Том 2. Если это и правда конец

10.

В конце концов, мне только и оставалось, что наблюдать за выходом моей младшей сестры.

Я просто наблюдала, как если бы то было событием в далёком мире. Без вставленного слова, без возгласа внимания – я просто [существовала] там как украшение.

Будь то спектакль, я рукоплескала бы явлению главной героини, но, к сожалению, это была реальность.

Я могла лишь наблюдать за тем, как эта чересчур прекрасная история разворачивалась у меня на глазах.

Не думаю, что хоть кто-то заметил мой направленный на сию сцену взгляд.

Вероятно, я всегда буду играть роль персонажа второго плана.

Но, быть может, я не персонаж этой истории и даже не сторонний её наблюдатель.

– Я услышала, господин Солей с кем-то обедает, – вдруг появившаяся в столовой Сильвия с этими словами смущённо потупила взгляд.

Солей и Сайон не сводили с неё ласковых взглядов.

– А-а, понимаю! Так ты услышала, что Солей решил отобедать с кем-то ещё, и пришла посмотреть на лицо этой женщины!!! – его весёлый возглас показался мне несколько наигранным.

Чистый голос Сайона эхом разнёсся по столовой, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Я услышала, господин Солей с кем-то обедает, – так сказала Сильвия. Сайон же просто повторил её слова.

И пускай содержание сказанного не сильно-то и отличалось, то, как именно оно было произнесено, произвело несколько иное впечатление.

Фразу Сайона было бы впору принять за сарказм, но достаточно взглянуть на его лицо, чтобы понять: он просто её дразнил.

Кроме того, сцена их взаимодействия была очень трогательной, отчасти потому, что целью шутки была именно Сильвия.

– … В-вовсе нет, я ни о чём таком не думала…! – щёки Сильвии густо заалели, она потупила взгляд, отрицая сказанное Сайоном.

Вряд ли все уловили суть их разговора, однако отовсюду донеслись голоса, только и вторившие: «как мило».

Признаться, моя сестра и правда была очаровательна. Настолько, что даже люди одного с ней пола, казалось, не могли не испытывать к ней влечение.

Если кто и не замечал за собой подобного, то, наверное, разве что я сама.

Все расплывались в улыбках, едва завидев Сильвию.

Было в ней что-то такое, что вызывало у всех страстное желание её защитить.

С момента появления Сильвии [этот мир] и я были разделены.

Мир, где существовали Сильвия, Солей и Сайон, растворился в дымке по ту сторону стекла.

Медленно делая вдох и выдох, я крепко сжала кончики пальцев.

Если бы подняла кулак, наверняка бы смогла разбить стекло. Пробраться по ту его сторону наверняка не составит особого труда.

Но я буду единственной, кого поранят осколки разбитой стеклянной стены.

Тем не менее, уверена, что винить в том они будут именно меня. Станут порицать в том, что нарушила их сладкий мир и покой.

В конце концов, их бессердечные слова ранят только меня, а они, разумеется, даже не поймут, что причинили мне боль.

Я сжала губы, так и норовившие изогнуться дугой. Я чуть не рассмеялась, настолько это было нелепо.

Тем не менее я продолжала наблюдать за ними как ни в чём не бывало.

Их троица же продолжала весело смеяться друг над другом, даже не замечая моего взгляда.

Начнём с того, что сам факт, что Солей обедал с неизвестной женщиной сомнительного происхождения, был попросту абсурден.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u99ac\u306e\u9aa8 \u2013 \u0438\u0434\u0438\u043e\u043c\u0430, \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043b\u043e\u0448\u0430\u0434\u0438\u043d\u0430\u044f \u043a\u043e\u0441\u0442\u044c\u00bb. \u041e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u043a\u0430 \u0441\u043e\u043c\u043d\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u043d\u043e\u0433\u043e \u043f\u0440\u043e\u0438\u0441\u0445\u043e\u0436\u0434\u0435\u043d\u0438\u044f."
}
]
}
]
}
]
}

– … Но я очень рада. Так значит, Вы были со старшей сестрой, – моя младшая сестра подошла к стулу, где сидела я, наклонилась и сощурилась, будто всматриваясь мне в лицо.

