Том 1. Красный сон наяву рыцаря-эскорта Альфреда

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041f.\u043f.: \u0441\u043a\u043e\u0440\u0435\u0435 \u0432\u0441\u0435\u0433\u043e \u043f\u043e\u0434 \u00ab\u043a\u0440\u0430\u0441\u043d\u044b\u043c \u0441\u043d\u043e\u043c\u00bb \u043f\u043e\u0434\u0440\u0430\u0437\u0443\u043c\u0435\u0432\u0430\u0435\u0442\u0441\u044f \u00ab\u0441\u0443\u0434\u044c\u0431\u043e\u043d\u043e\u0441\u043d\u044b\u0439 \u0441\u043e\u043d\u00bb, \u043a\u0430\u043a \u00ab\u043a\u0440\u0430\u0441\u043d\u0430\u044f \u043d\u0438\u0442\u044c (\u0441\u0443\u0434\u044c\u0431\u044b)\u00bb."
}
]
}
]
}
]
}

Быть может, это был так называемый сон наяву. Или же вещий сон.

В этом мире есть особые люди, предсказывающие судьбу. Их принято называть гадалками или пророками. Однако на мой взгляд подобные люди не более чем мошенники. С сомнительными историями, лишёнными какого бы то ни было смысла, – так я думал.

Однако в один прекрасный день сия таинственная сила вдруг проявилась сама собой.

Если расскажу об этом кому-нибудь, меня наверняка засмеют. Однако лично я вынужден полагать, что это, вероятнее всего, дар Небес.

– Ал? Что-то не так? – склонила голову девушка, не теряя волевого выражения лица. Но мягкие щёки всё отдавали юностью и одиночеством. Вдобавок я знал, что её изначальный характер не имел ничего общего с [жестокостью].

Она вовсе не была сильной. Просто привыкла терпеть.

На мой взгляд, ей как никому другому подходит слово «терпеливый».

Размазанные по указательному пальцу её правой руки чернила – прямое доказательство её тяжёлой работы.

В десятках тетрадей она хранила мудрость и знания по управлению территорией, выписанные из специализированных книг.

Для того, чтобы в один прекрасный день стать маркизой.

В сущности, миледи – дочери дворянина – вовсе не обязательно делать всё самой. Ей достаточно попросить кого-нибудь специализированную литературу и предоставить ей краткое изложение основных положений. Однако она тщательно выписывает всё сама, собственноручно.

– Если не запишу, непременно забуду, – только и сказала миледи со скромной улыбкой.

И даже когда я предлагал ей не изводить себя так, а просто иметь в своём окружении кого-то, кто мог бы помочь, она лишь покачала головой.

– … В конце концов, единственный человек, на которого я могу положиться, – я сама, – хоть её тон не был волевым, в глазах горела твёрдая решимость. – Я должна узнать многое, чтобы быть способной себя защитить.

Её улыбающееся лицо казалось искусственным, и вовсе не из-за его красоты. А потому что было фальшивым. Она натянула на уста улыбку. Выражение её лица так и говорило об этом.

Миледи уже много лет не смеялась вслух.

«Всё потому, что так положено леди», – говорит она, но на самом деле всё иначе.

Благородные леди, которых можно встретить вне особняка, в радости повышали голос почти до визга, а порой хватались за живот от смеха, не заботясь о чужих взглядах.

Порой это даже называют милым.

Они умело лавируют между [образом леди] и [истинным я] – каждое под свой случай.

Таким образом они либо расслабляют плечи, либо, напротив, собирают волю в кулак, бессознательно пытаясь достичь душевной гармонии. В каком-то смысле леди представляют собой очень искусную касту людей.

С этой точки зрения миледи была крайне неуклюжа.

Она неспособна провести границу меж своим внутренним и внешним «я», поэтому ей ничего не остаётся, кроме как лгать самой себе.

Многие ли знают, что на самом деле она скромна и робка, а здоровье её вовсе не такое крепкое?

Возможно, миледи и сама того не ведает.

Сегодня миледи была совершенно одна в библиотеке, где эхом звенел её кашель.

Спрятавшись среди кип книг, она билась над математическими формулами, записанными в тетради.

– Миледи, может, Вам пора отдохнуть? – тихо окликнул её я, чтобы не потревожить, но та лишь легонько покачала головой.

