— Нельзя так, Каччан! Смотри, он из-за вас плачет! Я больше не дам… его обижать!

— Ха-ха! Играешь в «героя», Деку?! У тебя ведь даже нет «причуды»!

Он знал, что люди… рождаются не равными. Даже в 4 года. Он знал это. Их общество именно такое.

Маленький худой мальчик стоял и закрывал своим дрожащим тельцем другого мальца. Похоже хулиганы сильно его ударили из-за чего тот плакал. Но Бакуго это не останавливало. Его вообще никогда ничего не останавливало. Даже то, что его беспричудный «друг» пытался защитить другого от самого Бакуго! Какой-то малявка бросает ему вызов?! Похоже совсем страх потерял, раз не видит кому дорогу преграждает. Ну ничего, на то он и родился, чтобы показать кто тут сильный, кто будет на самом первом месте и кому не стоит перечить. Он смеялся над ним и не скрывал своего презрения.

Сделав пару взрывов рукой, чтобы напугать Изуку, Кацуки сразу побежал на него. Двое его друзей, которые до этого крутились рядом просто наблюдая и шутя, тоже ринулись на Изуку и держали его, пока Бакуго наносил удары.

И это было его главным препятствием… С тех пор и до сегодняшних дней.

Когда стало известно, что маленький Изуку не имеет причуды, все стали его высмеивать и презирать. А-то, кто в их мире не имеет причуды? Все имели, и потому, если ты рождался беспричудным, то всё — ты изгой общества. В этом мире без причуды тебе нечего делать. А чтобы героем стать, так это вообще смешно. На тебя посмотрят, как на душевнобольного, который сбежал из психбольницы и мечтает о своих недалеких мечтах. Может это и преувеличение, но отношение других говорило само за себя.

Очень печально, когда от тебя отворачиваются все, даже собственная мать. Он бы понял других. Понял почему они презирают его и отворачиваются. Но не понял свою маму. Она всячески его поддерживала, да, но то, что тогда она в него не поверила, не сказала те самые слова, что так хотелось услышать... это было, как предательство.

— «Мне жаль, Изуку, мне так жаль!»

Нет… Не этого он желал услышать… Он хотел, чтобы ему сказали…

***

Спустя 10 лет...

— Ну всё класс! Занятия уже начались! Вам уже пора задуматься о своем будущем! Я раздам вам листы, в которых вы можете записать желаемое место работы! — учитель достал из-за стола стопку листов, которую планировал раздать ученикам, — но я так понимаю, вы все хотите стать героями?

Класс взорвался радостными возгласами. Каждый ученик показывал свои причуды, каждый хотел быть замеченным. Конечно, все хотели стать героями, это ведь так круто. Работа героя была престижной и желанной для многих детей, и взрослых. Когда-то о таком можно было мечтать, чтобы у тебя была сверхсила, которой можно бы было спасать города от преступников и злодеев. И вот сейчас она такая настоящая. У тебя есть и сила, и возможность стать героем. Теперь это официальная работа с разновидностью задач.

— Да-да, у вас у всех отличные причуды… Но во время занятий их нельзя использовать! — учитель честно пытался остудить пыл детей, но тут есть такой индивид, которого не успокоить.

— Учитель, попрошу меня под одну гребенку со всеми не сравнивать! Мою причуду не сравнить с этими лузерскими способностями… Моя сила совсем на ином уровне! Так что не надо тут.

Бакуго Кацуки. Один из лучших учеников и в том числе один из самых гордых, и неприкосновенных. А ему то всего 14 лет, но все уже его недолюбливали, с таким-то характером.

— Опять ты свою варежку развязал, Кацуки!!!

— А НУ ЗАВАЛИЛИ РТЫ, СБРОД ДЕБИЛОВ!

— Ох, точно, я забыл… Бакуго собирается поступить в высшую школу U.A., верно?

— То есть, та самая академия национального уровня?! Это же там минимальный балл на вступительном экзамене составляет 79?!

— Ага, и там за места борются до последней крови!

В классе начался сущий балаган. Присутствие учителя в кабинете никого не беспокоило, а потому все делились своими мыслями.

— Ну что шваль, не устали ещё тратить воздух попусту?! — резкий крик Бакуго был довольно неожиданным и потому в классе образовалась тишина. Он резко прыгнул со стула на стол и продолжил кричать.

