Том 1. Сон, который видит Солей этого мира.

1.

«Тусклый цвет железа», – сказала она, потупив взгляд.

«Волосы как у старухи».

Я открыл было рот сказать, что это не так, но слова не шли.

Против воли я усмехнулся: «И правда».

Услышав это, она вновь опустила глаза, и лишь на губах заиграла лёгкая улыбка.

Конечно, она не обрадовалась.

Но и не думаю, что ей было грустно.

Верно, это сравнение. Её лицо, казалось, так и говорило, что она изначально не питала никаких надежд.

Хоть и знал, что должен её поправить, нужные слова не приходили на ум.

... Я сплю. Да, именно так, уверен.

Потому что это не я.

Поверить не могу, что причинил ей боль. Как бы я посмел вынудить её сделать такое лицо?

Это просто не могу быть я.

«Родителям претят мои блёкло-зелёные глаза, больше похожие на вялую листву», – со смехом добавила она. Испустив лёгкий выдох, она отметила, что и мне они вряд ли нравятся.

Для стороннего слушателя это может показаться не более чем шёпотом изливаемыми пустыми жалобами. То, что можно с лёгкостью пропустить мимо ушей.

Однако вскоре я понял, что она и не ждала от меня опровержения.

Не искала его.

Хоть и притворилась, что спрашивает, на деле не нуждалась в моём ответе. Как будто для неё было естественно, что я соглашусь.

Я пытался было спросить, зачем ей так себя принижать, но с губ слетел лишь вздох. Совершенно неосознанный вздох, сдержать который я не сумел.

Нехорошо, – подумал я, но уже не мог забрать его назад.

Она, похоже, сумела его расслышать, и, ничуть не удивившись, лишь раз закрыла глаза, после чего посмотрела на меня, не отводя взгляда.

Эти глаза, будто вобравшие в себя все до последней капли света, полностью переворачивали её собственную оценку.

Я никогда не считал их цвет выцветшим зелёным.

Он, конечно, бледен, но под разными углами начинает играть лёгким оттенком янтаря.

Мне казалось, то был единственный во всём мире цвет, несравнимый ни с каким другим.

Почему-то всякий раз, как ловил на себе её взгляд, чувствовал удовлетворение. Ощущал себя неотразимо хорошо.

Мне всегда казалось, что её глаза обладают непередаваемо загадочным цветом.

Но я никогда не выражал этого словами, и пускай мне казалось, что сейчас самое время, губы лишь глотали воздух, не в силах сказать и слова.

…Может, я под влиянием некой силы, о которой не имею представления?

Нет, неправда. Это сон, именно поэтому я не могу двигаться как пожелаю.

Я должен сказать. Нужно сейчас же выразить это словами.

Иначе я потеряю её сердце.

Но пусть я знал это, язык не двигался, будто пришитый.

– А-а, уже так поздно. У меня урок этикета. Господин Солей, прошу, наслаждайтесь. Смотрите, это дитя уже здесь.

Проследив за её взглядом, я увидел миниатюрную девушку с мерцавшими серебристыми волосами, шедшую в нашу сторону с улыбкой на губах.

На чаепитии, устроенном в графском саду, было лишь два места расположенные друг напротив друга.

Возможно, Илия изначально не собиралась занимать его.

В самом деле, лёгкое приветствие и несколько минут диалога, и вот она уже собралась уйти.

… Почему?

Разве это чаепитие не было организовано для нас – тебя и твоего жениха?

Только я собрался это сказать, как девушка – [это дитя] – подошла прямо ко мне.

Её взгляд был прикован не к родной сестре, но к её жениху, ко мне.

Даже под этим взглядом моё сердце не дрогнуло… Не должно было, но почему-то на устах заиграла улыбка.

Я не рад. Это даже не смешно. Но я не мог не чувствовать счастья. Не смог сдержать улыбки.

Я будто опьянел.

– … Давно не виделись. Как твоё здоровье? – губы, которые я едва мог считать собственными, выражали девушке слова заботы.

А тем временем расстояние между мной и Илией лишь неумолимо росло, но я даже погнаться за ней не мог.

Я был не в силах и пальцем ноги пошевелить, меня будто колом вбили в землю.

– Сегодня моё состояние гораздо лучше. У меня даже температуры нет, – девушка потупила взгляд будто бы в смущении, её щёки слегка заалели; длинные ресницы отбрасывали тени, пряча фиолетовые глаза.

А-а, какая жалость, – вдруг ни с того ни с сего поймал себя я на этой мысли и чуть наклонился, чтобы заглянуть в эти глаза.

В её ясных, удивлённо моргнувших глазах отразилось моё глупое лицо, и я резко отстранился, будто бы получив толчок.

… Нет. Не в этих глазах.

Не в этих глазах я хочу видеть своё отражение.

– … Старший брат…?

– … Разве я не говорил? Полагаю, ещё слишком рано звать меня [старшим братом]. Поэтому, давай…

Ты будешь звать меня по имени, – кажется, откуда-то издалека донёсся сладкий шёпот, отчего у меня разболелась голова.

… Что… это.

Что, чёрт возьми, я несу?

Мне дурно.

Кажется, меня сейчас вырвет.

– … Господин Солей? – на меня устремился полный страсти взгляд.

Казалось, я уже где-то видел эти глаза, но я так и застыл в оцепенении, не понимая, почему она смотрит на меня так.

Нет, эта мысль длилась всего мгновение, и, хоть и поколебался, вскоре я нежно коснулся её худого плеча.

– Не хочу, чтобы ты снова слегла с болезнью. Тебе стоит присесть, – с моих уст слетел сладкий голос, смешанный со вздохом. Мой собственный голос, но звучал почему-то издалека. В хриплом, больше похожем на шёпот голосе звучала нотка страсти, и это было так жутко, что по коже у меня поползли мурашки.

«Большое Вам спасибо», – без колебаний сказала она, и я наблюдал, как она садится на выдвинутый мной стул, отмечая, что изначально там должна была сидеть Илия.

Я даже не погнался за ней и теперь мог лишь гадать, что теперь у неё на уме.

Тем времени эта девушка, младшая сестра Илии, счастливо улыбалась за разговором со мной.

…Сильвия. А-а, и правда. Она моя… Моя…?

– … И вновь примите мою благодарность, господин Солей.

Её тонкие волосы, что, казалось, растают от малейшего прикосновения, танцевали на ветру.

Стоило мне взглянуть на её волосы и сказать, что они подобны шёлку, она улыбнулась и ответила, что горничные тщательно за ними ухаживают. Словно в том не было ничего особенного.

«Я тоже ими горжусь», – добавила она, и её щёки восхитительно заалели.

Думаю, её красота, кою всё сравнивают с таковой у феи, была вовсе не обманчива.

– Могу я узнать, за что именно ты меня благодаришь?

– … Я искренне благодарна Вам… за то, как Вы ко мне добры. Без Вас, господин Солей, родители не разрешили бы мне даже чаю выпить в саду. Что мои родители, что старшая сестра слишком меня опекают. Они считают, я заболею от простого ветерка…

Даже детский жест надутых щёк не умалял её очарования.

– … К сожалению, твои родители и Илия не единственные, кто думает так.

– Господин Солей, Вы тоже?

– А-а, верно.

– Вот… значит, как…

– Но я также считаю, что Вам необходимо время от время сменять обстановку. Чаще выходить на улицу. Цвета неба, ощущение земли, аромат воздуха, возможность встретиться с людьми и поговорить, – всё это куда прекраснее, чем может показаться на первый взгляд. По крайней мере, это подарит тебе волю к жизни.

