Это случилось 1 сентября.

«Конец лета, конец света». Так я думал раньше, еще в средней школе, но сейчас считал так по совсем другой причине. Конечно же, это было потому, что снова начинались собрания клубов. Как только я думал о том, что мне предстоит вновь оказаться в этом водовороте ссор и хаоса, то сразу же хотелось свернуться калачиком в постели с несезонной летней простудой.

Шла церемония открытия.

Нас всех собрали в спортзале, чтобы выслушать бессмысленную речь нашего директора. Каору похлопал меня по плечу сзади.

– Эйта, выглядишь измученным. В чем дело?

У моего лучшего друга на лице сегодня красовалась широкая улыбка. Его глаза сверкали, кожа блестела, и даже ресницы были длинные, как у девушки. Что он ест и во сколько ложится спать, чтобы так выглядеть? Если бы я опубликовал его метод, то сделал бы на этом целое состояние.

– ... каникулы закончились, так что, конечно же, мне грустно.

– Правда? А вот я, напротив, очень счастлив, потому что снова смогу видеться со всеми нашими одноклассниками, разве не так?

Каору был секретарем студенческого совета и имел множество друзей. Да и в нашем классе у него было много приятелей.

– Хмф! Умри, риадзю, ты мой враг! [1]

Каору похлопал меня по плечу и заерзал на месте, словно пытаясь поддразнить.

– Ты называешь меня риадзю? Как глупо, Эйта. Ты ведь даже больший риадзю, чем я, разве не так?

– Это еще почему?

– Потому что. Сам взгляни...

Каору нацелил свой взгляд на шеренгу людей справа от меня.

Я проследил за его взглядом, и случайно мои глаза встретились с глазами Химе, которая стояла в шеренге среди девушек класса B.

Ее рот с мягким восклицанием удивления был широко открыт, но она тут же опустила голову и спрятала свое лицо. Даже на расстоянии нескольких метров я видел, что ее уши и шея были полностью красными.

– Акисино-сан смотрела на тебя все это время. Неужели не заметил?

– ...

Я не заметил.

Но ведь на самом деле она не уставилась на меня, верно?... Скорее, она бормотала какое-то проклятье, да?

– И не только Акисино-сан. Посмотри-ка туда.

Я посмотрел, куда указывал Каору, и увидел, что Фуюми нацепила свою повязку члена дисциплинарного комитета и сейчас занята там, что инспектирует шеренги учеников. Проверяя форму и прически студентов, она иногда поглядывала на меня.

Когда наши глаза встретились, она подмигнула, и мне почему-то показалось, что я услышал «па~ча»...

– Ха-ха-ха, это определенно флирт в стиле А-тян.

Даже если Каору и смеялся, то я заставить себя засмеяться способен не был.

Потому, что другие члены дисциплинарного комитета тоже смотрели на меня.

«Если бросишь нашу подругу, мы тебя не простим!»

Я чувствовал, что колющие взгляды, царапавшие мне спину, были наполнены подобными угрозами. Люди, имевшие по поводу меня подобные намерения, были самой могущественной фракцией в старшей Хане, они были дисциплинарным комитетом, который потенциально мог стать моим врагом...

– Хотя первой была все же «она».

Даже несмотря на то, что он не произнес имени, я мог догадаться, о ком идет речь.

Я посмотрел на шеренгу девушек класса E; конечно же, впереди всех стояла и смотрела на меня Чива.

Она улыбнулась и легонько мне помахала. Я не мог отреагировать иначе, как помахать в ответ, но затем она...

Я.

Люблю.

Тебя.

Сильнее.

Всех.

Беззвучно прошептала она своими губами.

Я поспешно отвернулся, но...

– Эй, Эйта, ты покраснел?

Каору спросил это с улыбкой, но мои щеки продолжали становиться все краснее и горячее.

Черт! Я же должен придерживать своих взглядов Анти-романтика!

– Ч-что этой с ней!? Она, что, не понимает, где находится!?

