Том 3. Если это и правда конец ~Время суда~

3.

Мне было так больно, что, казалось, разодрали грудь, и я скорчилась на полу, не в силах стоить.

Я слышала, как эхом отдаются лишь мои собственные рыдания. Больше ничего. Не было слышно ни дыхания, ни шелеста одежды.

– … Старшая сестра?

В столь тихом, безмолвном мире сей голос упал будто поплавок на поверхность воды.

Поначалу я было решила, что мне лишь показалось, но я определённо слышала тот прекраснейший голос, произнёсший «старшая сестра». Я подняла глаза и обнаружила Сильвию по ту сторону открытой двери.

– Сестра, что случилось?

Открыла ли она дверь без разрешения, или же горничная, заметив чьё-то присутствие, попыталась проверить в коридор? Как бы то ни было, не успела я оглянуться, а сестра уже была там, собираясь ступить в комнату.

– Сильвия, не входи. Возвращайся в свою комнату, – велел ей отец со строгим видом, какой, вероятно, Сильвии никогда прежде не показывал.

Я думала, Сильвия испугается, но она не оробела, лишь в любопытстве склонила голову набок, глядя на меня. Её, пожалуй, никто и не ругал никогда, ведь что бы она ни делала, ей, в крайнем случае, просто бы дали строгий, но честный совет, так что, кажется, она и предположить не могла, что однажды станет объектом гнева отца. Быть может, поэтому она без колебаний вошла в комнату.

– Сильвия, не входи, – но голос матери тоже не возымел должного эффекта.

Не удостоив никого вниманием, моя младшая сестра подошла прямо ко мне, сидевшей у окна в большой комнате.

Солнце уже зашло, и снаружи проникал разве что лунный свет. Даже в подобный день небо было чистым и безоблачным.

– … Не подходи близко, – отдал приказ отец чуть более низким голосом, но его взгляд был обращён не на Сильвию, а на меня.

Пускай шла ко мне именно Сильвия, его слова адресовались отнюдь не этому дитя.

Красивая и хрупкая, казалось, сломается от малейшего прикосновения. Моя младшая сестра всегда была такой.

Неужто он подразумевает, что такой, как я, не дозволено к ней приближаться?

Хик, – горло раз за разом издавало один и тот же звук, и я крепко схватилась за шею обеими ладонями, гадая, что же не так. Больно. Но лучше не стало.

Я поняла, что то были мои всхлипы.

Я хотела спросить, почему он сказал так, но слова не шли. Затем… «Почему?» – присев, осведомилась у отца Сильвия.

Когда она опустилась напротив меня, её распущенные серебристые волосы мягко всколыхнулись перед моими глазами.

– Почему мне нельзя подойти? Отец. Старшая сестра ведь плачет.

– Сильвия, пожалуйста, уйди. Зачем ты вообще сюда пришла?

– Сегодня день осмотра у врача. Вы забыли? Я была у себя в комнате, но пришёл Моррис и позвал с собой доктора. Я думала, кто-то заболел, но он сказал о травме…

– … Вот как, понятно. И ты пришла узнать, что случилось?

– Да, именно.

– Ты такой добрый ребёнок.

– Но почему?

– Ты о чём?

– Почему доктор до сих пор не осмотрел старшую сестру? Он уже давно в коридоре ожидает.

– …

– Вообще-то, её стоило бы показать врачу до меня. Эй, почему? Отец.

– Сильвия,

Моя младшая сестра, всё ещё на коленях, приблизилась ко мне и медленно протянула руки.

– Не трогай!

– Не трогай…!

Мы с отцом вскричали почти одновременно. Но Сильвия, как и ранее, ничуть не засомневалась и обвила руками мои плечи. Я попыталась вывернуться, но она обняла меня так крепко, что и не верилось, будто это моя хрупкая сестра. Нежно, но с достаточной силой, чтобы пресечь малейшее сопротивление.

– Почему? Почему нет? Отец. И Вы, матушка, почему? Почему бездействуете? Старшая сестра ведь плачет. И она ранена. Потеряла много крови. Так почему же? Почему бездействуете? Почему оставили её сидеть здесь, вот так?

Почему, почему, – вновь и вновь спрашивала она, как малое дитя, но в её голосе явно слышались нотки подозрения.