Сильвия, слушавшая мои слова с искренним внимание во взгляде, пробормотала, прослеживая слова: «Волю… к жизни».

После недолгой паузы она уставилась на меня сверкающими глазами:

– … Не могли бы Вы? Дать мне волю к жизни.

– М?

– Не [кто-то], а именно [Вы], – сказала эта девушка с мечтательным ликом.

Её фон украшали крупные, во всю цветущие розы – как слышал, выращенные матерью сестёр.

Она ждала ответа; её кожа была столь бледна, что виднелись вены, слегка подкрашенные синим.

И вновь слова сложились сами собой, против моей воли.

– … Разумеется, Сильвия.

Я стану твоим старшим братом.

Всего минуту назад я отрицал, говоря, что слишком рано звать меня [старшим братом], но мой голос бесстыдно набрал высоту. Я подумал, будет замечательно, воплотись это в жизнь как можно скорее.

Даже задался вопросом, было ли большее счастье, нежели стать надеждой Сильвии продолжать жить.

Лицо Сильвии лучилось от радости, и, наблюдая за ней, я ощутил, как мои собственные губы растянулись в улыбке в ответ.

Что за фарс, – хоть и задавался этим вопросом, тем не менее желал, чтобы это мирное время длилось вечно.

Как бы ни старался, я мог быть лишь её [зятем].

Но если я смогу быть рядом с ней, с Сильвией, не сомневаюсь, этого будет более чем достаточно.

… Нет, неправда. Почему? Я бы никогда не подумал о подобной глупости.

Потому что… я.

Я жених Илии.

– Э-эй, Солей. У твоей невесты в последнее время дела идут неважно, – завёл со мной разговор мой друг во время тренировки по фехтованию.

Он был тем другом, что говорил со мной в открытую, хоть обычно меня и сторонились ввиду моего высокого статуса.

Мы с ним были знакомы с детства и потому хорошо друг друга знали.

– … Неважно?

– Ходят слухи, она проверяет каждую женщину, что пытается с тобой сблизиться.

– … Что?

– Ой? Так ты не знал? Вся Академия говорит об этом. Мол, лучше держаться от тебя подальше, ибо все боятся ревности твоей невесты, – мой друг пожал плечами с горькой улыбкой. «Женская ревность – страшная вещь», – добавил он.

Я склонил голову в неловкости от услышанного, не совсем веря, что слухи ходят именно о моей невесте.

Мне нечем было их опровергнуть. Всё же я не так уж хорошо был осведомлён о каждом действии Илии.

Но та Илия, которую я знал, была зрелой, никогда не унывающей личностью, что не жалела сил и вместе с тем ни на чём не зацикливалась.

– На лице написано, что ты мне не веришь, – лукаво ухмыльнулся мой друг и смерил меня пронзительным взглядом. – Но я, знаешь ли, тоже стал свидетелем.

«Это было отвратительно», – сказал он, в открытую унижая Илию.

Мой гнев длился всего мгновение, а после мои губы странно скривились, будто я был согласен с ним.

Вероятно, то была своеобразная усмешка.

… Почему я сделал такое лицо?

Это мои собственные эмоции, так почему же я не могу контролировать их?

Она не из тех людей, кто мог пойти на подобное, и я единственный, кто должен верить ей несмотря ни на что, кто бы что ни говорил, – я должен был отрицать, но не могу.

Нет, правда в том, что я знаю. Это сон, и потому я ничего не могу поделать.

– К слову, слышал, у твоей невесты младшая сестра есть. Кажется, тайная принцесса графского дома наконец явила себя высшему обществу.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0421\u043b\u043e\u0432\u043e \u59eb\u541b \u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0434\u043e\u0447\u044c \u0447\u0435\u043b\u043e\u0432\u0435\u043a\u0430 \u0432\u044b\u0441\u043e\u043a\u043e\u0433\u043e \u043f\u043e\u043b\u043e\u0436\u0435\u043d\u0438\u044f, \u043c\u043e\u0436\u043d\u043e \u0441\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u044c, \u00ab\u043f\u0440\u0438\u043d\u0446\u0435\u0441\u0441\u0443 \u0431\u043b\u0430\u0433\u043e\u0440\u043e\u0434\u043d\u043e\u0439 \u0441\u0435\u043c\u044c\u0438\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

Пока я скрежетал зубами, раздираемый противоречием чувств и не желавшим подчиняться моей воле телом, тема разговора перетекла в другую.

– Она очаровательна, словно фея, верно? Жаль, конечно, что она слаба здоровьем, но мои родители не раз хвалили её скромность и добродушие.

«Упоминали, мол, не будь у меня невесты, порекомендовали бы её мне в пару. Правда, не могу ручаться, насколько они были серьёзны», – пошутил он.

– Очень хотелось с ней встретиться, но едва она успела нанести визит вежливости, как скрылась, сославшись на плохое самочувствие, – мой друг, хоть и не должен был видеть Сильвию лично, тем не менее говорил как-то мечтательно.

«Серебристые волосы и фиолетовые глаза – быть может, она вовсе не фея, но богиня!» – громко восклицал он, и я одобрительно кивнул, но втайне нахмурился, чтобы тот не заметил.

– Чего, о чём толкуете?

Голос друга привлёк внимание окружающих, и не успел я оглянуться, как на нас сошлись всеобщие взгляды. То были ученики того же рыцарского дивизиона.

Возможно, настроение от этого у него поднялось: мой друг тут же рассказал о Сильвии и другим.

Он не стал скрывать, что вдруг давшая о себе знать светскому обществу юная красавица – младшая сестра Илии.

Он также не без гордости поведал о том, что старшая и младшая сёстры были совершенно не чета друг другу по внешнему облику.

Илию он описал со своих слов, опираясь на впечатление первой личной встречи. Что же касается Сильвии, то он рассказывал о ней со слов его родителей, повстречавших девушку на светском рауте. В обоих случаях он подпустил некоторое преувеличение и романтичность, сделав образы девушек не слишком схожими с реальными.

Я открыл было рот, задаваясь вопросом, не стоит ли мне его поправить, но неудержимо любопытные взгляды учеников так и говорили, что отрицать бесполезно. И даже если бы подал голос, я бы попросту не знал, что именно следует опровергнуть и как.

Не подозревая о моих чувствах, они, казалось, хотели побольше услышать о девушке из слухов аристократического общества, поэтому лишь кучнее собрались вокруг нас.

В конце концов, мне только и оставалось, что изображать искреннее внимание. Затем я потупил глаза, избегая бесчисленных взглядов.

Однако рассказы друга не снискали моего полного одобрения. Его слова были не то, чтобы неверны, но и не совсем правильны.

Сильвия была бесспорно красива. Особенно привлекали внимание её сверкающие волосы, не говоря уже о великолепной стройной фигуре, вызывающем у других желание защитить. Глаза, которые было впору сравнить с драгоценными камнями, имели необычный фиолетовый цвет – редкость в этой стране.

Было легко выразить это словами.

Я и сам мог рассказать об этом другу.

Но меня сковывало положение жениха Илии.

Сделаю так – создам впечатление, будто испытываю чувства к сестре своей невесты. Что может выйти боком.

Более того, если заговорю я – единственный среди них, кто лично общался с Сильвией, – из плода воображения она мгновенно воплотится в человека из плоти и крови.

Что очень опасно, на мой взгляд.

Что, если к этой невинной девушке приблизятся люди с недобрыми намерениями?

Верно. Однажды я стану её старшим братом.