— Я получил «отлично» на предварительном экзамене! И я единственный в этой школе у кого есть шансы туда поступить! Я превзойду даже самого «Всемогущего», который считается лучшим героем из всех, черт бы его побрал! Мое имя будут знать все, даже элита!

— А… Кстати говоря, вроде Мидория тоже собирался поступать в UA?

Изуку испуганно сжался и спрятал голову под руками. Наступившая тишина в кабинете была оглушающей. Сейчас над ним будут издеваться. Такой как он не может стать героем, бла-бла-бла…

— А-А-А?! Мидория?! Не может быть! — все издевательски смеялись над ним, абсолютно каждый считал смешным то, что он хотел стать героем. А ведь между прочим они тоже хотели ими стать. Вот только есть небольшое отличие. Да, он беспричудный и это отличало его от других, потому его желание не воспринимались в серьёз, а лишь как детский лепет и такая же детская мечта. Мол, маленький ещё, повзрослей и тогда думай.

— Ты же только книги зубрить можешь, куда тебе до героизма, мечтай дальше!

— Н-но нет правил запрещающих или что-то в этом духе! — Изуку неуверенно запротестовал, вновь чувствуя ту самую издевку окружающих, как обычно.

— Конечно, претендентов, что туда поступали такие, как я тоже нет, но…

— ЗАТКНИ ПАСТЬ, ДЕКУ!

Взбешенный Бакуго появился прямо перед лицом Мидории и, в своей обычной манере, совершил взрыв. Последний с испуганным криком повалился со стула на пол.

— У тебя не то, что слабая причуда… У тебя вообще её нихрена нет. Спрашивается, какого черта ты сравниваешь себя со мной?!

— Погоди! Это не так… Постой, Каччан… Я не собираюсь с тобой соревноваться, я даже не мечтаю об этом! Серьёзно!

Всё тело дрожало и покрывалось мелкими мурашками. Бакуго действительно был страшным. Один только его взгляд мог довести до испуганной икоты. Что уже говорить о его взрывном характере и такой же причуде.

— Просто я хотел стать героем ещё с тех пор, как был маленьким и… и… попытка не пытка…? — голос предательски дрожал, а глаза слезились. Голова вжалась в худые плечи со страхом, ожидая реакцию на его жалкие попытки оправдаться.

— ПОПЫТКА НЕ ПЫТКА?! ФИГ ТЕБЕ, А НЕ ЭКЗАМЕН! — Бакуго источал такую ярость, что становилось страшно за свою жизнь.

А остальные одноклассники-зеваки просто наблюдали и противно смеялись.

— Что вообще может такой неудачник, как ты?

Слова, как приговор. На нем уже поставили крест и считают лишь неудачником, так зря уродившемся в этом мире. Они знали, что этими словами ранили его, как ножом в спину. Но кому какое дело до чувств какого-то жалко беспричудного, если свои желания можно удовлетворить, потому что с рождения уже лучше него.

Мидория мог лишь смириться с очередными издевками.

***

После окончания урока класс постепенно пустел. Кто-то договаривался о встречах, общался на любимую тему, а кто-то со злостью подходил к одному невнимательному ученику.

— «Пора спешить домой и упорядочить записи…» — Изуку уже собирался идти домой, забирая со стола свою любимую тетрадь: «Для моего будущего. Анализ героев №13».

— Мы не закончили, Деку, — Бакуго нагло выхватил тетрадь из рук одноклассника.

— А! Отдай, это мое! — Мидория испуганно смотрел на друга детства. Только не это, он снова сделает что-то такое, от чего его мечты в очередной раз разобьют и в добавок протопчутся над ними.

— Что это такое, Кацуки?

— «Для моего будущего»… Ха-ха-ха серьёзно?! Черт возьми, Мидория!

Бакуго лишь глянул на тетрадь и со злобной ухмылкой приложил к ней руки. Раздался характерный звук взрыва.

— А-А-А?! ТЫ!

От обгоревшей тетради поднимался дымок. На дрожащего, со смесью ужаса и страха, смотрящего на него Изуку, Кацуки посмотрел равнодушным взглядом. Подошел к окну и выкинул уже ненужную вещь.

