодятся. В общем, да, моя первичная догадка подтвердилась — меня вырубили, и тварь тотчас пробудилась, разорвав обидчика первым на малопривлекательные кусочки голыми руками: видимо, оно ощущало телесную боль так же, как я, отчего и рассвирепело не на шутку. Остальные от такой внезапности опешили и застыли, напрочь позабыв обо всём. Чем тварь и воспользовалась, выбив у ближайшего агрессора кинжал из рук, при этом не забыв ту вывернуть до разрыва плоти, и подобно снаряду запустив тушу в оставшихся, кучковавшихся друг к другу. А сбитых с ног, выпустивших своё оружие и откровенно растерянных тварь «нейтрализовала» за считанные мгновения. Причём, как поведал напарник, я их не убил сразу. Я выкручивал им ноги и руки, будто наслаждаясь их криками боли. Я их даже не добил: бедолаги умерли не то что от потери крови — её как раз было немного, тварь словно беспокоилась о сохранности моей одежды и старалась уклоняться от случайных брызг, — скорей от остановки сердца, более известной в народе как болевой шок.

По крайней мере не возникало вопросов, откуда внезапно взялись стражники — я такое «хоровое выступление» устроил, что его небось в соседнем квартале заслышали. Ну а дальнейшее и так понятно: удачный побег с места преступления, после которого мы как ни в чём не бывало пошли пить пиво… эль, да, хотя какая разница… в ближайшую таверну, что успела открыться в такую относительную рань. Единственная ускользнувшая от меня деталь: Гус таки успел прикарманить тот злополучный мешочек, а у меня под худи даже сохранился каким-то чудом один из свёртков с этой «морянкой». Я сперва настойчиво требовал напарника забрать её от греха подальше, мне всякая херь не нужна, однако описание этой, судя по всему, сушёной травы всё же пробудило во мне небольшой интерес. Если коротко, это лёгкий… или даже средний наркотик психоактивного воздействия, вызывает эйфорию и подавляет многие чувства восприятия, тем самым снимая усталость, ощущения голода и жажды, а ещё лечит от стресса. Что-то сродни нашему земному каннабису, только помощнее, наверное.

Иными словами, я заполучил в руки хоть и сомнительное в долгой перспективе, но неплохое кратковременное решение моей самой главной проблемы: Эвелин. Всё, что мне довелось прикупить из лекарств — успокоительное, что лишь усыпляло девчонку, но никак не решало проблему. Чего я ещё ожидал от ебучего средневековья? Многоступенчатых, разработанных при помощи высокоточных биотехнологий антидепрессантов? Внутримышечные инъекции? Ха! Нет, похоже, мой единственный шанс хоть как-то повлиять на разум — отравить его наркотиками. Велик риск повредить нейронные связи мозга, но какой у меня выбор? Оставить всё на самотёк? Забалтывать её без продыху на протяжении недель? Убейте меня сразу. Я не прочь попытаться провести несколько сеансов психотерапии, насколько позволяют мои скромные… мизерные познания, но лишь вкупе с добротными лекарствами. Потому что, как ни странно, только затуманив расстроенный мозг, можно до него достучаться, иначе это как разговаривать со стеной. Наверное. Мне так думается. Блядь, проконсультироваться бы с более опытными коллегами, да где их тут найдёшь-то?..

— Так что ты решил, малыш? Ты в деле аль как? — одёрнул меня от погружения в пьянящий экстаз Гус, отчего мне даже пришлось призадумываться, о чём вообще у нас успела зайти речь.

— Подрезать карманы? Серьёзно? Ничего получше ты придумать не мог? — снисходительно пробубнил я, временно отставляя кружку в сторону.

— Это только начало, пацан, всему своё время. Признаться, ты удивил меня своими… неожиданными способностями. Однако контролировать своё это буйство, полагаю, тебе не под силу. Стало быть, будем работать в этом направлении. Но в самое пекло я тебя бросать не буду, ты сам на этом настаивал. Тогда начнём с более простых уличных ремёсел: воровство, мошенничество…

— Серьёзно, у тебя всё сводится к криминалу? Неужто нет хоть какой-то приличной работёнки, где даже от такого опездола, как я, будет польза?