Я должен защитить Сильвию. Вдруг в голове пронеслась эта мысль.

Буквально на днях я услышал, как кто-то сказал: «Господин Солей очень добр».

«Я слышала от госпожи Сильвии. Именно Вы, господин Солей, подарили ей платье для вечернего приёма. Должно быть, нелегко пришлось, чтобы подготовить наряд для сестры Вашей невесты. И госпожа Сильвия, и её родители были счастливы до глубины души», – так ему сказали.

Не то, чтобы я не понимал подтекста того смешка.

Очевидно было, что это был упрёк: я слишком далеко зашёл.

Но я считал, что всё в порядке, пока Сильвия счастлива.

Я искренне думал, что до тех пор, пока смеётся девушка, умолявшая меня стать тем, кто придаст ей сил жить, ничего более не имело значения.

… Нет, неправда. Что я несу?

Быть того не может. Неужели я правда так решил?

Не могу отделаться от мысли, то что-то не так.

Что, чёрт побери, со мной не так?

Это сон, сон, точно сон. Не что иное, как сон.

– Ну-ну, будет вам, ребята. Не наседайте так на Солея, – друг осадил однокурсника, упрямо пытавшегося выведать у меня информацию о Сильвии вопреки моим отказам. Хотя он сам совсем недавно был в их числе – кто он после такого, если не расчётливый? – Даже Солею охота спрятать свою милую-прелестную младшую сестру.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u73fe\u91d1\u306a\u3082\u306e\u3060 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u0434\u0435\u043d\u0435\u0436\u043d\u0430\u044f \u0432\u0435\u0449\u044c\u00bb. \u0412\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435, \u043e\u0431\u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u044e\u0449\u0435\u0435 \u043e\u0442\u043d\u043e\u0448\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0438 \u0442.\u043f., \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u043e\u0435 \u043b\u0435\u0433\u043a\u043e \u043c\u0435\u043d\u044f\u0435\u0442 \u0441\u043b\u043e\u0432\u0430 \u0438 \u0434\u0435\u0439\u0441\u0442\u0432\u0438\u044f \u0432 \u0437\u0430\u0432\u0438\u0441\u0438\u043c\u043e\u0441\u0442\u0438 \u043e\u0442 \u0441\u043e\u0431\u0441\u0442\u0432\u0435\u043d\u043d\u044b\u0445 \u0438\u043d\u0442\u0435\u0440\u0435\u0441\u043e\u0432 \u0438 \u0443\u0434\u043e\u0431\u0441\u0442\u0432\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

Сказанное поразило его до глубины души.

А-а, верно. Не хочу, чтобы её видел кто-то ещё.

… Илия, с коей мы встретились впервые за долгое время, потупила взгляд и улыбнулась.

– … Я благодарна Вам за доброту к Сильвии, – её искажённая улыбка, казалось, вот-вот превратится в заплаканную гримасу.

Между нашими семьями было заключено соглашение о посещении особняков друг друга несколько раз в месяц в отсутствие каких-либо особых дел ради укрепления нашей связи. Мерное неспешное время встреч, длившихся всего несколько часов, никогда не было скучным.

Она отличалась от других женщин, старавшихся наслаждаться поверхностными разговорами о моде.

Хоть и немногословна, но достаточно о чём-то спросить, и она, подумав, даст чёткий ответ. Разговоры были краткими, не сказать, чтобы оживлёнными, но бывало, что она упоминала идеи, которые мне бы и в голову не пришли.

Вот почему я ожидал чего-то такого и в этот раз.

– О том, что Вы подготовили платье для Сильвии… я и не знала…

Но в нашу встречу она опустила голову.

Всё как в нашу первую встречу – она будто пыталась скрыть от меня, сколь потрясена и взволнована.

Хоть и заметил это, вместо заботы лишь покачал головой со словами: «Всё в порядке». Ведь однажды мы станем семьёй.

Когда я сказал это, Илия подняла лицо и пристально всмотрелась в мои глаза. Затем снова улыбнулась.

– Мне так повезло, что моим женихом стали именно Вы, господин Солей, – сказала она с лицом, что вопреки улыбке ни капли не казалось довольным.

Видя это, я едва не выплюнул необоснованную шпильку: «Что тебя, чёрт побери, не устраивает?». Я задавил слова, так и завертевшиеся у меня на языке. Сам не до конца понял, что именно хотел сказать.

Но больше глаза Илии – блёкло-зелёные, с её слов, – лишь больше округлились, уставившись на меня.

– … Мне… не на что… жаловаться, – её голос неестественно дрожал.

Я ахнул, осознав, что сам того не заметил, как произнёс, казалось бы, уже проглоченные слова. Но было уже поздно.

– Правда… не на что, – повторила Илия, видимо, сочтя моё молчание оскорблённым.

Кончики её будто в раскаянии сцепленных перед грудью пальцев побелели.

Интересно, с какой силой ей приходилось сжимать свои руки, чтобы они приняли такой оттенок?

Видя, как пальцы девушки впились в её же плоть, я инстинктивно попытался схватить её за руку, но мои руки не двигались ни на дюйм, будто парализованные.

Я сожалел о собственном промахе, но даже слов не мог подобрать, чтобы исправить положение.

– Прошу прощения, если ввела Вас в заблуждение, – она опустила взгляд, потому я не мог сказать, какое лицо у неё было в тот момент.

Но я даже не смог побудить её поднять глаза.

Илия не виновата. Она не сделала ничего плохого.

Я знал, что поступил с ней ужасно, но ничего не мог поделать.

Что, чёрт возьми, я вижу?

Я, я, какого чёрта.

… Нет, ты, кто ты, чёрт побери, такой?

2.

– Ну и ну-у, ваша свадьба была поистине великолепна. Твоя невеста… нет, теперь уже жена. Она… я всегда считал её ярой индивидуалисткой, но не говори она так много, и была бы по-своему приятна глазу.

Я только и мог, что горько улыбнуться столь откровенным слова друга.

Илия изначально не была из тех, кто любил поболтать. Может показаться, что она, страдая отсутствием богатства языка, своей речью будто властно давила. Хоть от природы у неё был вовсе не такой нрав.

Но, полагаю, бесполезно говорить что-либо другу, уже видевшему её с пугающей стороны.

Он считал её человеком, что неустанно оскорблял других.

– И, как и следовало ожидать, малышка Сильвия! Она выглядела как ангел! – мой друг привлёк всеобщие взгляды, от волнения крепко сжав кулаки и крича так же громко, как и в тот день. Один за другим вокруг нас собрались люди, задаваясь вопросом, что такого интересного мы обсуждаем.

Только что я вернулся на родную базу после завершения экспедиции рыцарского ордена, к коему я принадлежу.

Я уже несколько недель не был дома. Я был измотан как физически, так и морально, и мой начальник лишь посмеивался надо мной, говоря, как нелегко быть новобрачными.

Он сказал, что она будет рада, если напишу ей письмо, но вопреки тому времени, когда мы были совсем детьми, по мере взросления общаться стали гораздо меньше.

В последнее время мы часто устраивали так называемый формат «вопрос-ответ».

Не то, чтобы это было сделано сознательно, всё происходило само собой.

Так что по совету назойливого начальства я съездил в город и купил бумагу для писем, что пришлась бы по душе всякой девушке, но стоило мне опустить остриё пера на чистый лист, как пальцы будто окоченели.

Думаю, было бы неплохо написать хоть пару слов, выражающих заботу о её здоровье. И тем не менее единственным, что я сумел придумать, были обеспокоенность состоянием земель и благополучием их жителей.