— Знаешь же, что говорят про всех лучших героев? Что у них было общего? Они говорили о своих школьных годах одно и тоже: «Я учился в обычной муниципальной средней школе, и я был первым, и единственным в своем роде!» Я хочу удостовериться, что словосочетание «выпускник U.A.» имеет все тот же вес. Я перфекционист по натуре, знаешь ли.

Всё то время пока Кацуки говорил, он неотступно приближался к Мидории. Под конец своей речи он оказался достаточно близко, чтобы ухватится за плечо Изуку.

— Я пытаюсь сказать… Забей на U.A., паршивый задрот.

Злобная улыбка и такое же выражение лица доводило до бешеного сердцебиения. А весь взгляд был сосредоточен на руке, сжимающей плечо. Было страшно, страшно и ещё раз страшно. Если сейчас произойдет взрыв, то можно смело приветствовать новые ожоги и вдобавок, порванную и испорченную форму.

Обида и страх уже приросли к покалеченной душе. Каждый раз при виде Бакуго они поднимались к самому горлу и парализовали всё тело. Так и сейчас, молчание ведь знак согласия? Вот поэтому Кацуки и уходит вместе со своими друзьями, оставляя дрожащего одноклассника одного.

— Ох, блин… Как всегда, не может постоять за себя… — сказал один из его друзей.

— Да чёрт с ним. Он такой рохля, даже не смотря на то, что он уже старшеклассник. Он до сих пор не может принять реальность. Если ты хочешь стать героем так сильно, то на самом деле есть хороший способ для таких, как он. Верить и молиться, что в следующей жизни он будет одарен причудой… Так что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши!

Хотелось плакать. Хотелось кричать. А особенно сильно хотелось избить Каччана. Чтобы он понял, что Изуку не так безнадежен, как все говорят. Что он может стать героем даже без причуды. Своими силами, своим упорством. В порыве высказать всё, что накопилось на душе, Мидория резко обернулся. Сжатые зубы, брови, сведенные у переносицы, и желание закончить со всем прямо здесь и сейчас, только сильнее злят глянувшего на него Бакуго.

— Хочешь что-то сказать?

Нет, уже ничего. Он не может, потому что боится его. Он всё равно не сможет доказать, что Кацуки не прав, и закончить все эти издевательства над собой. Его только в очередной раз изобьют. Выражение лица Бакуго и его поднятая рука, которая периодически сверкает взрывами, и есть тому доказательство. Остается только стоять, дрожать со слезами на глазах и молчать. Слабак так и останется слабаком…

— «Мерзавец! Если бы я действительно это сделал, тебя бы обвинили за подстрекательство к суициду! Думай, прежде чем такое говорить!» — подумал Мидория.

Он уже вышел из школы, предварительно подождав, чтобы Бакуго ушел подальше и не было никаких повторных казусов. А сейчас шел у задней стены школы ища свою тетрадь. Она плавала в маленьком прудике с рыбами.

— Это вам не еда, глупая рыба. Это же моя тетрадь. Дурачки, — Изуку достал свою вещь из воды, а в голове, как будто нарочно, всплывали воспоминания из детства.

Он каждый раз отвлекал свою маму и просил, чтобы она включила ему то самое любимое видео. Каждый день он пересматривал и пересматривал его, внимательно наблюдая за героем. Это видео было старой записью судьбоносного момента катастрофы… Это был дебют одного героя.

— «Никогда не бойтесь! Знаете, почему?! ДА ПОТОМУ ЧТО Я ЗДЕСЬ!» — Всемогущий, герой, который так себя прозвал, нес на себе 10 человек и смеялся. Он всегда улыбался и смеялся.

— «Он такой классный! Когда я получу свою причуду, то хочу стать как он!»

— «Думаю лучше тебе забыть об этом», — на следующий день, произнес доктор, после осмотра.

В тот момент все мечты и желания стать героем рухнули, и разбились. Оказалось, что у него нет причуды из-за какого-то «лишнего» сустава на мизинце.

— «ОН СМЕЕТСЯ…» — с экрана компьютера снова виднелось то самое любимое видео.