Она уже должна была понять, что напротив Солея сижу именно я. Так какой был смысл так утруждаться проверять и лицо?

Холодное дыхание Сильвии коснулось моей щеки.

Увидев, сколь глубокое облегчение она испытала, я небрежно отвела взгляд. Это было невыносимо.

После поступления в Академию Сильвия наконец начала понимать, что значило для мужчины разделять трапезу с женщиной, не связанной с ним помолвкой.

Вот почему, что, если Солей действительно обедал с [неизвестной женщиной]?

Сильвия, несомненно, опечалилась бы.

Но лишь тем, что мужчина, в которого она была влюблена, трапезничал с другой, а до меня ей не было бы никакого дела.

Уверена, она бы ни в малейшей степени не задумалась обо мне, не выказала и намёка на беспокойство.

Возможно, она никогда не задумывалась о моих чувствах как его невесты.

Могла даже и не вспоминать о моём существовании.

Сказав, что рада, что здесь была именно я, она подразумевала именно то, что сказала.

Раз оппонентом оказалась я, она испытала так называемое [облегчение].

Не знаю, признаёт ли она меня соперницей в любви, но вряд ли считает меня врагом достаточного серьёзным, кого следует опасаться.

Даже не зная, каковы чувства Солея, думаю, она понимала, что по крайней мере он не испытывал их ко мне.

Инстинктивно, но она могла так судить.

… А-а, почему.

Почему я так хорошо понимаю чувства Сильвии.

Мы, сёстры, никогда не сможем сблизиться.

Будущего, в котором мы могли бы идти по жизни вместе, рука об руку, просто нет.

– … Почему бы тебе не присесть к нам? – предложил Солей тихим голосом, поддерживая течение оживлённого разговора.

В том не было ничего особенного, совершенно естественное предложение.

Его голос показался мне приятным и нежным. Таким же, как и всегда, но вместе с тем немного другим.

Я была здесь единственной, кто заметил это отличие.

Кончики пальцев, державших вилку, слегка дрожали, но я сжала их крепче, чтобы никто не заметил.

Я боялась, что все решат, будто я злюсь на неё и выражаю это шумом во время еды, как это было не так давно.

Возможно, именно присутствие постороннего в лице Сайона и помогло мне справиться с ситуацией гордо спокойней обычного.

Чужие взгляды всегда напоминали мне о моей миссии.

Моё [положение] невесты старшего сына дома маркиза всегда вынуждало меня [играть].

Сохранять самообладание, даже если растеряна.

Вести себя спокойно, даже если взволнована.

Даже когда грустно – не показывать этого, поступать правильно, как подобает благородной леди.

Это несложно, ведь эту роль я играла из раза в раз в своих повторяющихся жизнях.

Поэтому, полагаю, мне удалось улыбнуться так, что никто и не догадается о моих сокровенных чувствах.

– Благодарю за приглашение, – сказала Сильвия с радостной улыбкой. Она бросила в мою сторону взгляд, и я улыбнулась в ответ.

Мне даже хватило самообладания обратиться к младшей сестре, кажется, выглядевшей немного смущённой:

– Как твоё самочувствие, всё в порядке?

Наверное, всё потому, что я так выразилась. Сильвия согласно кивнула и сама заговорила: «… Да, это так, а Вы, старшая сестра, тоже …».

Уверена, она всё ещё обеспокоена произошедшим вчера вечером.

Но тот факт, что я едва не утонула в ванной, должен был остаться в секрете. Тотчас поняв свою ошибку, Сильвия с «а» в панике покачала головой.

Она сожалеюще шепнула «прошу прощения» тихим, будто комариный писк, голосом, напоминая обруганного родителями ребёнка.