Её лицо заалело, а на лбу выступила испарина. Быть может, у неё жар?

Однако я не имею права касаться её – дочери аристократа – тела без разрешения. Даже если бы спросил у неё разрешения, она бы не кивнула. Так что возможности удостовериться у меня не было.

В такие моменты ей были невдомёк чувства слуги, что мог лишь выражать свою заботу, и она сказала: «Я пройду ещё немного, потом вернусь в свою комнату. Если не просмотрю – забуду», с лёгкой улыбкой потупив взгляд.

Как будто этого стоило стыдиться.

Она и сама понимает, что большая часть людей обладает интеллектом сродни её. И всё же она стыдилась того, что может что-то позабыть, не перечитав перед уходом.

Кто-то как-то обмолвился, что господин Солей никогда не забывает хоть единожды увиденное.

Она считает, что, дабы стать равной ему, ей необходимо обладать такими же навыками.

Возможно, её суждения не ошибочны. Ведь семья подобно таковой у маркиза всегда будет ожидать многого.

Но разве неправильно полагать, что их корень лежит в чрезмерном самовнушении и одиночестве?

Миледи всегда была одна, всегда следовала за спиной господина Солея.

Они никогда не сближались друг с другом. Господин Солей никогда не ждал миледи.

Будь они начальником и подчинённым, или же родителем и ребёнком, их позиция была бы правильной.

Но они просто обручённые мужчина и женщина, которым следовало бы идти в ногу, бок о бок друг с другом.

Если бы, к примеру, господин Солей был здесь и помогал в обучении госпожи Илии, это была бы трогательная сцена.

Но видеть её, в одиночестве усердно занимавшуюся в просторной библиотеке, было попросту больно.

Окровавленные пальцы сжимали перо, брови нахмурены – тяжело поверить, что она получает от учёбы удовольствие.

Если застревает на какой-то теме, то хватается за голову и плачет в досаде, что не может понять. Казалось, она ненавидела слова, которые была не в силах запомнить, сколько бы их ни записывала, и её вид можно было описать не иначе как яростным с примесью отчаяния.

Даже я искренне злюсь, задаваясь вопросом, нужно ли ей вообще заходить так далеко.

Однако мои чувства до неё не дойдут.

– Знаешь, эту книгу мне одолжил господин Солей, – сказала она, расплывшись в счастливой улыбке.

Мы познакомились, когда миледи было шесть, а мне – одиннадцать. Разница в возрасте составляла пять лет.

Моих способностей хватило стать всего лишь эсквайром – простым новичком, едва умевшим владеть мечом.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u042d\u0441\u043a\u0432\u0430\u0301\u0439\u0440, \u0441\u043a\u0432\u0430\u0439\u0440 (\u0430\u043d\u0433\u043b. esquire \u043e\u0442 \u043b\u0430\u0442. scutarius \u00ab\u0449\u0438\u0442\u043e\u043d\u043e\u0441\u0435\u0446\u00bb) \u2014 \u043f\u043e\u0447\u0451\u0442\u043d\u044b\u0439 \u0442\u0438\u0442\u0443\u043b \u0432 \u0412\u0435\u043b\u0438\u043a\u043e\u0431\u0440\u0438\u0442\u0430\u043d\u0438\u0438 (\u043f\u0435\u0440\u0432\u043e\u043d\u0430\u0447\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e, \u0432 \u0440\u0430\u043d\u043d\u0435\u043c \u0441\u0440\u0435\u0434\u043d\u0435\u0432\u0435\u043a\u043e\u0432\u044c\u0435, \u044d\u0442\u0438\u043c \u0442\u0438\u0442\u0443\u043b\u043e\u043c \u043d\u0430\u0433\u0440\u0430\u0436\u0434\u0430\u043b\u0441\u044f \u043e\u0440\u0443\u0436\u0435\u043d\u043e\u0441\u0435\u0446 \u0440\u044b\u0446\u0430\u0440\u044f); \u0432\u043f\u043e\u0441\u043b\u0435\u0434\u0441\u0442\u0432\u0438\u0438 \u0442\u0438\u0442\u0443\u043b \u043f\u0440\u0438\u0441\u0432\u0430\u0438\u0432\u0430\u043b\u0441\u044f \u0447\u0438\u043d\u043e\u0432\u043d\u0438\u043a\u0430\u043c, \u0437\u0430\u043d\u0438\u043c\u0430\u044e\u0449\u0438\u043c \u0434\u043e\u043b\u0436\u043d\u043e\u0441\u0442\u0438, \u0441\u0432\u044f\u0437\u0430\u043d\u043d\u044b\u0435 \u0441 \u0434\u043e\u0432\u0435\u0440\u0438\u0435\u043c \u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u0442\u0435\u043b\u044c\u0441\u0442\u0432\u0430."
}
]
}
]
}
]
}

