Том 3. Если это и правда конец ~Время суда~

6.

… Что я помню, так это залитую кровью ленточку.

В тот день Сильвия отправилась в театр с целью развеяться. Слышала, этот поход не был запланирован заранее, скорее, в тот день она действовала спонтанно.

Но так было лишь с точки зрения самой Сильвии.

Для кого-то другого то могло быть не столько непредвиденным, сколько вполне ожидаемым событием.

К примеру, что, если бы примерно тогда кто-то сказал: «Почему бы тебе не выбираться из особняка отдохнуть время от времени?». Сестра, те несколько дней перед поездкой проведшая в постели по болезни, наверняка с радостью последовала бы его совету.

Сильвии, всегда покорно остававшейся в стенах особняка, могли сказать, что это может пагубно сказаться на её теле.

Как это дитя само однажды упоминало, ей разрешали только читать и гулять.

Слуги никогда не говорили больше необходимого перед своими господами, и, прежде всего, у них была своя работа. В каком бы приоритете для них ни стояла Сильвия, они не могли проводить с этим ребёнком дни напролёт.

И даже если выходила на прогулку, ей дозволялось разве что походить по особняку или саду. Если так было с самого детство, то несложно предполагать, что ей, должно быть, уже наскучили знакомые пейзажи.

Когда она, часто проводившая время за сном, высказала желание прогуляться в город, окружающие, вероятно, не стали останавливать её насильно. Можно время от времени, думаю, стоит позволить ей хотя бы это, – в таких мыслях не было бы ничего странного.

Но, полагаю, это тоже было на руку тем, кто инсценировал трагедию [убийство с целью ограбления].

Во второй жизни я ещё не знала ни о тайне рождения Сильвии, ни об обстоятельствах её жизни, потому предположила, что целью преступления было не навредить Сильвии, но привести к падению меня, невесту Солея.

Признаться, уверена, что и это не было ошибкой.

Случившееся могло стать уникальной возможностью для человека, что счёл меня помехой.

Воспользовавшись гибелью Сильвии, он пытался превратить меня из невесты Солея в преступницу.

…Но первопричина была другой.

Я думала только о себе, а потому и не смогла прийти к правильному ответу. Хоть и пришла к выводу, что не являюсь в этой истории персонажем даже второго плана, всё равно считала себя ключевой фигурой случившегося.

– … Скажи, что должно случиться с Сильвией? – Солей, спустившийся с кареты первым, уже в привычном жесте протянул мне руку.

Если б не обстоятельства, лицо бы у меня, пожалуй, расслабилось от такого простого действия. Мне было несложно представить собственную реакцию. Я положила пальцы поверх его ладони, и он осторожно их сжал.

Для Солея это был естественный жест вежливости джентльмена, каким он без малейших колебаний удостоил бы любую женщину. Так что он быстро отвёл от меня взгляд и огляделся по сторонам.

Возможно, именно мой рассказ о происхождении Сильвии и вынудил его быть настороже.

Он обвёл взглядом густой лес из широколиственных деревьев и, как бы между прочим, проверил небо.

Я вспомнила, как в одной из моих жизней вскоре после нашего бракосочетания он отличился в качестве рыцаря. Я также помню письма, которые он писал мне в тот период, когда рыцарский орден, к которому он был причислен, выдвинулся в экспедицию.

Те письма были короткими и холодными. Написанными строго по делу, без каких-либо эмоций.

Помню, как дорожили теми письмами как сокровищем.

– Откуда ты знаешь, что жизнь Сильвии находится под угрозой? – Солей вдруг повернулся ко мне лицом, и его взгляд заострился. Может показаться, что в его глазах гнев, но, полагаю, он просто волнуется.

Для него эта ситуация, должно быть, стала полнейшей неожиданностью.

Пускай по его лицу тяжело что-то прочесть, вероятно, в душе он был растерян. Нет, возможно, на деле так и есть. Он всё ещё учащийся Академии, просто начинающий, так называемый ученик рыцаря. Полагаю, он с самого детства учился владению мечом, но вряд ли хоть когда-то принимал участие в настоящем бою.

Может, меня смутило то, насколько зрелым он выглядит, но наша с ним разница в возрасте составляет всего-то два года.

В детстве мне казалось, что эти два года разницы в возрасте были как огромная стена, однако.

Теперь, повзрослев и прожив множество жизней. Я понимала, что хоть мужчину передо мной было уже не назвать ребёнком, но ещё только-только на пороге к взрослой жизни.