Текст выглядел настолько деловито, что я только диву давался, сравнивая его с отчётом.

Изначально я не намеревался писать ничего подобного.

Мне хотелось написать что-то более личное, к примеру, на месте экспедиции бурно и красиво росли любимые белые цветы Илии; заколка, которую я приметил при спуске в город, как мне казалось, прекрасно подойдёт в цвет её волосам; поимка бандитов потребовала немало усилий, но мы выполнили нашу миссию; экспедиция оказалась куда сложнее, чем я предполагал, но товарищи меня поддержали – вот что я подумывал написать.

Сущая мелочь, но я не сомневался, что она хотела бы узнать именно обо мне. Пускай не говорит этого вслух, но всегда обо мне заботится. Можно счесть такие мысли высокомерием, но я прекрасно это понимал, ведь мы проводили вместе много времени с самого детства.

И всё же перо двигалось само по себе, наперекор моей воле. Я выбирал слова, отличные от желаемых, бездумно составляя предложения.

Наконец закончив писать, я сложил письмо. Я даже не перечитал его – быть может из страха разочароваться в написанном. Вложив сложенный, но неожиданно тонкий бланк в конверт, я ощутил, как на мои плечи навалилась тяжесть.

С губ сорвался лишь вздох.

Чувство было, что большую часть свободного времени в экспедиции я провёл за написанием писем.

Не то, чтобы я считал это утомительным.

Но я хотел быть [хорошим мужем].

На мне лежало обязательство исполнить аристократический долг, вступив в брак по расчёту, как это сделал отец, но я понимал, что не смогу добиться этого в одиночку.

Хочу домой. Хочу вернуться домой как можно скорее. Уверен, едва мы встретимся лицом к лицу, и нужные слова сойдут с языка сами собой.

Физическое расстояние между нами пропорционально расстоянию меж нашими сердцами. Да, так и есть, уверен.

… Хоть и думал так, но часть меня где-то на задворках сознания считала, что будет лучше не видеться вовсе.

Уверен, она тут же опустит взгляд, едва увидит меня. Так было уже давно. Потому представить её реакцию было несложно.

В детстве её округлые щёки всегда были окрашены алым. Когда-то этот её облик казался мне очень милым. Вот почему я знал: пускай она избегает моего взгляда, это вовсе не показатель ненависти. Тот её вид… было бы ошибкой счесть, что она напряжённо размышляла. Признаться, однажды я спросил её, что не так.

Но она лишь улыбнулась и легонько покачала головой.

«Ничего», – вот и весь ответ.

Мягкий взгляд. Обращённое ко мне лицо на тех словах ничем не отличалось от прежнего.

Не сказать, чтобы она глубоко задумалась, но я чувствовал некое глубоко скрытое намерение.

Стоило мне попытаться заглянуть в её бледно-зелёные глаза в попытке выяснить его, как она тут же отвела взгляд. Плотно сжатые губы будто бы пытались что-то сдержать.

У меня мелькнула мысль, что, быть может, ей и правда есть что сказать.

Но я также понимал, как нелегко ей будет открыть рот. Она была удивительно упряма. Мне были любопытны её столь глубоко скрытые чувства, но я не стал допытываться. Мы были не настолько близки. Хоть и не могу не думать, как это странно, ведь мы женатая пара.

Поэтому я не узнал, на что была направлена её решимость.

Это показалось мне самой что ни на есть пустой тратой времени.

Когда я повернулся к окну, мой взгляд выхватил холодный лик луны.

Уже завтра утром я смогу вернуться домой.

Едва я закрыл глаза, как перед взором почему-то промелькнули серебристые волосы.

Интересно, как там поживает Сильвия.

Меня более чем тревожил тот факт, что даже раньше лица моей жены, раньше самого его существования, мне на ум пришла её младшая сестра. Могу сказать, что единственный раз, когда я задумался о жене, был во время написания письма.

Во время экспедиции я только и думал, что о сестре моей супруги.

И кроме писем жене писал ещё одни.

… Это неправильно.

Я продолжал писать, невзирая на голос в голове.

Порой я вкладывал в письмо засушенные цветы, грезя о счастливом личике той юной девочки. Меня знобило от того, как я без колебаний делал то, чего никогда не удостаивал Илию.

И даже так я по-прежнему не мог себя сдержать.

Ведь это дитя – моя младшая сестра.

Это естественно – беспокоиться о её безопасности, – оправдывал свои действия я, даже готовил отговорки.

В отличие от Илии, способной справиться со всем самостоятельно, Сильвия смотрела на меня отчаянно, будто всецело завися. Её взгляд вызывал во мне желание безоговорочно её защищать.

Я даже испытал от этого облегчение, поскольку мне казалось, что ей было трудно даже просто стоять самостоятельно.

С ней было оно – моё идеальное «я», тот, кем я представлял себя с самого детства.

Я хотел быть человеком, на которого можно положиться.

Хотел быть сильной личностью, что могла защищать и лелеять других.

Но человек подле меня не мог быть кем-то хрупким как телом, так и душой, он не должен был нуждаться в чьей-то защите. Управление землями давалось не так-то просто. Стоит проявить на миг слабость, как тебе тут же выдернут ковёр из-под ног.

Вот почему я не мог принять в спутники жизни кого-то, кто мог стать моей слабостью.

Всё бессмысленно, если этот человек не сможет думать своей головой, проявлять волю, твёрдо стоять на собственных ногах, а в чрезвычайной ситуации – брать инициативу и отдавать команды. Я вступал в брак с чётким ощущением, что выбираю товарища по оружию, а не пылавшего ко мне чувствами партнёра.

Им должна была стать Илия.

Чувства были необходимы. Комфортные человеческие отношения нуждались в них, как и во взаимных уважении и доброте.

Но когда дело доходит до управление территорией, над эмоциями возобладал разум, способный к беспристрастной оценке.

Я выбрал её, потому что знал: порой любовь перевешивала здравомыслие.

Но то была не единственная причина.

Мы были помолвлены с самого детства, и не обладай она качествами, необходимыми для становления маркизой, наша связь была бы разорвана в мгновение ока.

Она не знала этого, но всё равно не жалела усилий.

Мне нравилось, как она искренне говорила мне о своей любви, и пускай мне казалось маловероятным, что моя любовь расцветёт в ответ, я намеревался отплатить ей равноценным доверием.

Собственно, так и должно было быть.

Я доверял ей, а она должна доверять мне.

Живя так изо дня в день, мы станем настоящими супругами.

Я дал себе клятву добиться этого во что бы то ни стало.

Пускай наша любовь никогда не станет взаимной, мы по крайней мере станем соратниками, которые без колебаний прикроют друг другу спину.

И всё же.

… Звяк!

Я сорвал скатерть и швырнул её на пол, и вслед за ней разлетелись осколки фарфора.

Изумлённо смотревшая на меня Илия инстинктивно потянулась вслед за ними и вдруг опасно накренилась.

Но никто не протянул ей руку помощи, и она до нелепого легко упала на пол. Горничные и обслуживающий персонал лишь наблюдали, бездействуя. Илия ошеломлённо на меня воззрилась, должно быть, больно ушибив обе руки.

Я поймал себя на холодной улыбке зрелищу, которое впору было назвать неприглядным.

Сильвия умерла.

На сей факт из глубин моего тела поднялась ярость, кою я не мог подавить.

Печаль овладела мной лишь на миг, но стоило мне сделать вдох, как меня затопила жгучая ненависть. Кровь отлила по всему телу, и меня должен был пробрать холод, но вместо этого объял жар, как если б она вскипела.