— «Мама… Неважно где и когда люди попадают в беду… Он спасает их с улыбкой… Потому что он супер, крутой герой», — Изуку повернулся назад к маме. На его глазах виднелись слезы, а сам мальчик дрожал и пальцем показывал на экран.

— «Как думаешь… Я смогу стать таким однажды?»

Инко со слезами посмотрела на своего сына и побежала к нему. Около него она упала на колени и обняла плачущего мальчика.

— «Мне жаль, Изуку, мне так жаль!» — мама плакала вместе с ним. Просила прощение за то, что он родился без причуды, но мальчик не мог этого понять, полностью поглощённый тем, что его мечты стали нереальны.

— «Нет мам… Не этого я ждал от тебя услышать… Я хотел, чтобы ты сказала…» — Мидория так и не додумал свои мысли. Погруженный воспоминаниями, он не заметил, как оказался на лестнице в школе, ведущей на крышу. Что он тут делает?

Вспомнились слова Каччана, о некой возможности получить причуду. А какая цена? Цена твоя жизнь. И при чем идея эта очень сомнительная. А вдруг ничего не получиться? Что если ты просто умрешь так ничего и не получив за такой отчаянный шаг?

Изуку сел на ступеньки и опустил голову на поджатые ноги. На душе было тяжело, а мысли то и дело возвращались к сказанному Кацуки:

— « … Если ты хочешь стать героем так сильно, то на самом деле есть хороший способ для таких, как он. Верить и молиться, что в следующей жизни он будет одарен причудой… Так, что легче и быстрее тупо спрыгнуть с крыши!»

Не хотелось умирать, но и жить так дальше он не мог. Вечно дрожать перед взрывным парнем и бояться слово против сказать. Люди смотрели на него с презрением, издевались над ним. Только мама была рядом и пыталась как-то подбодрить. Изуку то и дело, что знал лишь издевательства и унижения. А некогда самый любимый герой Всемогущий уже не приносил той мотивации и зажигающей энергии. Мечты никуда не ушли, только способ их достижений никак не мог выстроиться.

Мысли, словно потешаясь над своим хозяином, подкидывали самые различные способы умереть, лишь бы получить такую заветную причуду.

— «Может мне действительно умереть, прыгнув с крыши? Так и Каччана можно позлить что ли?» — подумал Мидория.

— Чего расселся, упырь? Дай пройти старшим и не мешайся под ногами! — кто-то совсем рядом пытался пройти вниз по лестнице, но паренёк сидевший на лестничной площадке мешал. Что же, похоже ему действительно умереть стоит. Хотя бы мешать другим не будет.

— Да, простите, — Мидория встал и отодвинулся от старшеклассника, явно спешившего домой.

— Так бы сразу.

А Деку всё смотрел вниз под ноги, твердо решая пойти наверх. На глаза наворачивались слезы. Не хотелось умирать, но так продолжать жить уже было невозможно. Окружение действительно сильно влияет на человека. Его же окружение не отличалось особой добротой.

Поднявшись на крышу школы, открылся красивый вид на город. Это возможно будет последнее, что он увидит сегодня. Остается надеяться лишь на то, что в следующей жизни у него будет причуда.

Маму оставлять было больно. Было больно представить, что с ней случиться после его смерти. Она наверняка не смогла бы пережить это и ушла бы за ним. Изуку даже представлять этого не хотел. Тогда почему же он идет на такой шаг? Почему подвергает свою жизнь такому не оправданному шагу? Он не только себя опасности подвергает, но и свою маму и даже в какой-то степени Каччана.

Когда стерлась та грань между простой мечтой и сумасшедшим влечением к желанию? Мидория не мог ответить на этот вопрос. Он уже не мог нормально думать. Такое сильное желание получить причуду затуманило ему глаза, что он уже не обращал внимание на глас трезвого разума.

— «А вдруг получиться? Если всё правда получится? Может моя причуда специально подталкивает меня к этому шагу? В конце концов, может Каччан был прав?!» — такие мысли одолевали юношу, стоявшего на краю крыши.

Похоже, что в школе был кто-то ещё и поэтому Мидория решил занять себя другим делом, попутно ожидая пока все уйдут. Через какое-то время телефон был полностью очищен от истории звонков, сообщений и прочего. Оставил только самые памятные фотографии в своей галерее и заодно сохранив их в облаке на всякий случай.