И всё же ей нужен был слуга.

Даже бесполезный оруженосец всяко лучше, чем вообще никто, – так рассудил граф.

По его словам, важнее было то, как всё будет выглядеть со стороны. Потому – опять же, с его слов, – и не было необходимости показывать мои способности.

Я, третий сын из дома барона, стал сопровождать графскую дочь. Граф, казалось, предполагал, что так я, по крайней мере, смогу обеспечить ей защиту. На самом же деле, как мне кажется, это была хорошая проверка низшей аристократии.

Она была невестой господина Солея меньше года и находилась в таком затруднительном положении.

Ей как человеку, что в конечном итоге присоединится к дому маркиза, не хватало знаний, она была не более чем заурядностью. Она была далеко не так сильна характером, чтобы вести за собой других. Было чересчур требовать так много от ребёнка шести лет, но ходили слухи, что покойная невеста господина Солея была леди, не обделённая никакими талантами. С самого рождения её воспитывали с целью выдать замуж за маркиза, так что это было вполне естественно.

Однако окружение требовало от госпожи Илии чего-то её уровня.

Но не только это делало её положение столь шатким.

Ещё больше его вывел из равновесия тревожный слух о том, что покойная невеста господина Солея на самом деле была убита.

Иными словами, может статься, что граф Матис, отец госпожи Илии, убил мешавшую ему невесту господина Солея, дабы выдать собственную дочь за семью маркиза.

Стоит только взглянуть на графа, и тут же станет ясно, что то были пустые слухи.

Он не из тех, кто стремится к власти. Начать хотя бы с того, что графский дом Матис всегда выступал за мир и не любил конфликтов. Он сделал себе имя не как боец, но интеллектом добился своего нынешнего положения. Он пользовался глубоким доверием Его Величества Короля и, прежде всего, был старым другом маркиза Нортиса.

Если охота навлечь на кого-то подозрения, есть куда более подозрительные люди.

Однако невиновность графа не будет доказана до тех пор, пока кто-нибудь не попытается докопаться до истины. В итоге положение дел осталось покрыто мраком.

Как бы то ни было, невеста господина Солея скончалась, и её место было свободно.

Это золотое кресло было вожделенно всеми без исключения.

В отличие от высокопоставленных вельмож, изначально удерживавших в своих руках власть, для аристократов среднего ранга брак не имел иного значения, кроме как в политических интересах. Можно сказать, что все многочисленные вельможи среднего звена стремились заполучить возможность породниться с домом маркиза.

Поэтому, после гибели невесты господина Солея, несколько дворян среднего ранга пришли предложить ему своих дочерей.

Однако именно дом маркиза, как никто другой, проявил некоторые затруднения в этом вопросе.

Господин Солей, потерявший невесту и друга детства в одном лице, был измучен – это видели все.

Никогда не знаешь, что случится в таких непредвиденных обстоятельствах. Думали ли они, что не смогут больше втягивать своего юного сына в конфликт интересов? Или же считали, что уже слишком поздно, после случившегося-то с их драгоценным старшим сыном?

Как бы то ни было, они попытались найти невесту, которая смогла бы вернуть всё на круги своя.

К счастью, дом маркизов обладал властью столь огромной, что, можно сказать, в большем им не было нужды. Вероятно, они решили, что дочь из семьи, которая не доставит им проблем, будет куда предпочтительнее, даже если её титул будет немного не соответствовать их.

Поэтому выбор неизбежно пал на старого друга.

Изначально [временно] свободное место.

Госпожу Илию избрали занять это место, пока не найдётся официальная невеста.

Просчёт заключался в том, что госпожа Илия была влюблена в господина Солея.