Всё перед глазами окрасил огненно-красный, и очертания всего увиденного были будто искажёнными.

Ненависть и гнев бурлили во мне пламенной массой, и стоит мне открыть рот, как я тут же разражусь проклятиями. Сейчас я был готов хоть душу Дьяволу продать. Лишь бы я мог хоть как-то очиститься от этой ненависти.

Ху-у, ху-у, – дыша будто зверь, я наконец сумел произнести слова.

– …Ты?

Ты убила Сильвию.

Собственный голос доносился до меня будто издалека.

Илия приоткрыла рот, казалось, она не совсем понимала, о чём речь. Обычно она превосходно скрывала свои чувства под улыбкой на лице, но, кажется, теперь её маска была сорвана.

– Разве это не просто притворство? – прогнал эти мысли голос, кажется, мне не принадлежащий.

Сцена пред моими глазами протекала так, будто случилась с кем-то другим.

И всё же я был всецело убеждён, увидев, сколь явное облегчение принесла Илии весть о гибели Сильвии.

– Так это всё-таки ты, – недолго думая, я взял нож и сделал широкий шаг вперёд с целью вонзить его в её шею.

Не увидь я, как дворецкий шагнул вперёд ради её защиты, и остриё ножа бы непременно вспороло её тонкую кожу. Я родился в доме маркиза и получил образование рыцаря. Убить её было проще простого.

Именно это осознание лишило мой разум любых мыслей.

Я протерпел неудачу. Потому тело двигалось так, чтобы на сей раз точно покончить с добычей. Правая рука тотчас замахнулась для следующего удара.

Она должна умереть, – думал я. Я правда, искренне так считал.

– Господин! – и лишь почти угрожающий окрик дворецкого сумел привести меня в чувство. В тот же миг лишив меня всякого боевого духа.

Нож выскользнул из кончиков моих пальцев, и я ощутил пустоту, будто тело растеряло все силы. Лишь моя гордость мужчины и дворянина удержала меня от того, чтобы сесть, хотя я и стоять-то мог едва.

– Господин Солей… – Илия, вероятно, даже не успевшая понять, что именно произошло, окликнула меня тихим голосом. Я говорил ей, что, поскольку мы теперь муж и жена, я не возражаю, называй она меня просто по имени, без «господин», но она упорно отказывалась. Полагаю, в её понимании я по-прежнему был следующим маркизом, не больше и не меньше.

Если задуматься в таком ключе, то и черты, что, как мне ранее казалось, нравились, вдруг перестали так привлекать.

Не могу сказать, испытал ли я облегчение от того, что не стал убийцей своей жены, или же наоборот сожалел о недостигнутой цели.

Я доверял ей. Уверен, я дорожил ей.

Я доверял ей как своей жене.

– Господин Солей…! Я, я… я ни при чём!

Мне даже видеть её лицо претило.

Её умоляющий о чём-то, сдавленный рыданиями голос будто цеплялся за меня, отчего мне стало крайне мерзко.

Меня затошнило, и я отвернулся от её тянувшихся ко мне пальцев. Её глаза, жесты, голос, интонации – всё это откликалось во мне ненавистью.

Всё моё тело будто утопало в грязи.

Я покинул комнату, ругая свои негнущиеся ноги.

Я должен пойти к Сильвии.

Если это дитя действительно умерло, я хочу хотя бы попрощаться с ней.

Будет лучше осудить Илию уже после.

Я не намерен прощать эту женщину, погубившую младшую сестру.

… Нет, неправда, неправда…!!!

Илия бы ни за что так не поступила. Она не из тех, кто способен пойти на подобное.

Конечно, трудно сказать, что они с сестрой жили душа в душу. Как сёстры они были далеко не близки.

Но уверен, она не питала к ней ненависти достаточной, чтобы пожелать убить.

Илия любит свою младшую сестру, любит Сильвию.

Верно, так и должно быть. Вот почему всё это не реально. Это просто не может происходить на самом деле.

– Соберите все доказательства преступления Илии. Все до единого, абсолютно все, – отдал я приказ следовавшему за мной дворецкому, и он, дав немедленный ответ, тотчас скрылся. Должно быть, приступил к работе без промедлений.

Он великолепный слуга нашего дома. Можно с уверенностью сказать, что выполнение дела не займёт много времени.

Тем временем мне нужно будет подготовиться к разводу с Илией.

Убийство родственника – тяжкое преступление, и даже дворянину оно не сойдёт с рук, другое дело – если ты член семьи маркиза.

Дабы Илия потеряла защиту своего титула, необходимо исключить её из реестра маркизов и изолировать от собственного рода, графской семьи.

… Стой, подожди.

Что ты, чёрт побери, собрался сделать?

Ты убила дитя, что звало меня своей надеждой на жизнь.

Искупи же этот грех.

… Прекрати, молю, хватит, прекрати…!!!

Я покажу тебе реальность страшнее смерти.

… Как же так, почему… я.

– … Ты… почему ты настолько бесчеловечен…? Она же, как-никак, твоя жена.

Я попросил отпуск у рыцарского ордена, коему принадлежу, и закрылся в особняке, собирая документы для подачи заявления на развод, как вдруг меня навестил друг и нахмурился.

Мужчина, с которым мы встретились впервые за долгое время, растерял прежнюю жизнерадостность. Молодой человек со специфичным цветом волос, походившим на обожжённую медь. Кажется, он пользовался популярностью у дам, но я знаю, что он просто легкомысленный.

Тот самый человек, что однажды оскорбил мою так называемую [жену] Илию.

Он ругал её за уродство и со смехом говорил, сколь разочаровывающей женщиной она была.

– Разве ты сам не был в ярости, узнав, что она убила Сильвию? – сказал я, и коллега с удивлением на меня воззрился, после чего отвёл взгляд. «Что ты такое несёшь?», – должно быть, он и сам задался тем же вопросом.

Более того, в произошедшем повинна Илия. Это не моя вина.

– … В конце концов ты оказался прав. Она в самом деле оказалась мерзкой женщиной.

Одна мысль об Илии вызывает у меня желание прищёлкнуть языком. Как аристократ, я не должен делать ничего столь вульгарного, но просто не могу сдержать эмоций.

Ха-а, – интересно, кто из нас вздохнул в тот момент?

– Солей, я… не могу на это смотреть. Ни на тебя, ни на неё.

«Почему ты не желаешь её простить?» – обронил мой друг, потупив взгляд.

– Простить? Ты о чём? Какая у меня причина её прощать?

– Причина есть! Ты её муж. Муж обязан защищать свою жену!

Я склонил голову, чувствуя в его тоне безошибочный гнев.

– Она убила Сильвию.

Одно это заслуживало осуждения. Она была недостойна прощения.

– К тому же мы скоро станем чужими друг другу, – наконец сказал я, проверяя документы на отсутствие ошибок, и услышал, как он задохнулся.

– … Ты навещал её, хотя бы раз? – он схватил мою руку, сжимавшую бумаги. Я даже не заметил никакого движения. Чувствую в теле большую усталость, чем ожидал.

Но так будет до тех пор, пока не будет оформлен официальный развод.

Слышал, родители Илии окончательно от неё отреклись. Коли так, то процедуру развода можно завершить немного быстрее. Развод двух дворян довольно хлопотен.

– Она всё ещё верит, что ты придёшь и заберёшь её, – голос друга прозвучал неестественно глухо.

Плачет, – подумал я, но у него не было на то причин.