– А что в этом плохого? Она же просто выражает свою любовь, разве не так, Эйта?

– У меня есть девушка! Что я должен делать!?

Выпалил я, но вдруг понял кое-что очень странное.

Первоначальной причиной, по которой Масузу и я подписали этот «контракт поддельной парочки», было то, что эти отношения должны были оградить Масузу от признаний парней.

Но разве теперь я не использовал оправдание «у меня есть девушка» для того, чтобы сдерживать атаки Чивы, Химе и Фуюми?

С тех самых пор я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь признавался Масузу, поэтому само по себе оправдание «фальшивой пары», несомненно, было очень эффективным. Но что случилось со мной?

Несмотря на то, что у меня уже была девушка, также были и девушки, которые не хотели сдаваться. Как мне с ними справиться? Неужели стать геем – мой единственный выход?

– Эйта, вон т-там.

Каору позвал меня дрожащим голосом, и я обернулся, чтобы посмотреть. Мой взгляд пересекся со взглядом Масузу, стоящей в шеренге по диагонали справа сзади от меня.

Хотя на ее лице и была написана дружелюбная улыбка... ее сжатые руки подрагивали, не в состоянии скрыть дрожь тела.

Так же, как и Чива ранее, она шевелила губами, не издавая ни звука.

Не!

Смотри!

На!

Других!

Девушек!

... Произнесла она эти прелестные слова.

Честно говоря, в это верилось с трудом, но моя девушка вела себя даже беспокойнее, чем подруга детства или бывшая девушка. О моей «невесте» сейчас говорить не будем.

– Кажется, сила Нацукавы-сан выросла с прошлого семестра, – боязливо произнес Каору.

– Да, но в основном это касается лишь силы ее ревности.

– Сегодня встреча клуба после занятий?

– ... Да.

Вчера вечером Масузу отправила мне сообщение: «Завтра ты обязан прийти, чтобы обсудить наши планы на следующий семестр!»

Если все соберутся в клубной комнате, учитывая текущий настрой, то все выльется в большую драку, наверняка ведь, да?

Возможно, кто-то даже принесет с собой кухонный нож. Или даже нож Рэмбо... [2]

Если это случится, то спасаться будет поздно.

– Эй, Каору, у тебя с собой есть экземпляр «Джампа»? [3]

– Я забыл взять домой те, что оставил в шкафчике, так что сейчас там должно лежать две штуки.

– Большущее спасибо! Можешь дать их мне попозже?

Чем толще, тем лучше. Это увеличит мои шансы на выживание.

Даже если все это перерастет в разборку с ножами и мечами – я все равно должен оставаться мужчиной!

♦

Я беспокоился зря.

– Наконец-то новый семестр – так давайте позволим «Объединению девушек для саморазвития как увлечения» вновь проявить себя!

Масузу заявила об этом в нашей клубной комнате, где мы собрались после уроков. Три девушки ответили ей восторженными аплодисментами.

Чива переводила взгляд с одного лица на другое:

– Похоже, что сегодня здесь собрались все наши члены! Здорово!

– Я тоже чувствую себя счастливее, когда мы все вместе. Это умиротворяет.

– Хе-хе-хе, мне тоже потихоньку начал нравиться этот клуб!

У Химе и Фуюми на лицах были широкие улыбки. У них было такое хорошее настроение, что меня это откровенно пугало.

– Ребята, что с вами? Есть какой-то особенный повод?

– Ох, Эйта-кун не доволен? Мы же все воссоединились.

– Ну, не то чтобы...

Я тоже энергично приветствовал такие вот мирные клубные мероприятия, но не мог отделаться от мысли, что происходит что-то еще.

– Ах да, Э-кун, почему у тебя такой большой живот?

– А!? Нет, он нет, это...

Я подложил два экземпляра «Джампа» под рубашку, так что был немного похож на беременную женщину.

– Эйта, ты беременен?