И что после усердной учёбы она оказалась куда более [способной], чем они могли себе представить.

Посреди ночи я получил весть от горничной, что миледи ещё не вернулась в свою комнату, и поспешил в библиотеку.

Она какое-то время отсутствовала по просьбе графа.

Я велел горничной присмотреть за госпожой Илией, но, похоже, в том не было особого смысла.

Она настолько долго оставила её одну.

Слышал, у госпожи Сильвии случился какой-то припадок, отчего она упала в обморок.

Потому горничная и выдала удручающее оправдание, сказав, что была полностью занята ей.

Как по мне, то, ввиду её болезни, стоило бы сократить количество прислуги до минимума и сосредоточить их на уходе за ней, но люди сего особняка имеют склонность терять самообладание, как только приходится иметь дело с госпожой Сильвией.

Может всё дело в ангелоподобной внешности, но эта хрупкая на вид девочка производит впечатление чего-то мимолётного. В этом уверены в первую очередь граф и графиня. Неудивительно, что окружающие также легко приходят в волнение.

Однако она не страдает от какой-то серьёзной болезни, так что её смерть в ближайшее время маловероятна.

Более того, говорили, что её сегодняшний приступ был лёгким. Но окружающие подняли большой шум.

Как по мне, в её случае на физическое тело оказывает влияние слабый дух. Тело поддавалось влиянию навязчивого страха скорой смерти.

Ей следовало бы чаще гулять снаружи. Наладить отношения со множеством людей и познать радости жизни. Верно. Кто-то должен научить её, что значит жить. Тогда она сама восстановит своё здоровье.

Верно, так я думаю, но.

Я всего лишь эскорт, наёмный работник и вовсе не слуга госпожи Сильвии, и потому не имею права говорить о своих мыслях.

Всё бессмысленно, раз любящие её люди никак не хотят осознавать истину.

К примеру, её отец, граф Матис, и его супруга.

Почему же никто не понимает, что порой строгость – такая же форма любви?

Вот почему я не могу вмешиваться.

Я знаю человека, что страдает и мучается, которому было бы проще просто от всего отказаться, но который всё равно желает быть с возлюбленным человеком.

Неуклюжий в чувствах человек, который неспособен использовать других в своих интересах и может причинить боль разве что себе.

Несчастный человек, что считает упорную работу единственным способом стать любимым.

– Миледи…?

Я постучал, но ответа не последовало, потому мне ничего не оставалось, как без разрешения открыть дверь в библиотеку. Не пристало слуге входить туда без разрешения, за исключением тех случаев, когда хозяин находится внутри.

В кромешной тьме библиотеки теплился небольшой огонёк лампы.

Миледи поставила в углу комнаты небольшой столик и обустроила там своё рабочее место. Хоть со стороны входа в библиотеку это место и было слепым пятном, из-за книжных стеллажей просачивалось тусклое освещение.

Я продвигался вперёд, опираясь на этот свет.

В этом тихом месте миледи сидела ко мне спиной.

Её неожиданно маленькая спина, вопреки обычному, была слегка наклонена вперёд. Обычно она широко расправляла плечи, занимаясь своей повседневной рутиной. Тем самым пытаясь скрыть неуверенность в собственных силах.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u80a9\u8098\u3092\u5f35\u308b \u2013 \u0434\u043e\u0441\u043b\u043e\u0432\u043d\u043e \u00ab\u0440\u0430\u0441\u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u0442\u044c \u043f\u043b\u0435\u0447\u0438 \u0438 \u043b\u043e\u043a\u0442\u0438\u00bb. \u041e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u0435\u0442 \u0432\u0435\u0441\u0442\u0438 \u0441\u0435\u0431\u044f \u0444\u043e\u0440\u043c\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e; \u0432\u0435\u0441\u0442\u0438 \u0441\u0435\u0431\u044f \u0447\u043e\u043f\u043e\u0440\u043d\u043e; \u043d\u0430\u043f\u0443\u0441\u043a\u0430\u0442\u044c \u043d\u0430 \u0441\u0435\u0431\u044f \u0441\u043c\u0435\u043b\u043e\u0441\u0442\u044c; \u0434\u0435\u0439\u0441\u0442\u0432\u043e\u0432\u0430\u0442\u044c \u0441 \u0440\u0430\u0437\u043c\u0430\u0445\u043e\u043c; \u0431\u044b\u0442\u044c \u043d\u0435\u043f\u0440\u0435\u043a\u043b\u043e\u043d\u043d\u044b\u043c."
}
]
}
]
}
]
}

– Миледи? – я вздрогнул, собираясь заговорить с ней; всё потому, что она вдруг встала и сбросила со стола разложенные на нём книги.