Стоило Солею это увидеть, и на краткий миг на его лице проступило угрюмое выражение.

Его взор быстро сдвинулся на моё лицо, и, хотя он явно не знал всей картины, у меня возникло ощущение, будто он безмолвно меня обвинял.

Притворившись, словно не заметила его неодобрительного взгляда, я произнесла: «Всё в порядке, Сильвия. Не переживай», но всё же не смогла стереть нависшее над столом неприятное ощущение.

– Что, в чём дело? – в конце концов, именно Сайон тут же радостно заглотил наживку.

Сильвия неловко подняла голову и сказала: «нет, ни в чём» с обеспокоенной улыбкой.

– Когда ты так говоришь, мне становится лишь любопытнее, – «да, да?» – Сайон запросил одобрения у Солея, многозначительно скривив губы.

– … Это действительно пустое, – высказалась я в попытке защитить Сильвию, но почему-то среагировала именно она. «Простите меня, старшая сестра», – пробормотала она, её стройное тело съёжилось пуще прежнего.

Я же не на неё злюсь, так почему она сделала такое лицо?

Я всего лишь удивилась, но, когда бросила взгляд на её миниатюрное личико, Сайон меня укорил: «Ну-ну, не стоит делать такое лицо».

Я знала, что его слова определённо были адресованы мне.

Однако не припоминаю, чтобы выказала выражение, как если бы делала выговор.

Неужто я выглядела так, будто прожигаю её взглядом? Конечно, это не было моим намерением.

Будь здесь прежняя я, и я бы так рассердилась, что тут же стала возражать.

Так несправедливо было обвинять меня в том, чего я не делала.

Однако теперь я понимала, что подобным я саму себя поставлю в невыгодное положение.

Я сделала пару коротких вдохов и выдохов в попытке изгнать жар, скопившийся в области живота.

Тем самым я буду выглядеть так, словно раскаиваюсь или подавлена.

Мне казалось, то был единственный способ спастись от пронзительных взглядов окружающих.

Солей, напротив, с невероятным изяществом двигал ножом и вилкой, не удостоив меня своим вниманием.

Неужели ему совсем не интересен наш разговор?

Нет, не так. Вероятно, для него не имела значения [я].

– Ну же, ну же, уверен, Солею тоже очень любопытно, верно?

Чересчур оживившемуся Сайону Солей лишь тихо ответил: «Может, хватит уже?», после чего с выдохом добавил: «Продолжишь так себя вести, и Сильвия не сможет поесть».

Он произнёс это так, будто высказался ради одной только Сильвии.

На сей раз я не смогла сдержать смешка.

Резкий «пф» не укрылся от Солея.

Видимо, его наблюдательность проявляется лишь в такие моменты.

– Илия?

Моё сердце сжималось всякий раз, как он произносил моё имя.

В какой-то из моих жизней он перестал звать меня по имени.

Называл меня «ненавистной», выкрикивал оскорбления в мой адрес, проклинал: «никогда тебя не прощу» и разбивал мне сердце своим пронзительным взглядом.

Хорошо помню, как он смотрел на меня тогда.

Многое я уже и не вспомню, но никогда не истлеют воспоминания о том, как Солей от меня отказался.

Даже если не хочу вспоминать, даже если хочу забыть, я просто не смогу вычеркнуть из своей памяти.

Захлестнул тошнотворный смех, к нему примешалась неописуемая печаль, и моё лицо стало выглядеть так, будто я смеялась сквозь слёзы.

Я подняла глаза, и мой взгляд встретился с обращённым ко мне взглядом Солея.

На миг его глаза широко распахнулись, но он тут же отвёл взгляд.

…Как ни в чём не бывало.

Думаю, это правильная реакция. Таким он был обычно.

В отличие от тех моментов, кои он проводил рядом с Сильвией, сейчас он ничем не отличался от своего ежедневного облика.

Ненормальна скорей уж я, что, видя его таким, считаю, что лучше уж так, чем если бы он бросался в меня резкими словами.