Я наклонил голову, а он прикрыл лицо правой рукой, как если бы увидел что-то, во что просто не мог поверить.

– Ты что, собираешься стать убийцей…? – спросил приглушённый голос, и я задумался над смыслом сказанного, но так ничего и не понял.

Это ведь Илия убийца.

Почему я должен быть виноват?

Я поступаю правильно.

Правильно.

3.

Серебристые волосы рассыпались по белым простыням.

По её словам, крашеные. Признаться, они не имели ни малейшего сходства с волосами того дитя. Её волосы переливались и играли, словно испуская свечение изнутри. Потому они были совершенно другими.

Но было в них что-то неотразимо схожее.

Я знал, что передо мной другой человек, не она, но для моих глаз и меня, после потери Сильвии жившего в далёком от реальности мире, этот оттенок не казался иным, как сияющим.

Обращённые ко мне глаза были бледно-фиолетовыми.

Она со смехом сказала, что этот цвет, редкий в нашей стране, был не такой уж диковинкой у неё на родине.

Смеялась она пронзительно, но её гладкие щёки напоминали мне о том дитя. Вспоминая кожу, к которой я даже прикоснуться не смел, я вновь и вновь накладывал на неё образ того дитя, образ Сильвии.

Будь она жива, смог бы я взять её за руку? Или мне пришлось бы жить как мертвец, не имея выбора, кроме как нести в себе эти непостижимые чувства?

На следующей неделе всему светскому обществу стало известно о гибели Сильвии, в слухах представлявшейся феей или ангелом.

Причём причиной смерти стала отнюдь не болезнь или несчастный случай, но убийство с целью ограбления. Организатором стала её родная старшая сестра и следующая маркиза.

Светские круги охватило небывалое потрясение.

Будучи рыцарем, я часто отсутствовал дома, всецело оставляя светскую жизнь на Илию, потому было немало дворян, что были ей близки. По этой же причине многие из них подозревались в соучастии. Им пришлось доказать свою невиновность.

Коли будет установлено их пособничество Илии, и высока вероятность, что их бросят в тюрьму вслед за ней.

И пускай правда была иной, было проще простого преступление сфабриковать.

Светский мир был местом, баланс которого всегда поддерживался посредством тонкого баланса власти. И бывали попытки воспользоваться шансом для разгрома сил соперников.

Потому именно высшее дворянство с моим домом в центре взяло инициативу взять ситуацию под свой контроль.

У меня изначально не было намерения даровать Илии прощение. Вот почему я счёл что эта роль была уготована мне Судьбой.

Я умолял своих родителей о помощи, прилагал всесторонние усилия, дабы осудить Илию, провёл просто огромную работу над тем, чтобы она даже по ошибке не смогла избежать наказания.

Однако, быть может, ввиду её семейного происхождения, а именно графского рода третьего ранга, или, быть может, из-за того, что она была частью дома маркиза, пусть теперь и в разводе, на то, чтобы загнать её в угол, потребовались недюжинные усилия. Одного преступления было мало, потому мне пришлось раскрыть все совершённые ею грехи, один за другим.

Как могла моя собственная жена оказаться таким дьяволом? Я был не иначе, как слеп.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u7bc0\u7a74 \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043f\u0443\u0441\u0442\u043e\u0435 \u043e\u0442\u0432\u0435\u0440\u0441\u0442\u0438\u0435\u00bb. \u0427\u0430\u0441\u0442\u043e \u0438\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0432 \u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u0438\u0438 \"\u0433\u043b\u0430\u0437, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u0439 \u043d\u0435 \u0437\u0430\u043c\u0435\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0442\u043e\u0433\u043e, \u0447\u0442\u043e \u0434\u043e\u043b\u0436\u0435\u043d \u0432\u0438\u0434\u0435\u0442\u044c\"."
}
]
}
]
}
]
}

В конце концов, благодаря нескольким людям, пришедшим мне на помощь, мне удалось упрятать Илию в тюрьму для простолюдин.

– Твоя жена поистине жалкая. Продолжает на тебя надеяться, хотя надежд на спасение нет.

Кто же это сказал? Я лишь ответил: «Она больше не моя жена». Никогда не забуду то чувство очищения, пришедшего вместе с этими словами.

К тому времени, как со всем было покончено, времена года дали полный круг.

Не слышал, чтобы приговор был приведён в исполнение, так что, вероятно, она по-прежнему прозябает в тюрьме.

Но большего я не знал.

Обвинения таковы, что шанс избежать высшей меры пресечения крайне маловероятен, однако исполнение смертного приговора вряд ли будет предано огласке. Занимающие центрально место в политике не допустят повторения уже давно утихших событий. Оставь всё как есть, и общественность всё позабудет. Наверное, именно этого они и добиваются.

Возможно, именно понимание этого и вызывало у меня смертельную усталость, отбившую желание хоть делать что-либо.

Думаю, единственное, что меня поддерживало, – вера, что я отомщу за Сильвию. Стоило мне покончить с работой, и накатило чувство утраты.

К тому моменту я остро осознал, сколь значимым существованием была для меня Сильвия.

Даже описать словами это чувство утраты было обременительно, я не прилагал к работе особых усилий, беззастенчиво выставляя промахи напоказ.

Из-за этого моё начальство повелело взять длительный отпуск, что было ничем иным, как формальным отстранением от работы.

В разгар всего этого до меня дошли слухи.

…О девушке с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами, работавшей проституткой.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u6625\u3092\u58f2\u308b \u2013 \u0438\u0434\u0438\u043e\u043c\u0430, \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u043f\u0440\u043e\u0434\u0430\u0432\u0430\u0442\u044c \u0432\u0435\u0441\u043d\u0443\u00bb. \u041e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0431\u044b\u0442\u044c \u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u0438\u0442\u0443\u0442\u043a\u043e\u0439; \u0440\u0430\u0431\u043e\u0442\u0430\u0442\u044c \u043f\u0440\u043e\u0441\u0442\u0438\u0442\u0443\u0442\u043a\u043e\u0439; \u043f\u0440\u043e\u0434\u0430\u0432\u0430\u0442\u044c \u0441\u0435\u043a\u0441-\u0443\u0441\u043b\u0443\u0433\u0438."
}
]
}
]
}
]
}

По слухам, у неё было миниатюрное тело, стройные руки и ноги и чистый ясный взгляд, придававший ей эфемерный облик феи.

Чем больше слушал, тем больше видел в ней Сильвию.

В самом деле приехав на встречу с ней, я обнаружил, что её внешность сильно разнилась с обликом того дитя, но даже этого было достаточно, чтобы я начал грезить об облике той девушки.

О том дитя напоминал в первую очередь невинный взгляд этих глаз, обращённый ко мне. Я понимал, что он, скорее всего, был наигранным, но и этого хватало, чтобы вызвать во мне удовлетворение.

– Господин Солей, я не смогу без Вас жить… – скромно сказала девушка и взяла меня за руку. Тоже одна из тех уловок? Я знал: у неё есть и другие клиенты. И всё же чувствовал, что для неё я был единственным.

– … Не могли бы Вы? Дать мне волю к жизни, – ныне мне казалось, что я наяву услышал голос, что больше не мог вспомнить даже во сне.

Ладони легко погрузились в тонкий жёсткий матрац дешёвой кровати. В моих руках оказалась та сребровласая девушка. Глядя на её обращённое ко мне счастливое лицо, я глупо задался вопросом: будь Сильвия жива, существовало бы такое будущее?

Я не такой бесчестный человек. …Не должен был быть таким.