Шурх-шурх, – следом слетела тетрадь, будто с силой брошенная вниз.

– Почему? – донёсся до меня голос.

А потом она упала на колени перед книгой, свесив голову; её плечи била дрожь.

Лишь когда у неё вырвались тихие всхлипы, я понял, что она плачет.

В комнате не было ни единой души, но она всё равно плакала тихо, не желая, чтобы кто-то узнал.

– Миледи…! – я инстинктивно ринулся к ней и положил руку на её стройное плечо.

Нельзя прикасаться к юной дворянке без её на то желания. Но у меня не было иного выбора, ведь я не мог бездействовать рядом с безмолвной убитой горем девушки.

Казалось, стоит только прикоснуться, и она тут же растает и исчезнет.

На мой взгляд, эфемерное существование представляла собой отнюдь не госпожа Сильвия.

Как по мне, именно госпожа Илия исчезнет, стоит лишь на миг отвести взгляд.

Всё равно что бабочка в клетке, потерявшая возможность спокойно летать.

Несчастное насекомое, больше неспособное смотреть на голубое небо или пить цветочный нектар, ему дозволено лишь биться о клетку, ломая свои прекрасные крылья.

– … Ал? – госпожа Илия подняла голову, и её лицо, разумеется, было мокрым от слёз.

Даже через ткань прекрасно чувствовалось, каким горячим было её плечо. Её сильно лихорадило.

– Что… с Вами? – я мог лишь безучастно её окликнуть. Ради её собственного блага, ведь она наверняка не хотела, чтобы кто-то застал её плачущей.

– … Ал,

– Да.

– Я… я… больше… не могу. Не могу. Почему…?

Почему я не справляюсь, ведь прикладываю столько сил? Почему я такая неудачница?

Она не говорила этого вслух, но звучало именно так. Слёзы безостановочно лились из плотно сомкнутых век.

У неё был такой жар, что она, должно быть, сама не осознавала, что плачет. Даже пальцем не пошевелила, чтобы вытереть слёзы.

– Миледи, Вы устали. Так обессилев, Вы не сможете мыслить здраво. Если хорошо отдохнёте, уверен, Вы со всем справитесь.

Госпожа Илия, внимательно выслушав мои слова, сдавленным рыданиями голосом спросила: «Правда?».

Очаровательное, совсем юное.

У неё было лицо совсем ребёнка, и слыша, как она говорит, будто отчаянно за меня цепляясь, я только и мог кивнуть.

– Мне… можно уже перестать?

Она тянула ко мне руки, дрожа. В жесте, словно умоляя взять её на руки.

Учитывая её высокую температуру, думаю, мне будет простительно взять её на руки.

Однако этого жеста она не делала даже совсем в детстве.

Госпожа Илия с завистью наблюдала, как граф Матис подхватывал на руки госпожу Сильвию.

Но у неё не было никого, к кому она могла бы обратиться с такой же просьбой.

К моменту нашей встречи она уже начала проходить своё воспитание леди. Считается зазорным приблизиться к мужчине, что не являлся вам ни родственником, ни женихом. И неважно, является ли этот человек эскортом.

Нет, именно потому, что я рыцарь-эскорт, некоторые границы мне пересекать не дозволено.

Вот почему я всегда держал разумную дистанцию.

– … Миледи, Вы устали.

«Всё наладится после небольшого отдыха», – повторил я. Как бы я ни хотел, чтобы она всё прекратила, ей, дочери дворянина, такого выбора попросту не оставили. Я не могу сказать, что ей незачем что-либо делать, чтобы оставаться невестой господина Солея.

За годы, прошедшие с тех пор, как я стал её рыцарем-эскортом, сию истину я усвоил до отвращения.