– И всё-таки? Что же такого произошло? – всё ещё не желая отступать, Сайон наклонился вперёд, к Сильвии, заглядывая ей в лицо, и я обратилась к нему: «Вы перешли границу, будьте добры перестать доставлять этому дитя неудобства».

То вышло почти бессознательно.

Просто Сильвия, казалось, легонько насупилась.

И я среагировала на её лицо, словно пробудившее во мне желание её защитить.

Однако на мои слова отозвался один из учеников, сидевший за соседним с нами столом.

Не могу сказать, как долго, но, кажется, он внимательно прислушивался к нашему разговору.

– … Слухи не врут, свирепая женщина.

Звучало так, словно он произнёс это вслух без раздумий.

Вот почему я поняла, что то были его настоящие мысли.

Голос, который, казалось, был лишь разговором с самим собой, не обращённым к кому-то конкретному, растворился в неясном шуме столовой. Но его эхо отчётливо отдавалось в моих ушах.

Потому что я знала: слова эти были адресованы мне.

Все люди чувствительны к направленной на них злобе.

Я глянула на лица Сайона, Солея и Сильвии в желании узнать, заметил ли кто-то ещё, но их интерес, казалось, переключился на что-то другое.

Я слышала, как Сайон в шутливой манере высказывался об обучающихся рыцарского дивизиона.

Их небрежное отношение, казалось, так и говорило, что им и дела никакого до меня нет.

И вновь мир распался надвое.

– … Илия? – где-то минут за пять до окончания обеденного перерыва Солей наконец заметил, что со мной что-то не так.

Хоть он не проявил ни малейшего внимания к до сих пор хранившей молчание мне, но, наверное, просто не мог не окликнуть сидевшую, потупив глаза, невесту, на которую его взгляд упал по простой прихоти.

Он всегда был таким. Всегда был и будет моим [надлежащим женихом].

– Нет, ничего…

И я тоже буду оставаться для него удобной невестой.

Хоть и знала, что то были пустые отношения без надежды на спасение.

Я потеряла желание пытаться что-то исправить, у меня не осталось иного выбора, кроме как просто принять реальность.

Чего добилась я прошлая? А что насчёт меня, бывшей до неё? А та, что была ещё раньше?

Добилась ли я вообще чего-нибудь хоть в одной из своих жизней?

Я проживала их с целью быть рядом с Солеем, или, быть может, чтобы уберечь себя от несправедливого конца.

Но был ли в этом хоть какой-нибудь смысл?

Что бы я ни делала, мне не удастся завоевать сердце Солея.

И пускай я поняла это уже давным-давно.

Я не в силах забыть ту маленькую ручку, едва коснувшуюся меня тогда.

Рука Солея, наверное, была для меня тростинкой, травинкой, веткой, корнем дерева.

С самого моего детства окружающие меня люди считали, что лишь Сильвия важна.

Мне всегда казалось, что я тону.

Вот почему, наплевав на то, как буду выглядеть со стороны, я боролась и тянулась за чем-то вроде мусора, плававшего на поверхности водной глади.

Поскольку я тонула в толще воды, можно сказать, у меня просто не осталось выбора, кроме как вцепиться в что-то подобное. Пускай, даже схватив его, я всё равно бы не смогла вытащить из воды голову.

Ведь даже если бы ухватилась за корень дерева, обрубок корня ни за что бы не смог поднять меня на поверхность.

Бесполезно хвататься за травинку.

Тем не менее, погружаясь на дно, я просто не могла не цепляться хоть за что-нибудь.

Не могу сказать, хотела ли я вообще спасения. Но мне было слишком страшно тонуть в одиночестве.

Я осторожно обхватила обеими ладонями маленькую, крошечную травинку, прижала её в груди.

Я чувствовала, что по ту сторону булькающей водной глади отражалось что-то важное.

Но теряла сознание, так и не сумев определить, что именно это было.

Потому что так было лучше.

Лучше ничего не знать… так… было лучше.