— Хочешь ковыряться в навозных ямах или гнуть спину на поле и лесоповале за миску каши? — Гус садистски оскалился, прекрасно предугадывая мою реакцию.

— Звучит хреново…

— И не только звучит. Я же тебе предлагаю сравнительно лёгкий и непринуждённый труд. Ты достаточно щуплый и быстрый, к тому же в меру сообразительный — азы воровского дела познаешь на лету, мне и заморачиваться не придётся. Из тебя выйдет толковый подручный, малец, помяни моё слово, когда мы однажды провернём крупненькое дельце…

— Как недавно на складе, да? — иронично усмехнулся я.

— А вот этого не надо, лады? Кто старое помянет — тому боженька глаз на жопу натянет, так и знай. Я никогда не оглядываюсь на прошлое и тебе не советую. Спокойней будет жизнь.

— Как тебя с такой философией ещё никто не прирезал?

— Некому. Ведь я не оглядываюсь назад не потому, что ничего не боюсь, а потому, что вовремя подчищаю хвосты. Вот сегодня ты это сделал за меня — всех кидал на тот свет раскидал, хе-хе-хе. Я бы и сам вскоре вышел на эту банду и отправил соответствующее послание, но ты сэкономил мне силы и нервы — уверен, они сейчас волосы на голове рвут. Что ж, на переговоры с другой группировкой уйдёт какое-то время, которое мне так или иначе нужно чем-то занять. Нас с тобой ждёт очень весёлый месяц, пацан, это я тебе гарантирую, ха-ха-ха!..

Не сказать чтобы я горячо воспринял его энтузиазм, но и протеста внутри как-то не ощущалось: видимо, я и правда успел со всем смириться. И с тем, что имеющихся средств мне в любом случае не хватит навечно, и с тем, что я размазня и не гожусь для местной «приличной» работы. Даже зародившаяся было азартная мысль стать авантюристом, что берёт заказы на монстров или ещё какие опасные задания, тут же разбилась о непрошибаемый здравый смысл: даже если опустить тот простой факт, что я дохляк и могу дать отпор лишь ценой моей воли… а неизвестно, как долго я могу полагаться на эти «переключатели» и не настанет ли однажды тот день, когда я привычно уступлю место твари и больше никогда не верну себе тело назад… да, помимо этого нельзя быть уверенным, где тот предел силы моей твари, не потерпит ли она в конце концов поражение более могущественному врагу? Опасно. Чертовски опасная авантюра… отсюда ведь и такое наименование берущихся за всё подряд наёмников — авантюристы. Ну и это банально не самое приличное ремесло. Вроде и честный заработок, а вроде и руки марать всё равно придётся. Так чем это отличается от воровства и прочей криминальной деятельности? Бля, я уже начал искать компромиссы… Но ведь всегда можно обозначить рамки допустимого, верно? Что плохого в обкрадывании всяких богатеньких свиней? У бедняков и тащить нечего так-то по уму. Разве это так плохо — красть у вора? Богатые все воры так или иначе. Обкрадывают собственных работников, экономя на всём подряд ради прибыли… или как там писал Ленин? Ну в общем да, в жопу богатых! И в жопу честный заработок в таком случае, если это значит гробить здоровье за гроши!

На такой неопределённой ноте, напоследок жахнув ещё по кружечке, мы и расстались — время уже перевалило за полдень, но и до вечера казалось далековато. Что ж, как я однажды слышал от кого-то: с утра выпил — весь день свободен. Осталось только понять, что с этой свободой делать…

— И куда это ты-с с утра пораньше удрал от меня-с?

Первое занятие нашлось удивительно быстро: урезонить негодующую Айю, что в несколько махов подскочила ко мне, едва я объявился в коридоре своего этажа родной гостиницы. А вот причине её бешенства я ничуть не удивлён: кто бы не злился, если бы его бросили на следующий день после потрахушек? Небось её мохнатую головку заполнили мысли в духе «меня попользовали, как какую-то шлюху»… у меня самого, стыдно признаться, одна такая успела закрасться. Не то чтобы я слишком серьёзно относился к физической близости, но всё же первый раз в моём понимании должен быть чем-то особенным… а у меня он мало того, что с девушкой, которую я знал от силы день, так ещё и ни хрена не отложилось в памяти. А было ли у нас вообще что-то? Может мы так напились, что нас хватило лишь добрести до комнаты, раздеться… и завалиться спать мертвецким сном. А что, звучит правдоподобно. Я даже было дёрнулся использовать этот аргумент в свою защиту, мол «я не я и шишка не моя». Но хватит с меня мерзостей на сегодня. Я успел стать сперва убийцей, затем согласился быть вором… Хотя бы здесь стоило проявить простое человеческое достоинство. Если оно у меня вообще осталось.