То, как он пытался защитить меня за своей спиной, тем временем внимательно наблюдая за окружающей обстановкой, безусловно заслуживало доверия.

Но он всё ещё дворянин, как и я, нуждающийся в чьей-то защите. В конце концов, это существование, коему требуется полная и абсолютная защита. И то, что, несмотря на это, он не утратил своего подобающего джентльмену поведения, лишь больше поражало.

Коли таков результат воспитания, получаемого нами с самого детства.

Несложно видеть, насколько хорошо мы были [сделаны].

Не потому ли его привлекла Сильвия? Дитя, не отдававшее и малейшей искусственностью.

– Я могу сказать лишь то, что [знаю] это.

Мягкий ветерок ласкал мои щёки, а деревья шелестели листвой. Бесчисленные листья тёрлись друг о друга, будто делясь тревожными сплетнями.

Подняв глаза, я увидела несметное множество птиц, летевших под солнцем, ещё ярко сиявшем в небесной вышине.

В обычном случае я бы не сочла всё это чем-то необычным. Но их тёмные тени лишь усиливали дурное предчувствие.

– Говоришь как прорицатель, – не зная, куда идти, шедший впереди Солей постоянно оглядывался на меня, не выпуская моей руки. Я не возражала идти впереди него, но он явно был такому не рад.

На поясе у него висел меч.

Обычно даже учащиеся рыцарского дивизиона Академии редко когда носили с собой мечи в городе. Академию посещали аристократы, потому нужды в них не было изначально. За пределами школы же щитом им служат слуги и эскорт.

Вот почему происходящее сейчас так необычно.

В особняке, когда сказала ему, что возникла чрезвычайная ситуация и мне необходима его помощь, он, казалось, опешил. Но, видимо, по моему облику о чём-то догадался.

На вопрос о том, при нём ли меч, он легонько склонил голову набок, но после кивнул.

Признаться, это было сродни авантюре: откуда мне было знать, последует ли Солей моим указаниям?

Он не задавал слишком много вопросов.

Для кого-то вроде меня, что, просто находясь рядом с Солеем, не мог ослабить бдительности, его поведение было попросту удивительным. Казалось странным то, что мужчина, ныне державший меня за руку, тот самый [он] из моих прошлых жизней. Сколько бы раз я ни начинала заново свою жизнь, он неизменно любил мою младшую сестру.

Но на сей раз что-то изменилось, определённо.

– Сильвия… это правда, что на неё кто-то нацелился.

Сомневаюсь, что Солей верит в такие вещи, как гадание. Поэтому мой голос неизбежно ослаб, стихнув до шёпота.

– Я вовсе не ставлю под сомнение твои слова, – Солей глянул на меня с необычайно серьёзным видом, на миг на его губах заиграла лёгкая улыбка. Тяжело сказать, всё-таки его лицо редко когда меняло своё выражение. Но, думается мне, он наверняка пытался меня успокоить.

В карете я, конечно, ни словом не обмолвилась о том, что уже не в первый раз проживаю эту жизнь.

Тем не менее я без утайки рассказала ему всё, что знала о родителях Сильвии. Я также рассказала ему о том, что на самом деле было сказано в популярном в наши дни романе; он наверняка и не предполагал такого.

Пускай для меня всё это имело смысл, для него, вероятно, прозвучало слишком надуманным.

Назови он мои слова «полнейшим бредом», и мне было бы нечем парировать. Но.

– Так что от меня требуется?

– … Как я уже ранее говорила, если просто защитите Сильвию…

– А после?

– Э?

– Если поступлю как ты говоришь, что тогда сделаешь ты?

Мы шли вперёд, пробираясь сквозь густую траву. Я уже знала, куда идти.

Тогда, …после известии о гибели моей младшей сестры, меня тотчас арестовали, потому деталей происшествия я не знала. Я слышала разве что как тюремщик бурчит себе под нос в попытке скрасить время. А поскольку я умерла в тюремной камере, полагаю, инцидент был окончательно похоронен во тьме. В первую очередь потому, что интерес у общественности вызвал разве что кровавый конфликт двух сестёр, своего рода забава.

Никому не было дела до правды.

Пожалуй, даже Солей был в их числе.

По-видимому, уверовав в то, что я завидовала, приревновала к сестре и в принципе так её ненавидела, что даже пошла на столь отвратительное преступление.