Лишь в последние несколько лет в ней признали невесту господина Солея. До того времени другие дома клеветали на неё за несоответствие статуса. Недавно, после того как она заполучила признание в качестве невесты господина Солея, нашлись даже те, кто пытался заполучить госпожу Илию в свои руки, но ситуация вокруг неё никогда не стояла на месте.

Необходимо совершенствоваться, дабы не оказаться втянутой в борьбу за интересы.

– Я должна узнать многое, чтобы быть способной себя защитить.

К сожалению, всё было так, как она и сказала.

– Прости, Ал. Могу я немного поспать…? – пробормотала госпожа Илия у меня на руках. Завтра она наверняка забудет об этом. А может, притворится, что забыла, и будет и дальше проживать свою рутину как ни в чём не бывало.

У запертой в клетку бабочки нет ни пальцев открыть замок, ни голоса позвать на помощь. Всё, что она может сделать, – бороться.

Не знаю, как всё так обернулось. Не понимаю и не хочу понимать.

Господин Солей начал быстро сближаться с госпожой Сильвией.

Предполагалось, что встречи будут проходить несколько раз в месяц в назначенные дни, дабы углубить их дружбу.

До сих пор, согласно договорённости, госпожа Илия посещала резиденцию господина Солея, и наоборот.

Но в последнее время лишь господин Солей навещал графский особняк.

Я должен был раньше понять, насколько это было неестественно.

Обычно они вместе наслаждались чаем со сладостями, но ныне госпожа Илия была в полном одиночестве.

– Поче…му? – сам того не осознавая, я подпустил в голос вопросительный тон.

Миледи лишь криво улыбнулась. Ей даже не под силу больше было показать ту улыбку благородной леди, скрывавшую все её эмоции.

– Почему Вы одни в своей комнате?

Миледи уже давно просила графа Матис научить её управлению территориями, потому, когда я упомянул об этом перед графом, он ответил, что выделит ей время на следующей неделе.

Я искал миледи, чтобы сообщить ей об этом.

Поскольку в это время должна была пройти её встреча с господином Солеем, я предположил, что искать её стоит либо в гостиной, либо в саду. Новость была не срочной, но я знал, как долго миледи ждала согласия графа.

Я помню её профиль в тот момент, когда она просила графского рыцаря-эскорта уделить ей время, хотя бы полчаса.

В то время она ужасно нервничала, ведь никогда не разговаривала свободно, даже с родным отцом.

Должно быть, ей было нелегко выразить своё желание. Сколько же испытаний ей пришлось преодолеть, чтобы дойти до сего момента?

Насколько мне известно, обнимавшая госпожу Илию рука графа никогда не тянулась к госпоже Илии.

Я знаю, что она ни разу не получала от него даже доброго слова.

– Слышала, он привёз редкий чай, – раздавшиеся после минутного молчания ответные слова были несколько странными.

И? – я в последний момент прикусил язык, сдержавшись.

– Сильвия ведь почти не покидает свою комнату, верно? Пусть она хотя бы попробует выпить что-нибудь другое, не как обычно… так он сказал.

Тени от ресниц упали на опущенные глаза. Она сравнивала свои глаза с цветом опавшей листвы, как бы принижая себя, но её глаза имели прекрасный мистический цвет. Они очаровывали сердца людей.

Казались бледно-зелёными, словно посыпанные золотой пудрой, напоминая собой крылья бабочки.

То же можно было сказать и о её волосах, кои она описывала как тусклого цвета стали. Волосы, ухоженные как подобает ребёнку благородного происхождения, были шелковистыми и мягкими, вызывая у противоположного пола желание к ним прикоснуться.

Оттенком они были темнее, чем у госпожи Сильвии.

Но не уступали им. Ни в коем случае.

– Господин Солей действительно… так заботится о моей сестре, – вымучила она, склонив голову. Значит ли это, что он зашёл так далеко, что бросил собственную невесту?

Коли он хотел угостить её чаем, ему следовало бы навестить госпожу Сильвию вместе с миледи.

– Вы правда… так думаете?

Госпожа Илия положила на колени читаемую книгу.

Любовный роман, в последнее время ставший горячей темой в светских кругах. Моя подруга детства, хоть и не аристократка, но тоже родом из богатой семьи и потому время от времени посещает светские рауты. Поэтому я хорошо знал этот роман.