– И на губах кровь…, неужели кто-то ударил Вас? Эй, старшая сестра. Что вообще произошло?

Ни отец, ни мать не отозвались. Они молчали, с тяжёлыми лицами глядя на Сильвию.

Должно быть, она решила, что ничего от них не добьётся. Потому как на сей раз моя младшая сестра склонила голову в попытках заглянуть мне в лицо. Моё искажённое выражение отразилось в её невинных глазах.

– Сильвия,

– … Что-о? – когда я позвала её по имени, её фиолетовые глаза мягко сощурились. Глаза у неё смотрели жизнерадостно, как у котёнка. Быть может, она намеренно сделала такое лицо в попытке меня успокоить. Таков был изначальный нрав Сильвии.

Поскольку её любили, защищали, проявляли заботу, она сама могла любить, защищать и лелеять точно так же. Без какого-либо умысла, ничего не ожидая взамен. Моя младшая сестра всегда без колебаний протягивала руку помощи.

За все мои нескончаемые жизни Сильвия поступала так неоднократно.

Вначале, верно. Всё началось в конюшне.

Могу сказать, что тот единственный момент определил всё случившееся со мной в дальнейшем. В тот самый день я и приняла решение заботиться о своей младшей сестре.

В тот раз…, рядом со мной была моя личная горничная, а за ней – камергер. Они были гораздо ближе ко мне, нежели проходившая мимо Сильвия. Но когда лошадь, испугавшись моего падения, встала на дыбы, одна лишь Сильвия бросилась мне на выручку.

Если со мной что-то случится, ни камеристка, ни камергер не уйдут безнаказанными. К этому должны быть готовы все, кто пребывает на службе у знати. Но в тот момент они опустили руки.

… Я ничем не смогу ей помочь, – любой человек с маломальским опытом мог принять такое же решение. Коли есть вероятность быть вовлечённым в беду, вполне естественно попытаться этого избежать.

Причина, по которой в тот раз Сильвия без колебаний выступила вперёд, заключалась в её юности и неспособности оценить ситуацию рационально. На самом деле, спаслась я только потому, что конюх натянул поводья, а не благодаря вмешательству Сильвии.

Но. Тем не менее, это дитя никогда не колебалось перед тем, как протянуть мне руку помощи.

В одной из моих жизней моя младшая сестра пыталась разыскать меня, проданную в бордель.

С тех пор, как я сбежала из особняка, прошёл не один год. Ал рассказал мне, что всё это время она не переставала меня искать. Признаться, даже после становления частью дома маркиза, её преданность делу просто поражала воображение.

Я уже умирала, потому и не могла принимать здравых решений, отчего даже эта её доброта казалась мне бесполезной.

Когда я просыпалась посреди ночи, сестра была возле моей кровати, вязала. Когда наши взгляды встречались, она улыбалась шептала, что волновалась, поскольку у меня был жар. Её нежный голос перекликался с голосом моей матери. Хоть мать никогда не вела себя со мной так, мне казалось, будто рядом со мной сидит именно она. Даже несмотря на то, что этот человек так ко мне и не пришёл, до самого конца.

Даже сейчас порой я вспоминаю ласковые руки младшей сестры.

Отец и матушка, делившие со мной одну кровь, всякий раз отрекались от меня, бросали меня. Но моя младшая сестра, имевшая со мной лишь половину общей крови, никогда от меня не отказывалась.

Сестра была единственной, кто и бровью не повёл на мой потрёпанный вид, когда я пала до уровня дешёвой проститутки.

А тем, кто остановил то дитя, без колебаний попытавшееся протянуть ко мне руку, был никто иной, как Солей.

– Сильвия, Сильвия, я…, дорожу тобой.

– Да, знаю.

Как-то я объясняла Ворону, что факт нашего соперничества в любви был вовсе не поводом не дорожить ей.

Это чувство по-прежнему неизменно.

– Но я забрала баночки с чаем, которыми ты так дорожила.

– … Вот как? – рука сидящей сестры мягко гладила меня по спине, обнимая. Нежно, ласково, снова и снова. – Почему? – спросила Сильвия без малейшего намёка на осуждение в голосе.

Похоже, ей просто было любопытно.