Вот почему он осудил меня и добился моей смертной казни. Пожалуй, он был единственным, кто был вовлечён в разбирательство и мог раскрыть правду.

Но любовь к моей младшей сестре и ненависть ко мне ослепили его.

Начиная со второй жизни я делала всё, что в моих силах, дабы предотвратить это происшествие. В конце концов, та трагедия более ни разу не повторилась, и мне так и не довелось узнать, что же на самом деле имело место быть в день гибели Сильвии.

Однако кое-что я помнила, а именно место, где была найдена моя сестра.

Девушка, отправившаяся в город посмотреть спектакль, была найдена в месте, мимо которого никак не могла проехать на обратном пути в особняк.

… Верно, в этом самом лесу.

Слышала, наша семейная карета, в которой ехала моя младшая сестра, перевернулась неподалёку отсюда. Сопровождавшая её личная горничная была найдена мёртвой внутри, а весь багаж – украден. Потому и было решено, что нападение было делом рук грабителей.

Сильвию же обнаружили далеко от кареты. Преступники забрали лишь это дитя, унесли подальше от дороги и лишили жизни в глубине леса.

– … Господин Солей, в опасности Сильвия. Не я. Поэтому я буду, – я собиралась вновь сказать всё то же «в порядке», но мои слова прервала его крепко сжатая ладонь.

– Не думаю, что в порядке, – пробормотал он, всё ещё глядя вперёд.

Интересно, какое лицо было у него на этих словах? Я уставилась на его аккуратно подстриженный затылок, но он так и не обернулся.

Хоть под ударом была и Сильвия, чувство было, будто кто-то преследовал нас самих.

Удивительно, но, кажется, этот лес посещало куда больше людей, чем я предполагала. То, по чему мы шли, бездорожьем не было. По периметру росли высокие деревья, а меж ними петляла охотничья тропа.

– … Что там, впереди?

Пускай с тех пор, как мы вошли в лес, минуло не так уж и много времени, казалось, будто мы гуляем целую вечность.

– Ты знаешь? – вдруг Солей остановился и обернулся. Солнце светило ярко, и в его лучах его глаза смотрели на меня, будто бы пытаясь что-то прочесть по моему лицу. Но, видимо, не вышло, потому как он тихонько вздохнул.

Мы какое-то время стояли, глядя друг на друга; в тот момент мне казалось, будто мы одни на всём белом свете. Понимала, что сейчас не время для подобного, но вместе с тем думала и о том, что жалко упускать момент.

Шелест деревьев, шум колышущейся травы, прохлада обдувающего ветерка.

В мире, где больше не было ничего, мы были наедине друг с другом. Почему-то это сводило с ума.

В день, когда я впервые повстречала Солея, мы прогуливались по саду дома маркиза. Как и сейчас, он шёл впереди, а я следовала за ним. Я не могла не испытывать удручающей беспомощности от того, как мы то приближались и отдалялись, то отдалялись и приближались.

Разница лишь в том, что теперь мы держались за руки.

Быть может, мне наконец было дозволено идти в ногу с ним.

Оно здесь – то, чего я страстно желала получить.

Но я знала, что было бы ошибкой сейчас тянуть к нему руки.

Будто бы в подтверждение, вдалеке раздался пронзительный крик.

Пускай мы здесь оказались впервые, я знала, где это дитя: извилистая охотничья тропа вела нас прямиком к месту назначения.

– … Господин Солей,

Мне даже окликать его было незачем: его глаза были глазами человека, готового идти в бой.

Я зашагала вперёд, рассекая собой лившиеся меж деревьев солнечные лучи. Сейчас не время беспокоиться о том, как бы не издавать лишнего шума. Не успела я продраться сквозь сорняки, вытянувшиеся до роста телёнка в холке, как моим глазам открылся ясный вид.

Густо росшие громадные, будто наперекор друг другу, деревья вдруг поредели, и голубое небо раскинулось над ними, будто зияющая дыра. Сравнительно ровная площадка заросла невысокой травой.

– … Кто-нибудь, кто-нибудь, помогите…!!! – думаю, она не могла толком говорить от ужаса. Быть может, она и пыталась кричать, да только крики её были слишком уж ненадёжны.

– … Сильвия! – позвала её я, и тут же задохнулась. Поддавшись эмоциям, я бездумно выкрикнула имя сестры. Я закусила губу, осознав собственную ошибку. Но времени на это у меня не было: взгляд человека, пытавшегося унести мою младшую сестру, обратился к нам.