—«Мама, я правда тебя люблю, очень сильно. Но моя мания к приобретению причуды сильнее моего желания жить. Я очень хочу её приобрести, поэтому иду на такой шаг. Прошу, не плачь, мам, если непоправимое всё-таки случится. Я буду надеяться на такую глупую вещь как перерождение. Аха… Я очень тебя люблю, мама. Поверь, это было необходимо… Спокойной мне ночи».

Это было небольшое письмо его маме, на случай, если он действительно умрет. Умрет и не воскреснет. Как бы больно ни было это осознавать, но мания к получению собственной причуды, выбила его из колеи. Он не мог трезво мыслить, не мог подумать над тем, что стать героем можно и без причуды. Но общество же думает по-другому. Оно считает: «Если ты рожден без силы, то ты не сможешь жить, как другие, свои детские мечты засунь куда подальше!» А ведь по сути они были правы, он не сможет жить как они, но в одном они всё же были не правы. Своих желаний можно достичь, даже не имея силы, такой как у них.

Просто не все люди выдерживают этого напора, да и самих людей без причуд практически и не было. Вот почему было так сложно. Даже у матери Изуку была причуда, а у него нет.

Слезы сами катились из глаз. Солнце светило на зеленые кудри, от чего те блестели. Глаза тоже отдавали отблеском. Отблеском желания, как можно скорее сделать шаг и получить заветную силу.

На почти пустой крыше прозвучал горький смех отчаяния и боли. До чего он скатился? До того, чтобы достичь своей цели путем самоубийства? Да, он скатился до этого и теперь смеялся перед своей скорой смертью. Жуткое зрелище.

— Вот так, Каччан. Запомни, ты виноват в моей смерти. Ты довел меня до того, что я поверил в то, что, умерев, можно получить такую манящую причуду! Ты виноват, Каччан! ТЫ! Ах-хах… — улыбка, как в бреду, глаза блестят нетерпением и ожиданием.

Подойдя ближе к краю крыши, он снял свою любимую, красную обувь. Кеды, которые он так любил, не хотелось пачкать в крови. Он твердо решил сделать этот шаг в пропасть, окунуться в водяные нити судьбы, которые так легко порвать.

Предварительно сняв и рюкзак, Изуку встал на край крыши школы. Посмотрел на теплое солнце и в последний раз ему улыбнулся. Записка была крепко зажата в ладони, на всякий случай он привязал её веревочкой к ладони, чтобы она случайно не отлетела, когда он приземлиться.

— «Было бы интересно посмотреть на твою реакцию, Кацуки…» — и сделал этот шаг в пропасть, падая в необъятные ладони тьмы, погружаясь в неё полностью. Лучик солнца украсил его смерть своим светом в последний раз…

***

Кацуки Бакуго не сказать, что был злым человеком, просто у него был взрывной характер. Очень сложный и с ним практически невозможно было совладать. Только у его мамы как-то получалось его приструнивать. Ну, на то она и мама.

Бакуго был довольно вспыльчивым, и любое слово, использованное к нему, могло получить бурю яростных эмоций. Но как бы то ни было, злым он не был. Лишь раздражительным очень, да, всего лишь раздражительным.

На других он не обращал внимание, ведь кто они, а кто он? Конечно, на них не стоит тратить своё время. Вместо этого можно пойти в очередной раз что-то почитать или потренироваться. Но, если на остальных он не обращал внимание, то с Деку всё обстояло куда сложнее. Этот чертов задрот выводил его из себя. Почему он, даже будучи без причуды, хочет стать героем? Вот не понять Кацуки это, и поэтому пытался выгнать дурь из его головы посредством избиений. А почему бы и нет? Просто Бакуго по-другому не умеет, он не умеет спокойно разговаривать со всеми, поэтому и бьет кого-то, когда его что-то не устраивает. В Деку его не устраивало всё. Буквально всё. Как можно после стольких избиений всё равно мечтать о героизме? Он не ясно выражается? Так Кацуки прямым текстом ему сказал, что без причуды он никто, и героем не станет. Да, это немного не то, что он хотел сказать, но суть-то одна и та же! Как можно так долго сопротивляться?!

В конце концов сам Деку уже стал, как бельмо на глазу. В толпе виднеется зеленая макушка? Так и хочется подойти, и подорвать её. Почему? Потому что раздражает!

