Мужчина, услышав странный звук, отпустил девушку, и она безвольно сползла по стене на светло-зелёный ковёр. Из её приоткрытого рта потекла тонкая струйка ярко-алой крови, похожей на оттенок её помады, а края изумрудного платья задрались, оголяя ноги. Она выглядела жутко, но при этом оставалась до ужаса красивой, как роза, обагрённая свежей кровью.

После случившегося мужчина отошёл от неё на пару шагов, но, постояв минуту, приблизился и проверил пульс. Делал он это так, будто ничего не произошло, будто это было повседневное действие — вроде чистки зубов или утреннего душа. Однако, убедившись в отсутствии сердцебиения, он принялся судорожно трясти девушку. Её голова неестественно болталась из стороны в сторону. В его руках она напоминала большую фарфоровую куклу, которую коллекционеры покупают на аукционах за крупные суммы, не волнуясь о том, что её сложный механизм давно сломан и не подлежит починке. Мужчина мог как угодно вертеть её шарниры, но она больше не откроет свои очаровательные глаза с длинными ресницами.

Испробовав всё, что мог, мужчина, недолго думая, приоткрыл дверь комнаты, быстро вышел, не забыв закрыть её за собой. Мальчик, сидевший в шкафу, медленно начал осознавать, что только что увидел. Он не успел дойти до мысли о том, что девушка мертва, как мужчина вернулся в комнату. В руках у него был большой чёрный портфель, в таких обычно носят документы юристы. Помимо бумаг, в сумке лежали топор и резак.

Мужчина медленно приблизился к девушке, наклонился и сильно дёрнул ковёр, свернув его в рулон у противоположной стены. Он переложил тело на голый пол — покрытие было цельным, и ему не пришлось бы вычищать кровь из труднодоступных щелей. Он двигался, как деревянная кукла, его действия были механическими, и он периодически замирал, обдумывая следующий шаг. Мужчина медленно раздел девушку, сняв с неё абсолютно всё, сложил вещи в портфель, затем включил вентилятор, совмещавший функцию люстры и вентилятора. Под методичный гул вращающихся лопастей, похожий на отдалённый гул поезда, мужчина совершил первый взмах тяжёлым топором, затем второй, потом третий.

Мальчик отказывался воспринимать происходящее. Он не хотел этого видеть, снял очки в надежде сгладить ужасную картину. Попытался закрыть глаза, но не смог — ему было страшно, что человек на полу может его заметить, а без зрения он не видел угрозы, и от этого становилось ещё страшнее. Вдруг он подойдёт к шкафу? Руки паренька так сильно сжали очки, что те хрустнули, издав тихий звук. Для Лян Ляня этого было достаточно, чтобы впасть в отчаяние. По его щекам текли слёзы, а осколки стекла впивались в ладони. Он продолжал сжимать то, что осталось от очков, когда-то таких дорогих. Он даже помнил, с какой тщательностью выбирал оправу, как упрашивал бабушку взять ту, что была им немного не по карману, — из качественной стали, полукруглой формы. Но это осталось в далёком прошлом. Теперь по его бледным рукам струились ручейки крови, пропитывая рукава. Он не чувствовал, что его пальцы глубоко изрезаны осколками, а запястья покрыты длинными неровными порезами. Он делал это специально, лишь бы не видеть, как мужчина отделяет скальп с волосами ещё недавно дышавшей девушки, распиливает кости и рубит когда-то нежную кожу. Лишь бы его не заметили. Лишь бы этому жестокому человеку не пришло в голову заглянуть в шкаф. Лян Лянь молил про себя бога: «Пожалуйста, пусть меня не заметят, пожалуйста, пусть всё это окажется нереальным».

Мальчик растворялся во времени и эмоциях. Мужчина тем временем расчленил тело, разложил части по сумкам, которые достал из портфеля, вынес их за пределы комнаты и принялся вытирать кровь, забрызгавшую всё вокруг. Обработав пол несколько раз, он вернул ковёр на место и побрызгал духами, которые слегка перебили тяжёлый запах железа.

Мальчик не мог успокоиться. Он не понимал, за что ему такое мучение. У него появилось ощущение, что за время, проведённое в тесном шкафу, он повзрослел лет на десять, а возможно, его волосы частично поседели.

Когда мужчина покинул комнату, Лян Лянь просто сидел, дрожал и продолжал беззвучно молиться. С момента его попадания в этот ад на земле прошло ровно семь часов. Он, конечно, не знал этого, но к нему уже шли. Гости стали расходиться, и кто-то вспомнил, что Лян Ляня нигде не видно. Его начали искать. Толпа детей бросилась на поиски по огромному дому, и тогда Бай Сюй вспомнил, что запер Лян Ляня в шкафу. Шустрая толпа направилась в гостевую комнату. Первыми шли старшие. Когда кто-то повернул ключ, все обомлели. Старшие быстро увели младших, но Бай Сюй успел увидеть мальчика со стеклянным взглядом, смотревшим сквозь людей. Пространство вокруг него было залито кровью, из рук торчали осколки стекла. Чудо, что он всё ещё был в сознании.

Скорая приехала быстро, и его госпитализировали. Однако для Бай Сюя эта картина оказалась крайне травмирующей. Но он даже не знал, что это была всего лишь вершина айсберга.