— П-прости, у меня на утро была запланирована очень важная встреча, а будить тебя я не хотел, вот и решил отлучиться, ничего не сказав, да, вышло некрасиво, но я готов поклясться, что не использовал тебя или вроде того, я даже не понял, как к этому всё пришло, но раз пришло, готов понести ответственность, ну там обсудить наше дальнейшее чё-то там и всё такое… — пустился я в низменные оправдания.

И судя по её хмурящейся моське, справлялся я откровенно паршиво.

— Ох, котятушки-с, до чего же проблемный юноша-с, — раздражённо вздохнула Айя, когда я наконец заткнулся и выжидающе уставился прямо в её завораживающие кошачьи глаза.

— И… что это значит? Ты на меня злишься или нет? Ты хочешь обсудить случившееся или нет?.. Что мне вообще следует делать? — я в растерянности развёл руки.

— Ты не прибрал за собой-с, Герг, а моя комната-с — это моя комната-с, там я за другими не убираю-с. В следующий раз сам будешь оттирать-с с пола высохшую блевотину-с, — тихим и размеренным тоном проговорила она.

Затем легко развернулась на месте и подчёркнуто грациозно направилась вниз по коридору, пока вскоре не исчезла за поворотом на лестничный спуск.

— …Чё? — только и выдохнул я, до конца не осознав, что это сейчас такое вообще было.

Но в конечном счёте мне пришлось отмереть, и я поплёлся в ранее намеченном направлении: к себе в комнату. Айе, очевидно, не до болтовни со мной — попрекнула не пойми за что и упорхнула заниматься своими обязанностями. Даже ничего не сказала про мой перегар с утра пораньше, хотя я к этому приготовился в первую очередь — у парочек это постоянная тема для конфликта. Но раз уж наши отношения пока не определены, то и заморачиваться незачем, верно? Вечером поговорим. Как раз усталость накопилась — вздремну малёха.

— Да вы, блядь, издеваетесь… — чуть ли не взвыл я в голос, с огромным усилием ограничившись бубнежом под нос.

Иви уже проснулась. И её рыдающие подвывания отчётливо слышались даже через плотное одеяло, в которое девчушка зарылась с головой — посередине кровати натурально возвышался дрожащий тканевый холмик. Мне оставалось лишь молиться, чтобы этот раздражающий звук не доходил до соседних комнат, а то и до питейного зала снизу — всем наверняка будет насрать, какое там горе у неё приключилось, на улицу выставят только так, если жалобы пойдут.

— Папа… Трой… — разобрал я отдельные слова в этой продирающей до костей какофонии всхлипов носом и стонущего дыхания, когда подобрался поближе.

Мне ничего не оставалось, кроме как мягко присесть рядом и осторожно, боясь неадекватной реакции, возложить ладонь на холм в надежде, что там её голова, а не… что-нибудь ещё. На удивление, «холмик» подался в мою сторону, и я был вынужден полноценно приобнять его, дабы девочка ненароком не скатилась по мне на пол. То ли наша печать сработала, отчего она узнала меня и доверилась, как единственному, кто мог её сейчас утешить. То ли в бреду приняла меня за кого-то из почивших близких. Не знаю. Да это и не имело значения. Что-то внутри меня переломилось. Все былые негативные эмоции к малявке словно выжгли напалмом, оставив на пустынной равнине лишь те немногие ростки симпатии и сочувствия. И они росли с каждой секундой, проведённой в объятиях с маленькой напуганной девочкой.

— Прости меня, Иви… Прости, что оставил тебя одну… Я рядом… всегда буду рядом… обещаю…

В итоге до вечера я так ни разу и не сомкнул глаз.