Даже сегодня, когда он в своей обычной манере сказал, что будет один, кто поступит в U.A., появился этот придурок Деку! Сколько можно уже? Соответственно, Кацуки впал в ярость. Этот беспричудный болван решил бросить ему вызов, и кому? Бакуго! Он явно сумасшедший раз за все эти годы так ничего и не понял.

А потом взорвал его тетрадь про героев, чтобы в очередной раз показать, что ему стоит забыть про свои мечты о становлении героя. И конечно же не забыть поиздеваться над ним, напомнив, что шансов на получение причуды у него ноль. Вот так и живем.

С этими размышлениями Бакуго шел домой после учебы. До школы ему ходить не далеко, а Деку еще ближе. Поэтому ещё удивительным стало то, что спустя час после прихода домой его матери позвонила мать Изуку.

— Алло, Мицуки Бакуго? Это Инко Мидория. Твой сын сейчас дома? — голос женщины был обеспокоенным.

— Да, он сейчас дома, а что-то случилось?

— Изуку всё еще нет дома, я сильно переживаю. Его телефон не доступен, я уже несколько раз звонила ему. Не мог бы, пожалуйста, Кацуки пойти и посмотреть, не в школе ли он ещё? Пожалуйста… Такого ещё не было, если он не приходил домой, то обязательно звонил и предупреждал, а сейчас не спокойно мне…

— Хорошо, Инко, он сейчас пойдет и проверит.

— Что?! Я никуда не пойду за этим чертовым задротом! Пусть сам находиться! — Кацуки, что до этого нагло подслушал телефонный разговор мамы, влетел в комнату и в своей обычной манере закричал.

— Я сказала, ты пойдешь, засранец! Собирайся и на выход! — Мицуки не осталась в ответе и тоже начала кричать на сына.

— Старая карга! Я сказал, что никуда не пойду!

Телефонный звонок не был отключен, поэтому Инко вполне могла услышать их перепалку. Неожиданно послышался какой-то грохот и звук взрыв. Мидория аж подпрыгнула на месте. Ну и семейка, честное слово. Звуки на другом конце стихли и Инко с интересом прислушалась.

— Кацуки уже вышел, не переживай, он сейчас найдет твоего сына, — Мицуки говорила будничным голосом, будто ничего и не случилось.

— Ох, спасибо тебе огромное. Я буду ждать.

Телефонная связь прервалась, и мама Изуку тяжело вздохнула. На душе было тяжело, а плохое предчувствие не покидало её, а только с большей силой возрастало. Что-то явно было не так, и это беспокоило куда сильнее. Хоть бы с Изуку было всё хорошо…

***

Кацуки весь раздраженный возвращался обратно в школу. Этот ботан создавал одни проблемы. А сейчас его надо ещё идти и искать. Слабак. Раздражает.

— «Сдохни уже, дерьма кусок, ты никто и ничто. Лишь пыль у моей дороги! Агрх, раздражает!» — думал Бакуго, уже доходя до учебного заведения.

Время незамедлительно двигалось к 6 часам вечера. Солнце потихоньку приближалось к горизонту, окрашивая дома и деревья в мягкий розовато-оранжевый цвет. Облака на небе тихо плыли, не оставаясь обделенными закатным солнцем.

Кацуки завернул за здание и оказался как раз напротив школы. И так, и остался стоять. Вот он видит, как школьник с зеленой макушкой находился на крыше, а сейчас уже лежит на земле перед школой. Бакуго пробил холодный пот. Дыхание задержалось и потом стало рваным. Он не мог ступить и шага, парализованный только что произошедшим.

Кудрявая макушка окрашивалась в красный цвет. Земля вокруг неё приобретала багровый цвет и с каждой секундой лужа крови становилась всё больше, и больше.

Попробовав сделать какие-то движения, Каччан устремился к Изуку. Приближаясь он увидел легкую улыбку на его губах и уже неестественно блестевшие глаза.

Кацуки отчетливо почувствовал, как капелька пота скатывается по его шее. Он тяжело сглотнул и наклонился к телу Деку. Протянул руку и толкнул того в плечо. Не видя никакой реакции, он толкнул того в плечо ещё раз.