– Илия…, отойди! – Солей тут же выхватил меч и встал по диагонали передо мной.

Там было трое мужчин, один из них нёс мою младшую сестру, перекинув её через плечо как багаж.

Стояли не настолько близко, чтобы дотянуться до нас, но достаточно, чтобы рассмотреть их лица. Если повысить голос, можно будет даже отчётливо услышать слова.

– … А-а, жалость-то какая. Успели вовремя?

Ситуация была напряжённой.

Но это неуместно лёгкое заявление принадлежало одному из наших противников. Шедший впереди мужчина с улыбкой склонил голову. Уверена, я не единственная была потрясена до глубины души, завидев знакомое лицо: это было сродни удару по голове.

Нет, скорее. Полагаю, Солей был растерян больше моего.

– … Почему, – даже сзади я почти наяву слышала, как гулко застучало его сердце.

Ту-дум, ту-дум, – билось быстро, будто вот-вот взорвётся, так, словно били в набат. Думаю, мне не померещилось то, как по его спине пробежала дрожь.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041d\u0430\u0431\u0430\u0301\u0442 \u2014 \u043e\u043f\u043e\u0432\u0435\u0449\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0438\u043b\u0438 \u0442\u0440\u0435\u0432\u043e\u0436\u043d\u044b\u0439 \u0441\u0438\u0433\u043d\u0430\u043b \u0434\u043b\u044f \u0441\u0431\u043e\u0440\u0430 \u043d\u0430\u0440\u043e\u0434\u0430, \u043f\u043e\u0434\u0430\u0432\u0430\u0435\u043c\u044b\u0439 \u043e\u0431\u044b\u0447\u043d\u043e \u0443\u0434\u0430\u0440\u0430\u043c\u0438 \u0432 \u043a\u043e\u043b\u043e\u043a\u043e\u043b, \u0431\u0438\u043b\u043e (\u0437\u0432\u043e\u043d\u0438\u043b\u043e, \u0441\u0442\u043e\u0440\u043e\u0436\u0435\u0432\u0443\u044e \u0434\u043e\u0441\u043a\u0443 \u0438\u043b\u0438 \u043f\u043b\u0438\u0442\u0443), \u0440\u0435\u0436\u0435 \u0431\u0430\u0440\u0430\u0431\u0430\u043d\u043d\u044b\u043c \u0431\u043e\u0435\u043c."
}
]
}
]
}
]
}

– Почему, …

Над головой прощебетала маленькая птичка. Её беззаботный крик прозвучал так неуместно.

– Сай, – Солей назвал имя того мужчины. Его голос эхом отдался в моих ушах. Позабыв даже моргать, я смотрела на его лицо.

Черты его лица были такими же плавными, как и в нашу первую встречу на заднем дворе Академии. И вместе с тем на его губах застыла не внушающая доверия улыбка. Такая же, какую он демонстрировал при нашей встрече в столовой. Он всегда вёл себя весело, жизнерадостно. И всё же продолжал высказывать резкие слова, не теряя притом своей приветливой атмосферы.

Сайон Топиаш.

Именно так сей человек с глазами цвета индиго представился мне в нашу первую встречу.

– … Почему, спрашиваешь? Мои причины в двух словах не объяснишь. Если бы пришлось выбрать какую-то одну причину, я бы сказал, что у меня есть то, что я хочу защитить.

Карета, в которой должна была ехать Сильвия, перевернулась неподалёку от леса, как и в мою первую жизнь?

И камеристки, сопровождавшей мою младшую сестру, здесь тоже нет.

Одна жизнь уже была потеряна.

От этого факта по коже у меня побежали мурашки, а вены на шее болезненно запульсировали.

– Помогите…, помогите,

Самый крупный мужчина, стоявший сразу за Сайоном, нёс на себе Сильвию. Пускай она была стройнее обычной девушки, на то, чтобы поднять человека, потребовалось бы немало усилий. Но его тело не дрожало, он не казался уставшим. Более того, казалось, он скучал. Вопреки ситуации он безмятежно зевал.

– Я был бы рад, если бы ты тихо жила в особняке до самой своей смерти. Тогда бы и мне не пришлось так поступать, – он сдвинул брови с таким выражением лица, как если бы сам был в беде, отчего у меня возникло чувство, будто это мы поступили неправильно.

– … Вы… это про Сильвию? – осведомилась я, и он утвердительно кивнул.