– Как бесстыдно, сколько месяцев? Кто отец?

Химэ и Фуюми сделали парочку безосновательных заключений. Конечно, я не был беременен и уж точно не собирался рожать.

– Нет, конечно, я просто так вот положил книги, которые позаимствовал у Каору, они были слишком тяжелые для моего рюкзака, ха-ха-ха.

Под непонятными выражениями лиц четырех девушек я достал журналы из-под рубашки и выложил их на стол.

– Ну, если Эйта-куну подобное нравится, то нечего об этом и говорить. Сегодня мы вновь начинаем клубную деятельность.

Масузу написала большими буквами на доске.

Занять первое место на юбилее старшей школы Ханеноямы!

– Занять первое место...?

Это был не экзамен или спортивное соревнование, так что я не совсем понял.

– Неужели Э-кун не понимает? В годовщину основания нашей школы будет составлен рейтинг выступлений каждого из клубов.

– И кто будет судить?

– Будут голосовать посторонние люди не из школы. После того, как все выступления закончатся, бюллетени подсчитают. Говорят, все это очень интересно и волнительно.

Ясно. Похоже, нашей школе очень нравятся такие вот оживленные мероприятия.

– Но разве мы можем выступать? Нас же всего пятеро.

– Вот почему мы начнем думать об этом прямо сейчас. Давайте подумаем вместе.

Масузу посмотрела на всех собравшихся и мило улыбнулась:

– Даже если в нашем клубе не так много членов, это не будет проблемой. Если мы будем работать вместе как команда, то никому не проиграем. Объединим силы и выйдем победителями.

– О-объединить силы и работать вместе?

Я не мог не переспросить.

Куда подевался тот наполненный ссорами и хаосом клуб, как они вообще смогли найти в себе такие слова, как работа в команде и объединение сил? Даже у шуток есть пределы.

– Да! Чтобы выиграть, у нас должна быть крепкая связь!

«Хаа, это странно...»

– Мы – самая храбрая команда, и крепкая связь – ключ к победе!

– Пока мы пятеро работаем вместе, то у нас все будет хорошо, верно?

Так говорила не только Чива. По какой-то причине даже Химе и Фуюми казались действительно взволнованными.

– ...

Что произошло с этими девушками?

Почему они говорят о таких вещах, как работа в команде и объединение сил?

– Ребята, сегодня вы ведете себя совсем иначе.

Чива вопросительно склонила голову:

– Иначе? Как так?

– Может быть, я не должен этого говорить, но я не думал, что отношения между всеми вами такие хорошие.

– Все это в прошлом.

Сказав это, Масузу подняла вверх подвеску, которая свисала с ее телефона.

Словно сговорившись, Чива и остальные тоже достали свои и показали их мне.

– Э-кун, а где твоя?

– Ах, да.

Поскольку меня об этом попросили, я тоже достал телефон с прицепленной к нему подвеской.

– После поездки «Объединения девушек» в летний лагерь у нас у всех теперь крепкая связь.

– Мы собираемся сконцентрировать всю нашу силу. Наша цель – быть милыми и популярными!

– Чтобы стать выдающимися женщинами, мы должны рисковать жизнью в битве!

– Хе-хе, если я стану нашим тренером, то проблем не будет!

Четверо из них посмотрели друг на друга с улыбкой на лицах, а затем они перевели взгляды на меня.

– Эйта-кун, пожалуйста, дай нам напутствие.

– Н-напутствие!?

– Что-нибудь вроде «Боритесь!» или «Вперед...!»

Поскольку Масузу попросила меня, выбора не было.

– Д-давайте сражаться, да...

– Да!... ♪

Четыре женщины подняли кулаки в воздух.

Я чувствовал, что все шло как-то наперекосяк, но, по крайней мере, хорошо, что они так дружны теперь.

... хорошо ведь, правда?

♦

После этого началось непосредственное обсуждение будущих дел. Стоило мне отлучиться на минутку в уборную, как в коридоре меня тут же догнала Масузу.