Я до сих пор помню, с какой злостью на лице моя подруга резко выплюнула: «Эти леди-аристократки так изголодались, что влюблены в любовь». Она излишне честна.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041a\u0430\u043a \u044f \u043f\u043e\u043d\u044f\u043b\u0430, \u604b\u306b\u604b\u3059\u308b \u2013 \u0447\u0442\u043e-\u0442\u043e \u0432\u0440\u043e\u0434\u0435 \u0438\u0434\u0438\u043e\u043c\u044b, \u00ab\u043b\u044e\u0431\u0438\u0442\u044c \u043b\u044e\u0431\u043e\u0432\u044c\u00bb. \u0413\u043e\u0432\u043e\u0440\u0438\u0442\u0441\u044f \u0432 \u043f\u0435\u0440\u0432\u0443\u044e \u043e\u0447\u0435\u0440\u0435\u0434\u044c \u043e \u043c\u043e\u043b\u043e\u0434\u044b\u0445 \u043b\u044e\u0434\u044f\u0445, \u043a\u043e\u0442\u043e\u0440\u044b\u0435 \u043d\u0435 \u0437\u043d\u0430\u044e\u0442 \u043d\u0430\u0441\u0442\u043e\u044f\u0449\u0435\u0439 \u043b\u044e\u0431\u0432\u0438, \u043d\u043e \u0445\u043e\u0442\u044f\u0442 \u043b\u044e\u0431\u0438\u0442\u044c \u043a\u043e\u0433\u043e-\u0442\u043e, \u043f\u043e\u0442\u043e\u043c\u0443 \u0447\u0442\u043e \u044d\u0442\u043e \u0434\u043e\u043a\u0430\u0437\u0430\u0442\u0435\u043b\u044c\u0441\u0442\u0432\u043e \u0437\u0440\u0435\u043b\u043e\u0441\u0442\u0438; \u043f\u043e\u044d\u0442\u043e\u043c\u0443 \u043e\u043d\u0438 \u0441\u0442\u0440\u0430\u0441\u0442\u043d\u043e \u0445\u043e\u0442\u044f\u0442 \u043b\u044e\u0431\u0438\u0442\u044c."
}
]
}
]
}
]
}

Однако я не согласен с этой её мыслью.

Эмоциональная жажда вовсе не означает, что они [влюблены в любовь].

Живущий аристократом обязан держать свои чувства в узде. Никто так не прячет свои сокровенные эмоции, как это делают они. И у меня, как у третьего сына барона, родилась немного другая догадка.

Даже при наличии влюблённости в кого-то, шанс на то, что эти чувства будут взаимны в аристократической среде, где политические браки были обычным явлением, откровенно невелик. Понимая, что вряд ли смогут заполучить его в свои руки, они могли лишь проецировать себя на главных героев книги.

– В том, что он сделал, нет ничего плохого, Ал. Господин Солей поступил правильно. Кроме того, он добр к ней потому, что она моя сестра.

«Разве нет?» – спросила она меня с видом, не терпящим никаких возражений.

Я только и мог смотреть на неё в ответ, не в силах согласиться со сказанным. Я не хотел отказывать ей в желании принять господина Солея.

Кажется, свою жизнь она прожила лишь ради того, чтобы стать следующей маркизой.

Вся её жизнь вращалась вокруг него, потому я и не мог сказать ничего, что могло бы перечеркнуть её образ жизни.

Но она ошибалась.

…В тот раз, или другой – было бы лучше, предоставься мне ещё один шанс.

Сумей я утешить её или же указать, что её образ жизни неправилен, может, смог бы что-нибудь изменить?

Поначалу господин Солей навещал графский дом под предлогом встречи с госпожой Илией, но не успел я оглянуться, как он перестал даже докладывать о своих визитах.

Мгновение ока – и он встретился с госпожой Сильвией; не успел я глазом моргнуть – а он уже уехал в свой особняк.

Не знаю, о чём думала госпожа Илия, время от времени становившаяся тому свидетелем. Но не может быть, чтобы это её не ранило.

Граф Матис тоже знал обо всём.

Граф, может, и не в силах сделать выговор высокопоставленному дворянину уровня господина Солея, но он должен был хотя бы сказать госпоже Сильвии, чтобы та держалась на расстоянии от господина Солея, чего также не сделал.