— Эй… Придурок, ты чего сделал?.. Деку! Просыпайся, паршивец! — Бакуго задрожал всем телом. Глаза непонятно защипало. — Вдохни ты и скажи, что жив, задрот! Как я должен по-твоему отчитываться твоей маме?!

Каччан ударил бездыханное тело по лицу. Как и ожидалось от мертвого — никакой реакции. Бакуго снова ударил того, но было бессмысленно. Изуку уже не проснется.

Неожиданно Кацуки вспомнил свои мысли по дороге сюда. Он ведь желал ему смерти, а немного ранее сам же посоветовал парню прыгнуть с крыши.

— Что ты… Ты же не настолько тупой, ч… чтобы прыгнуть с крыши, ради причуды?! Дурак! Задрот! Деку! З-зачем ты послушал меня, дерьма кусок?! Т-ты же никогда м-меня не слушал! З-зачем же сейчас… послушал?.. Я поэтому и бил тебя, потому что ты никогда не слушал и не прислушивался!

Кацуки ударила крупная дрожь и слезы начали литься из глаз. Он взял Изуку за голову и сильно сжал.

— А-А-А! — крик был громким и довольно неожиданным, по крайней мере так подумал он.

Отпуская голову Мидории, он только сейчас обратил внимание на его руку. Она была перевязана какой-то нитью и оттуда выглядывал кусочек бумаги. Рука сама потянулась к ней. Кацуки аккуратно достал листочек и развернул его. Там почерком Деку было написано небольшое письмо матери.

«Мама, я правда тебя люблю, очень сильно. Но моя мания к приобретению причуды сильнее моего желания жить. Я очень хочу её приобрести, поэтому иду на такой шаг. Прошу, не плачь, мам, если непоправимое всё-таки случиться. Я буду надеяться на такую глупую вещь, как перерождение. Аха… Я очень тебя люблю, мама. Поверь, это было необходимо… Спокойной мне ночи».

Накатила волна ярости. Как этот задрот посмел написать такое своей матери?! Он хотел довести её до могилы?!

— Агрх… Дерьмо!.. — Кацуки со всей силы ударил тело по животу. Причуду он не собирался использовать, мало ли что потом могли предъявить.

Внезапно тело Изуку начало истончать слабый зеленоватый оттенок. Он начал бледнеть на глазах и становиться всё более прозрачным.

Бакуго с удивлением посмотрел на одноклассника. В глазах появилась капелька надежды на то, что он был прав, и этого засранца появится причуда. Он потянул к нему руку, но на пол пути остановился, глядя в его глаза, которые с удивлением уставились на Бакуго.

Оба молча глядели друг на друга. Первым отошёл Кацуки.

— Придурок! Ты что вообще сделал, поганый кретин?! Задрот, дерьма кусок! — Бакуго замахнулся и уже собирался ударить кулаком парня.

Мидория по привычке закрыл руками лицо и голову, но ничего не почувствовал. Мельком взглянув на Каччана, удивился. Тот сидел и странно на него косился, держа руку сжатой в кулак, но всё равно не ударяя.

— Ч-что такое, Каччан?.. — Изуку испугался, что сейчас получит сильнее обычного и поэтому начал потихоньку отползать подальше от него. Кацуки не оставил это без внимания и тут же крикнул на него.

— А ну стоять, ботан!

Мидория испугано сжался и остановился. Состояние у него было странным, он почему-то не чувствовал боли от падения. Но что ещё страннее было то, что он вообще жив… А про сохранившуюся память вообще молчим.

Каччан вытянул руку, чтобы взять за воротник формы Изуку. Только вот воротник взял, а вот замахнувшийся кулак прошел мимо головы Изуку.

— А-а?! То есть? Что это было? П-почему я не чувствую тебя? Почему твой кулак прошел сквозь меня?! — Мидория испугано забормотал и руками пытался дотронуться до Кацуки.

С каждым движением его глаза округлялись, а застывшая на них влажность поблескивала в последних лучах солнца. Он со страхом посмотрел на друга.

— К-каччан!.. Что происходит? П-почему я не могу тебя дотронуться?!

— Заткни пасть, Деку! Ты сам пошёл на такой шаг, а вот теперь расплачивайся за свою вину!

