Ситуация проигрывалась в голове Бай Сюя более миллиона раз. Звук защёлки, звук открытия двери, звук открытия шкафа, вид Ляня с изрезанными руками и снова звук защёлки. Как только этот кошмар начинался, Бай понимал, что закончится он очень нескоро и в ближайшее время на себя лучше не рассчитывать. Он никогда за все прошедшие годы не плакал. У него просто не получалось, сколько бы он ни пытался, всматриваясь в черты своего лица, выискивая в них что-то, чего он сам не мог объяснить. Если он смотрел слишком долго, лицо в его сознании изменялось, и он становился уродливым, а бледные губы как будто расплывались в усмешке. Однажды, когда подростку стало совсем плохо, так что хотелось завершить пребывание в мире, он попытался поговорить со своим приятелем из компании, который принимал участие в закрытии шкафа. Но тот просто отмахнулся от Бай Сюя, назвав его слишком впечатлительным и нежным, а также попросив больше никогда не упоминать данный случай. Возможно, приятель никогда не думал о случившемся как о чём-то ужасном, а возможно, он тоже не хотел больше об этом думать, и его это тоже мучило. Бай не знал. Иногда стоило чему-то, например осколкам бутылки или знакомой форме очков, случайно напомнить ситуацию, как адские страдания начинались снова. Парень мог часами, а то и днями лежать, прокручивая трагедию снова и снова. В такие моменты парень принимал успокоительные в больших количествах, но это почти не помогало. Мысли исчезали, однако о другом думать не получалось, а также, как только действие лекарств заканчивалось, мысли возвращались, наподобие голубей в парке, сколько ни прогоняй, они вернутся. За почти пять лет Бай так и не посетил психолога. Ему было стыдно, хоть он бы никогда себе в этом не признался. Он так же одновременно и винил себя, и оправдывал. Лян Лянь ведь остался жив. И это было основное оправдание Бай Сюя перед самим собой. Парень не знал о его дальнейшей судьбе ничего, кроме того, что его поместили в психиатрическую больницу на неопределённое время. Первое время после инцидента подросток боялся, что его привлекут к ответственности, представлял, как его дорогая мама будет отчаянно плакать и пытаться убедить всех, что он невиновен, что произошло недоразумение. В его фантазиях вначале полиция врывалась к нему домой, несколько человек начинали обыск его небольшой комнатки, а ещё двое надевали на него наручники. Из-за этих мыслей парень очень плохо спал, а ещё разобрал и вынес шкаф из своей комнаты, поскольку ему постоянно мерещился взгляд из-под очков в щели между дверей. Он осуждающе рассматривал его и как будто выжидал удобного момента, чтобы наброситься. Когда парню было 18, он попытался начать первые отношения, но как только он оказался у девушки дома, заметил шкаф, большой, с замочной скважиной, и тогда в его голове что-то щёлкнуло, он позорно сбежал, после чего начал избегать девушку, думая о том, что вначале нужно полностью ментально излечиться, а потом уже влюбляться и начинать отношения, которые требуют от него слишком многое. Только с годами Бай Сюй понял, что за ним никогда не придут, за его глупым, случайным поступком никогда не придёт ужасное наказание. Возможно, если бы прошло ещё лет десять, он бы окончательно оправдал себя и забыл об этом, вспомнив разве что в случайном разговоре с внуком. К сожалению, такого не случилось. Ему не повезло, и воспоминания снова всплыли, стоило ему увидеть небольшую лужу крови под бездыханным телом молодой девушки, которая всего лишь пару дней назад его очень привлекала. Пусть только красивой внешностью, но всё же привлекала. Сейчас её лицо, если его ещё можно было им считать, было неузнаваемо. Среди кровавого месива сильно выделялся хрящ носа, как последний островок суши посреди бордового океана. Парень не мог чувствовать запах физически, но ощущал его чем-то другим. Этот запах напоминал тот, что шёл из того самого шкафа. Он был тяжёлым, душным и отдавал железом. Воспоминания отвлекли Бай Сюя на некоторое время, и он, погрузившись в них, забыл о реальности. Некоторое время он просто, по его ощущениям, падал с огромной высоты в бездну или тонул, погружаясь под толщу холодной воды. Причём это происходило очень медленно, а в ушах гудел то ли ветер, то ли шум воды. Картина перед его взором не менялась, разве что только полотенце, пропитанное кровью, частично сползло на пол, оголив часть груди девушки и ореол соска. Парень возможно и мечтал взглянуть на это раньше, но не при таких кошмарных обстоятельствах. Он пытался не смотреть туда, но взгляду было больше не за что зацепиться. Плитка на стенах и полу, большие зеркала и одинаковые раковины – в этом всём не было ничего интересного и примечательного. Это были просто пустые декорации. Только он и девушка имели значение, хоть и не должны были здесь находиться сейчас.

«Интересно, как скоро нас обнаружат, кто это будет?» — задумалось полотенчико. Однако время шло, никто не приходил. Было, откровенно говоря, скучно. Сознание парня медленно засыпало, взгляд расфокусировался, и перед уставшим Бай Сюем появилась мягкая темнота, напоминающая пуховое одеяло, она совсем не пугала. Она успокаивала, и вскоре он погрузился в неё.