Я был женат на Илии. И старался стать для неё хорошим мужем.

– … Верно. Разве не она меня предала?

– ?

Пока я в грёзе рассматривал девушку, в изумлении склонившую голову вбок, упала чёрная тень.

Девушка отвела от меня взгляд, и её округлые глаза распахнулись ещё шире, а с губ сорвался тихий вскрик.

Обернувшись и проследив за её взглядом, я увидел остриё меча над своим плечом.

Моё тело дёрнулось на рефлексах. Я скатился с кровати, прикрывая собой девушку, и по плечу пробежал шок.

Не успел я осознать боль, как моя спина ударилась о пол, и я осознал наступивший на моё плечо кожаный ботинок.

– … Везунчик Вы. Достопочтенный господин Солей. Ходишь по борделям средь бела дня?

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u3044\u3044\u3054\u8eab\u5206 \u2013 \u0432\u044b\u0440\u0430\u0436\u0435\u043d\u0438\u0435, \u0431\u0443\u043a\u0432\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e \u00ab(\u0443 \u0442\u0435\u0431\u044f) \u0445\u043e\u0440\u043e\u0448\u0438\u0439 \u0441\u0442\u0430\u0442\u0443\u0441\u00bb. \u0418\u0441\u043f\u043e\u043b\u044c\u0437\u0443\u0435\u0442\u0441\u044f \u0441 \u0441\u0430\u0440\u043a\u0430\u0437\u043c\u043e\u043c, \u00ab\u0442\u044b \u0432\u0435\u0437\u0443\u043d\u0447\u0438\u043a (\u043f\u043e\u044d\u0442\u043e\u043c\u0443 \u0442\u0435\u0431\u0435 \u043c\u043e\u0436\u043d\u043e \u043d\u0438\u0447\u0435\u0433\u043e \u043d\u0435 \u0434\u0435\u043b\u0430\u0442\u044c)\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

Тусклый свет падал из-за спины мужчины, смотревшего на меня сверху вниз.

В таком положении, напротив света, я не мог ясно видеть его лицо, но сумел узнать его золотистые волосы, переливавшиеся и мерцавшие на свету.

Почему, – пробормотал я себе под нос, и мой голос эхом прозвенел в тишине комнаты.

– Думал, я мёртв? Увы, мои товарищи-рыцари отличаются большой сплочённостью. Спасением обязан своему другу.

При виде его бесстрашной улыбки я испытал дискомфорт.

Был ли он человеком, что мог так ухмыляться? Был ли он человеком, что говорил в таком тоне? Был ли он человеком, которым стал бы так на кого-то смотреть?

Его глаза, что были намного темнее моих, смотрели с освежающим теплом, будто ясное летнее небо.

Я всегда думал, что его глаза совершенно не похожи на мои – как говорят, холодные и безразличные даже в моменты радости.

Эти глаза всегда держали её в поле зрения, окутывая, словно защищая. Я немного завидовал возникшему между ними доверию, непохожему на сухие отношения госпожи и слуги.

– Э-эй, ты вообще в курсе, сколько усилий тот человек приложил ради тебя? А-а, верно. Ты знаешь. Все вокруг тебя, должно быть, говорили. Что она делала всё возможное, дабы стать твоим спутником жизни. …Но ты не знал, сколького ей это стоило, – в его пронзительном взгляде не было следа той прежней теплоты. Полные глубокого сострадания глаза потемнели и ныне выглядели так, будто их вот-вот поглотит тьма.

Обладатель этих глаз говорил ровно и равнодушно.

– Она не жалела времени для сна, чтобы выучить язык, научиться управлению землями или изучить дамский этикет. Много раз я видел, как её рвёт посреди ночи. Вид её, страшащейся даже просто подать голос, был куда хуже, чем у её якобы болезненной сестры, – я безмолвно посмотрел на рыцаря, чьё лицо сильно исказилось, будто он был совершенно другим человеком. – Регулярная рвота обожгла ей горло, и не успела она оглянуться, как потеряла свой чистый голос.

«Видел ли ты словарь, с которым она ходила? Пространство между строк было чёрным как смоль от написанного её рукой. У книги по деловому администрированию были истрёпаны края от того, как она перечитывала её снова и снова.

Знал ли ты о следах от пера на её пальцах? А о непроходящих чёрных кругах у неё под глазами? Знал ли ты, что она всегда держала под рукой лекарства для желудка?» – задавал он вопросы один за другим.

Конечно, я не мог ответить на эти вопросы.

Не знал. Потому что не видел ничего из этого.

– Заметил ли ты вообще хоть что-нибудь? – спросил он, и нога сильнее надавила мне на плечо.

Я машинально выгнулся по диагонали, но так и не смог подняться. Я издал непроизвольный стон, и девушка, до сих пор сидевшая, затаив дыхание, отчётливо взвизгнула.

Затем она выбежала из комнаты, что-то крича.

Должно быть, звала на помощь.

Мужчина мельком взглянул на неё и улыбнулся так многозначительно, что эта стало заметно даже несмотря на падавшую тень.

– Тот человек… каждый раз, как просыпалась поутру, первым делом думала о своём женихе. Когда засыпала ночью, желала спокойной ночи жениху даже несмотря на то, что его не было рядом. Ни разу не пожаловалась на то, как ей одиноко, – он прижимал к груди свободную левую руку, казалось, отчаянно пытаясь за что-то схватиться. – Она не хотела доставлять беспокойств. И продолжала любить жениха, приходившего лишь в запланированные дни.

«Хоть с самого начала знала, что её брак политический.

Она верил в любовь, которая никогда не окупится», – он рассказал мне о том, что было у неё на сердце, том, чего я никогда не хотел знать.

– Она должна была стать маркизой. Её должны были уважать и лелеять все до единого. Всё это, ради этого она боролась… – давление пропало с моего тела, и когда я приподнялся наполовину, упали капли воды, будто танцуя. – … Она не должна была умереть в том месте, вот так… не такой ужасной смертью…!

Насилу выдавленные хриплым голосом слова почему-то вызвали у меня на губах улыбку.

Вот как, она умерла, – услышал я удовлетворённо бормочущий голос.

Голос принадлежал мне и никому иному.

– Ты, лишь ты мог её спасти, – слова смешались с рыданиями. Услышав их, я понял, что разразился смехом.

… Почему, почему, почему.

Почему я… смеюсь?

Мужчина смотрел свысока на меня, вовсю хохотавшего, и пробормотал дрожащими губами: «Признайся, на самом деле ты знал, что обвинение было ложным».

Я наблюдал, как капли влаги скатились по краям его губ.

Какая-то часть меня глупо смотрела на занесённое белое лезвие.

Кто-то крикнул «Остановись!», и за спиной мужчины показались тени.

– Альфред…!!! Ты в самом деле собираешь запятнать свою рыцарскую гордостью кровью из-за подобного человека…!

Удерживавший меня рыцарь, нет, мужчина громко взревел:

– Я давно отбросил свою рыцарскую гордость…!!! В тот день, когда я потерял её…!!!

Кричит, – подумал я. Он говорил ясно и чётко, но крик, казалось, раздирал ему горло.

– Знаешь, как она умерла, этот человек… умер вот так…!!!

Я не мог даже покачать головой. Мой друг неоднократно приходил ко мне с просьбой её навестить. Именно я его прогонял. Я правда считал, что она не стоила того, чтобы видеться.

– Она… не должна была умереть!

Я только и мог, что смотреть, не в силах пошевелиться. Меч мужчины ярко сверкнул – не знаю, откуда от только собрал столько света в этой мрачной комнатушке.