– Ой! Ч-что ты здесь делаешь!?

Не заботясь о последствиях, Масузу обняла меня сзади и втолкнула в пустой класс.

– Ты снова говорил с другими девушками, так ведь?

– О чем ты говоришь!?

– Ты наговорил с ними тысячу тридцать восемь слов.

– Это пугает!

Что случилось с этой девушкой? Она говорила все более и более странные вещи.

– Хочешь сказать, что я не могу поговорить с Чивой и остальными? Это абсурд. У «девушки» никак не может быть такой власти.

Когда я это произнес, на лице Масузу появилось удивленное выражение и она, казалось, наконец опомнилась.

– ... Я не хочу заставлять тебя делать что-то настолько экстремальное. Просто у меня болит в груди, когда ты разговариваешь с другими девушками...

Я глубоко вздохнул.

– Почему тебя это так сильно беспокоит? Ты же знаешь, что я твой ненастоящий парень.

– Я больше не понимаю себя.

Масузу отвела от меня взгляд, и ее плечи жалобно опустились.

– В последнее время я все меньше и меньше понимаю саму себя. Я знаю, что любовь бессмысленна, но когда я рядом с тобой, то чувствую, что мне нужны все эти свидетельсколюбовные штучки. Когда я одна, моя голова проясняется, и я начинаю ненавидеть себя... но как только вижу твое лицо, все начинается сначала.

Ее болезнь была действительно тяжелой.

Масузу искренне любила меня – это было бы простое объяснение. Но самое страшное было в том, что все было вовсе не так.

Точнее, как сказала сама Масузу, это было больше похоже на «запуталась, пытаясь играть влюбленных».

– Не переусердствуй с этим. Если ты будешь относиться к этому слишком серьезно, то так только еще больше запутаешься, верно? Это как быть обманутым человеком, которого ты пытаешься обмануть.

– Мм...

Я вдруг подумал о кое-чем.

– Эй, почему бы тебе не произнести «Кидо Эйта – мой фальшивый парень» десять раз?

– ... Если я это сделаю, можно будет обнять тебя разочек?

Л-ладно.

– К-конечно! Пустяк, о чем речь.

Масузу наконец-то улыбнулась.

– Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой фальшивый парень. Кидо Эйта – мой...

Как раз, когда она собиралась произнести это в десятый раз, снаружи раздался шум.

Это был звук столкновения чего-то со стеной, отчего стекла окон задрожали.

Кто-то был снаружи!

– Кто здесь!?

Я быстро открыл дверь и вышел в коридор, но человеком, которого я обнаружил, была...

– Фальшивый парень. Что это значит?

Акисино Химе.

Химе закрывала рот руками, ее глаза были широко открыты, а сама она прислонилась к стене, чтобы не упасть.

Похоже, она не поняла, что уже уперлась в стену, и продолжала пытаться отступить, несмотря на отсутствие прогресса. Каждый раз, когда она делала шаг, она соскальзывала все больше... пока, наконец, не осела на пол.

– Х-химе! Это, ну...

– Фальшивый парень. Что это значит?

Я не мог ничего сказать и поэтому просто безмолвно стоял.

– Что случилось, Эйта...!?

Масузу вышла вслед за мной из класса, но вздрогнула, увидев Химе, и замерла на месте.

Обычно у нее всегда были всевозможные оправдания для любого случая, но сейчас ее губы застыли, словно были заклеены клеем как запечатанное письмо.

Я всегда знал, что этот день, в конце концов, наступит, но никогда не думал, что это будет сегодня.

... Правда о нас (о нашем притворстве), наконец, была раскрыта.

[1]   Риадзю – человек, довольный своей социальной жизнью, противоположность хиккикомори.

[2]   Нож для выживания, популяризированный в фильмах о Рэмбо.

[3]   Имеется в виду Shonen Jump... и тот совет, который он получил ранее.