– Уж не знаю, насколько вы, ребята, знаете об обстоятельствах малышки Сильвии, но… нет, что за лица, так вы уже обо всём в курсе? – ху-ху, – он тихонько рассмеялся, после чего вздохнул. Его дыхание, казалось, эхом отдалось у меня в ушах. – В настоящее время моя страна пребывает в очень опасном положении. На днях скончалась Её Величество Королева, а поскольку детьми она была обделена, в королевской семье встал вопрос престолонаследия. …Многое произошло, если честно.

В том, как он пожимал плечами, было нечто странное. Казалось, будто он шутить.

Уверена, не меня одну сие зрелище ужасно пугало.

– Как бы то ни было, страна раскололась надвое: тех, кто желает упразднить монархию, и тех, кто хочет её сохранить. В такой ситуации…, если она, малышка Сильвия, выйдет в свет… Будут крупные неприятности.

Слишком большие, – продолжил он, но словно наперекор его голосу вскричала моя младшая сестра: «Старшая сестра!!! Господин Солей!!! Помогите…!».

Её голос обрёл силу куда большую, нежели раньше.

Моя младшая сестра, которую всё ещё удерживали в руках, не могла поднять глаз, но, видимо, ясно слышала наши с Солеем голоса.

– Малышка Сильвия. У тебя такой милый голос, но сейчас, пожалуйста, будь добра помолчать.

Тш-ш, – сказал он, будто пытаясь её успокоить. В его жестах не было той жестокости, что свойственная людям, творящим злодеяния.

– Опусти её на землю, – велел Сайон кому-то – кажется, своему соотечественнику, – гораздо тише. – У Её Величества Королевы была младшая сестра. Она уже давно умерла… Мгм, верно. Она была твоей матерью, малышка Сильвия.

Понимаете, что я имел в виду, говоря о проблемах? – спросил он.

– Начнём с того, что она мешает нам одним тем, что жива.

Солнечный свет отражался в его глазах, сощуренных в лёгкой улыбке.

Мне казалось, на свету его глаза совсем чёрные. Но в ярких солнечных лучах его глаза, чей цвет я поначалу приняла за индиго, оказались тускло-фиолетовыми.

На что указывал этот цвет, так это…

– … Малышка Сильвия, тебе наверняка тяжело это принять, но уже одним своим существованием ты представляешь угрозу нашей стране.

Лицо застывшей в оцепенении Сильвии тут же побледнело.

Это дитя ничего не знало о своём происхождении. Но вполне возможно, что Сайон уже успел всё ей рассказать.

В каком опасном положении она оказалась? Знала ли об этом она?

В глазах Сайона, бросившего взгляд на лицо моей младшей сестры, не отражалось никаких эмоций.

Солнце ещё не померкло, но, казалось, его глаза перестали отражать свет.

– Вот почему я решил заставить тебя исчезнуть, – произнёс он с улыбкой на устах.

Восприняв сказанное как сигнал, стоявший рядом с Сайоном мужчина зажал локтем шею Сильвии, удерживая её, в то время как другой поднял свой меч.

Спокойно текущий воздух словно сгустился в твердь, отчего у меня перехватило дыхание.

Возможно, настолько сильную жажду крови они излучали.

– А-а, к слову. Нас не трое.

Почему бы и тебе не показаться? – на словах Сайона среди деревьев у них за спиной показалась фигура.

Именно тогда я поняла, что солнце начало потихоньку клониться к горизонту.

Тень, падавшая у моих ног, немного поблекла. Свет и тьма начали сливаться, стирая границы между собой.

– Эй, что чувствуешь? Солей. Не поделишься? – он подпустил в свой голос насмешливую интонацию. Говорил под стать первоклассному актёру. – После предательства друга.

Скрывался ли он до сих пор, или же просто только что вернулся откуда-то ещё?

Растворившаяся во тьме фигура обрела чёткие очертания и вскоре показала нам лицо.

Его невероятные рыжевато-каштановые волосы были мне знакомы.

Он всегда был подле Солея. Так было в каждой из моих жизней.

Полагаю, они звали себя друзьями на всю жизнь. И были верны своему слову. Я знала, что они всегда оставались лучшими друзьями.

Эти отношения не претерпевали изменений даже после нашей с Солеем женитьбы. …Так и должно было быть.

Но я помню.

Как он сказал в той затхлой тюрьме.

– Ты дура. Самая настоящая дура. …Неважно, как сильно ты стараешься, тебе не по силам бросить вызов Судьбе.