Плечо объял жар. Клинок пронзил его.

Я не чувствовал боли, просто перестал дышать. Я не мог дышать, не мог вздохнуть.

Как только я инстинктивно протянул руку, почти ухватившись за то-то, тут же упало оно.

По ту сторону моего накренившегося тела, по ту сторону моего наклонившегося дрожащего зрения, оно без единого звука осело на грязный пол, который невесть когда драили в последний раз.

Нечто серое с тёмно-алым оттенком, оно всколыхнулось в воздухе будто невесомое.

Я прищурился, подумав, что выглядит очень знакомо.

– Волосы как у старухи, верно?

Ожил шепчущий голос.

Не потребовалось много времени чтобы понять: это наверняка её длинные волосы, состриженные.

… Помню, что никогда не мог выразить словами, насколько они были красивы.

Темнее, чем у Сильвии. Кто сказал, что они похожи на цвет пасмурного неба?

Но мне нравился таинственный оттенок её глаз, на их фоне они были ещё прекраснее.

Сильный взгляд, пронизывавший мою волю, и подавляющая других вера всегда были мне поддержкой.

Я верил, что под взглядом этих глаз я никогда не пойду по ложному пути.

… Убил.

Я убил.

Убил Илию.

Пожалуйста, хватит. С меня хватит. Молю, прекрати.

Кто-нибудь?

Скажите мне, что это неправда.

Кто-нибудь?

– ……!!! – я вскочил на кровати, поражённый собственным вздохом будто толчком.

В оцепенении я прислушивался к своим коротким обрывавшимся вдохам, какие обычно делал после стремительного бега.

– … Господин Солей? – рассеянный голос потонул в комнате, где я, как думал, был совершенно один.

Голос раздался так близко, что можно было почувствовать чужое дыхание, отчего мои плечи подскочили.

Меня даже затошнило от дыхания, которое я всё не мог восстановить.

Я прикрыл губы, и слуга с криком: «… Господин Солей!» протянул мне таз для умывания.

В тот момент я сделал глубокий вдох и с усилием задержал дыхание, вернув горячий ком обратно на дно моего живота.

Горло саднило от жгучей боли.

Кха-кха, – я покашлял, вслушиваясь в беспокойный стук своего сердца; камергер смотрел на меня с нескрываемым волнением.

– Я… я, нет… я-я… какого…

Давным-давно я сменил более грубое [я] на вежливое [я].

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u0412 \u044f\u043f\u043e\u043d\u0441\u043a\u043e\u043c \u0435\u0441\u0442\u044c \u043d\u0435\u0441\u043a\u043e\u043b\u044c\u043a\u043e \u0441\u043f\u043e\u0441\u043e\u0431\u043e\u0432 \u0441\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u044c \u00ab\u044f\u00bb. \u0421\u043d\u0430\u0447\u0430\u043b\u0430 \u0421\u043e\u043b\u0435\u0439 \u0441\u043a\u0430\u0437\u0430\u043b \u4ffa(ore)\u00a0\u2013\u00a0\u0434\u043e\u0441\u0442\u0430\u0442\u043e\u0447\u043d\u043e \u0433\u0440\u0443\u0431\u043e\u0435 \u043c\u0443\u0436\u0441\u043a\u043e\u0435 \u00ab\u044f\u00bb. \u041f\u043e\u0442\u043e\u043c \u043e\u043d \u0438\u0441\u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u043b\u0441\u044f \u0438 \u0441\u043a\u0430\u0437\u0430\u043b \u79c1(watashi) \u2013\u043d\u0435\u0439\u0442\u0440\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e-\u0432\u0435\u0436\u043b\u0438\u0432\u043e\u0435 \u00ab\u044f\u00bb (\u0447\u0430\u0441\u0442\u043e \u043f\u0440\u0438\u043f\u0438\u0441\u044b\u0432\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u0436\u0435\u043d\u0449\u0438\u043d\u0430\u043c, \u043d\u043e, \u043f\u043e \u0441\u0443\u0442\u0438, \u0433\u0435\u043d\u0434\u0435\u0440\u043d\u043e-\u043d\u0435\u0439\u0442\u0440\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e\u0435). \u041e\u0431 \u044d\u0442\u043e\u043c \u0438 \u0448\u043b\u0430 \u0440\u0435\u0447\u044c \u0432\u044b\u0448\u0435. \u041a \u0441\u043b\u043e\u0432\u0443, \u0432\u043e \u0441\u043d\u0435 (\u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u0439 \u043c\u044b \u0432\u0441\u0435 \u0443\u0436\u0435 \u0432\u0438\u0434\u0435\u043b\u0438 \u043a\u0430\u043a \u043f\u0435\u0440\u0432\u0443\u044e \u0436\u0438\u0437\u043d\u044c \u0418\u043b\u0438\u0438) \u043e\u043d \u0433\u043e\u0432\u043e\u0440\u0438\u043b \u0438\u043c\u0435\u043d\u043d\u043e \u0433\u0440\u0443\u0431\u043e\u0435 \u4ffa, \u0447\u0442\u043e \u043d\u0430\u0432\u043e\u0434\u0438\u0442 \u043d\u0430 \u043e\u043f\u0440\u0435\u0434\u0435\u043b\u0435\u043d\u043d\u044b\u0435 \u0440\u0430\u0437\u043c\u044b\u0448\u043b\u0435\u043d\u0438\u044f)))"
}
]
}
]
}
]
}

Сделал это по совету окружающих, решив, что так будет естественнее для старшего сына маркиза, коим являюсь.

Вырвавшееся грубое [я], обычно не слетавшее с моих уст, настолько меня поразило, что я даже растерялся.

– Что за… ужасный кошмар…

Камергер незаметно приблизился, протянув влажное полотенце. Мне было предложено успокоиться.

Приняв его, я заметил, что кончики моих пальцев бьёт мелка дрожь.

– Вам приснился кошмар? – камергер сохранял невозмутимое лицу, будто бы не он считанные минуты назад повышал голос.

– … Кошмар, – пробормотал я, и мужчина горько улыбнулся с «да», после чего склонил голову и добавил: «Теперь всё в порядке?».

Верно. Должно быть, всё произошедшее мне только снилось. Коли всё это снилось, то, разумеется, уместно будет назвать кошмаром. Я не мог сдержать улыбки, чувствуя себя будто маленький ребёнок.

Но миг спустя я резко перестал улыбаться, а тело похолодело.

– Господин Солей?

Кошмар?

Мне приснился кошмар? …Что я видел? Что…

– … Не помню…

У меня был настолько ужасный кошмар, что проснулся в полнейшей панике, но ныне не мог вспомнить ни малейшей его детали.

Не то, чтобы я забыл, но кошмара будто бы не было вовсе. Не осталось и крупицы воспоминаний о нём.

– Раз Вы не помните, то, наверное, и не стоит. Должно быть, пустяк, – вновь улыбнулся камергер, но я почувствовал скорее тревогу, нежели облегчение, будто бы поползшую у меня из-под ног.

Такое чувство, будто я потерял что-то, нечто очень важное.

А потом нахлынуло необъяснимое, беспомощное чувство тревоги и разочарования, ведь я как будто даже не помнил, что вообще что-то потерял.

Я поднял руки и увидел всё те же ладони, что и обычно.

Но меня душило ощущение пустоты, будто бы я что-то не успел схватить или, напротив, выпустил из рук.

– … Илия…

– Э?

– Интересно, как дела у Илии.

… Почему-то я не смог воспротивиться желанию увидеть её.