На похоронах матушки моя младшая сестру вслух заявила, что я вовсе не тот человек, что мог бы пойти на подобное. Содрогаясь всем своим телом, она кричала.

– Илия, прекрати, – прервала мать душераздирающе рыдавшую меня.

Через плечо сестры я видела, как она откинула одеяло и пыталась встать с постели.

Пытается к нам подойти? Помогая матери, отец решительно повелел: «Илия, отойди от Сильвии».

Он наверняка уже знал о том, что я забрала из комнаты сестры чайные листья. Я несколько рассеянно смотрела на родителей, державшихся за руки. Не знаю, что за отношения были у них сейчас. До попытки суицида матери я и на миг не сомневалась в том, что их связали узы любви.

Я мечтала о том, что, после брака с Солеем, мы станем точно такой же парой.

– Старшая сестра, почему? Почему ты забрала мои вещи? – спросила Сильвия, не обратив внимания на родителей. Матушка издала неописуемый возглас.

– … Так ведь это нечестно, – наружу просочились слова, каких я сама не ожидала. – Так ведь, почему? Почему, почему…, Сильвия? Почему всегда лишь ты, Сильвия?

Любима родителями, избрана Солеем, имеет шанс на счастье.

Почему всегда только Сильвия? И,

– Старшая сестра?

Почему лишь моя сестра не отказывается от меня до самого конца.

Даже я сама хочу оставить на себя все надежды в череде этих жизней. Но младшая сестра всегда стремилась спасти своим чистым, пожалуй, даже святым сердцем.

Конечно, бывали случаи, когда она меня предавала. Мертвенно-бледная Сильвия, беременная ребёнком Солея. Никогда не забуду, как она выглядела тогда.

Но правда и в том, что во множестве инцидентов она пыталась всячески мне помочь.

Таковая моя младшая сестра, и я раз за разом её теряла.

– Сейчас же прекрати! Илия! – повысила голос мать и схватила меня за руку. Но в ответ прикрикнула Сильвия: «Это Вы прекратите, матушка!». Её свирепые слова не на шутку испугали мою мать. Уверена, никогда прежде Сильвия против неё не бунтовала.

– Сестра, она плачет…,

Когда я подняла глаза на её лицо, увидела, что и Сильвия была в слезах.

– Так почему никто даже не пытается ей помочь…!!!

Добрая Сильвия. Моя милая младшая сестра. И всё же этот ребёнок отнял у меня самое дорогое.

Хочу её любить. Хочу её любить. Я знаю, что должна её любить. Ведь она моя единственная младшая сестра. Сумей мы прожить рука об руку, и эта жизнь наверняка бы была прекрасной.

Матушка осторожно отпустила мою руку, отдёрнув свои дрожащие пальцы.

– … Сильвия, я хотела дорожить тобой.

– Сестра?

– Всегда… этого хотела.

– Что такое?

– Но… не могу.

Я взяла в ладони маленькое личико Сильвии. Залитая кровью правая рука оставила на её щеке алые разводы.

– Я, …, не могу… тебя полюбить.

Помню, как на пороге смерти моя мать раскрыла мне свои сокровенные чувства. Сказав, что никогда меня не любила, она выплюнула кровь, как если бы то был грех, смерти подобный.

Мать, что призналась дочери, делившей одну с ней кровь, в том, что так и не смогла её полюбить.

Думая о матери, что на глазах у дочери, которую ей стоило бы обнять, так и не смогла протянуть к ней руки…

Возможно, и я не лучше.

– Прости, Сильвия…, прости, но я… не могу… тебя любить, – моё горло издало громкий всхлип. – Я…, не могу… тебя полюбить…

Когда мы посмотрели друг другу в глаза, и я выпалила правду, возникло чувство, будто горло мне забил ком крови.

Ты, что пыталась одарить меня любовью, но забрала у меня всё.

Крупинки света зародились в фиолетовых глазах Сильвии и скользнули по её щекам. Её вечно прекрасные глаза омрачила печаль. Напряжённые губы слегка подрагивали.

Она положила свои маленькие ладошки поверх моих, касавшихся её щёк, и тихо пробормотала. Её голос звучал настолько слабо, что, казалось, вот-вот растает в воздухе.

– Знаю.

Знаю… уже давно, – таковы были слова.