— Н-но… А вдруг меня видишь только ты? Может, я стал призраком и теперь меня никто не сможет видеть?! — Изуку сжал пальцами форму на груди и сел на асфальт. Он хотел получить причуду, но теперь он пожинал плоды своего необдуманного поступка.

— Не мели чепухи. Вон смотри, ты можешь касаться вещей, вряд ли тебя никто не видит! — Кацуки чувствовал подступающее раздражение. Очень хотелось избить этого задрота, но вот ведь не задача, его коснуться нельзя.

Изуку уткнулся взглядом вниз и в памяти замелькали последние события. Вспомнились мысли о реакции Каччана на его смерть. Он мельком глянул на него и заметил покрасневшие глаза. Сейчас он сидел рядом с ним, положив руки на согнутые колени и похоже о чем-то задумался.

— Почему твои глаза красные? — всё же рискнул спросить Изуку.

— Завались, придурок!

— Каччан… — Мидория смотрел на своего друга и хотел что-то сказать, но свирепый взгляд быстро остудил его пыл.

Появилось резкое желание коснуться его, что было довольно противоречиво с его предсмертными мыслями о том, как бы хотелось избить этого взрывного парня. Но Мидория всё же пересилил себя и протянул руку. К их большому удивлению, Деку смог коснуться руки Каччана. Не было никаких отличий от живого человека. Рука теплая, слегка шершавая, твердая, как ладонь любого человека.

— В с-смысле? Неужели?.. — Мидория с надеждой посмотрел на Кацуки.

— Неужели это всё-таки моя причуда?..

Бакуго с сомнением посмотрел на него. Такое вряд ли могло произойти. Версия с призраком была правдоподобнее этой. Но воскрешение из мертвых? Пф, бред какой-то. Вот и Кацуки тоже так думал.

— Закрой свой поганый рот, Деку! Твоя мама звонила, искала тебя потому что её сын такой непутевый и бесполезный! А ты тут помирать собрался?! Вставай сейчас же, придурок! Тут надо прибраться, кровь слить и где твои кеды? И рюкзака не видно, — Бакуго сейчас был сам не свой, но привычные оскорбления всё так же говорил, так что можно было успокоится.

— Они на крыше. Ой… А где моя записка? Каччан, ты её не видел случайно? Она тут на ладони привязана была.

— Не знаю, о чем ты… — почему-то о записке он умолчал, хотя желательно было её отдать. Но по какой-то причине делать этого не хотелось.

— Ладно…

Через десять минут Мидория смог очистить асфальт от своей крови. Кацуки в это время пошел на крышу здания. Изуку хотел пойти с ним, но Бакуго нагло остановил его, мол, нечего ходить туда, мало ли ещё раз прыгнет и что ему придется говорить его матери?

Изуку понимал, что не это было причиной, а понял это когда Кацуки вернулся с его рюкзаком и кедами. Когда тот подошел практически вплотную, произнес:

— То, что здесь было, никто не должен узнать. Ты же не хочешь, чтобы это предалось огласке и те, кто хотят причуды, тоже прыгали с крыш? Ты же у нас тут героем собирался стать, бесполезный Деку. Так что останови массовое самоубийство таких неудачников, как ты.

Бросил его вещи на землю и зашагал домой, даже не попрощавшись. Было неприятно слышать эти вещи. Но как ни крути, Каччан прав.

— «Он прав, я не могу придавать это огласке. Скажу только, что моя причуда пробудилась позже обычного и всё», — с этими мыслями Изуку забрал свои вещи и в последний раз посмотрел в спину своего друга. Тяжело вздохнул и пошел домой к своей маме.

— «Я рад, что всё так обошлось, но… Такое ощущение, что я наоборот, лишился чего-то, а не получил. Хотя ощущение какой-то силы присутствует, внутри некая наполненность. Но что-то оборвалось, какая-то связь с чем-то или даже с кем-то. Я не знаю на сколько это важно, но думаю, сейчас не об этом надо размышлять, а о своей новообретённой причуде!» — эта мысль вызвала улыбку и стало чуть лучше.

Правда, никто не знал, что кое-кто ещё был свидетелем того, что произошло. Видел, что случилось до этого и после. Ни Изуку, ни Кацуки не узнают этого до определенного времени…