Казалось, все и каждый в семье графа приветствовал отношения между господином Солеем и госпожой Сильвией.

Счастье госпожи Сильвии было для них превыше всего.

Что это за преданность такая, которой впору зваться безумием?

Сей особняк похож на религиозную организацию, что поклоняется госпоже Сильвии как своей основательнице, и это попросту пугало.

В разгар всего этого господин Солей и госпожа Сильвия неустанно сближались, будто кто-то нарочно пытался свести их вместе.

В то же время господин Солей начал в открытую отдаляться от госпожи Илии.

Мне было искренне жаль госпожу Илию, чьё несчастное лицо было похоже на таковое у брошенного на обочине дороги ребёнка.

Я ничего не мог с этим сделать, меня терзала невероятная грусть.

– Миледи, прошу, поступайте как сами того желаете. Молю, примите мою руку.

Всё, что мне нужно было сделать, – произнести эти слова. Хоть и знал, что это всё, что мне требовалось, дабы спасти её, я не мог заставить себя вымолвить эти слова, ибо тем самым посягал на то, от чего она никак не могла отказаться.

Но более того, я не мог оставить её одну вот так.

Как только она решила стать частью дома маркиза, она потеряла возможность самовольно отречься от этой роли.

В первую очередь потому, что в ней нуждался дом маркиза, бывший куда выше неё с точки зрения знатности, и она никак не могла им отказать. Оппонент – обладатель титула, уступавшего разве что королевской семье. Эта семья, как говорят, контролировала тёмную сторону нации.

Иными словами, госпожа Илия изначально была лишена выбора.

Приди на её место кто другой, и обстоятельства сложились иначе.

Но то, чего она достигла собственными силами, было недосягаемо другим, кто пытался так или иначе за ней повторить.

– Вы заслуживаете счастья.

Госпожа Илия лишь изумлённо на меня воззрилась.

Полагаю, она и подумать не могла, чтобы поддаться искушению уйти. Стань эта новость достоянием гласности, и ни я, ни она не сможем уйти невредимыми. Я знал – то был грех, смерти подобный.

Я смотрел на неё, словно умоляя взять меня за руку.

Какое-то время миледи колебалась, но затем медленно протянула руку, будто находясь под чьим-то контролем.

Я схватил её за руку, казалось, всё ещё нетвёрдую. Сказал, что ей больше не нужно страдать, и она тихонько выдохнула, расслабив плечи.

А потом тихонько улыбнулась: «Наверное, ты прав».

– … Ты бросаешь меня? – взглянула на меня с этими словами девушка, являясь моей подругой детства и невестой в одном лице. Её веснушчатое лицо обладало чарующим шармом, а длинные ресницы обрамляли привлекательные большие глаза.

Это лицо я видел с самого детства, но не смог не почувствовать неловкость, видя на нём настолько серьёзное выражение.

– Альфред, будь добр ответить мне.

Организация ухода заняла много времени. Тем не менее, склонен думать, что всё прошло хорошо.

Мои верные друзья-рыцари сделали всё, что могли. Они – товарищи, разделившие со мной горести и радости, а также союзники, дав обет вверить друг другу свои жизни в трудную минуту. В глубине души я чувствовал, что мне правда повезло стать рыцарем. Ещё раз поблагодарив своих товарищей-рыцарей, я задумался, что мне следует сделать ради защиты миледи. Ведь противник – дом маркиза.

– Ты бросаешь меня?

И всё же не могу сказать, что не чувствую вины за предательство родового дома. Если бы я руководил побегом госпожи Илии, мой род, как носители титула, не смог бы остаться безнаказанным.

Вот почему мне пришлось обратиться за помощью к своей невесте.

– … И ты просишь меня прибрать за тобой? Бросаешь меня, но просишь помощи моего отца?

«Не слишком ли это бесчувственно?» – вопрошала она, но я только и смог, что склонить голову.

Много времени прошло с нашей последней встречи, а я уже рассказал ей о плане, который иначе как безрассудным назвать нельзя. Она скорее шокирована, чем опечалена. Могу понять, что она чувствует. Ведь её лицо в открытую это говорило. Моя подруга детства и невеста всегда была на моей стороне, но на сей раз, полагаю, всё будет иначе.

То была наша первая за несколько месяцев встреча на заднем дворе моего родительского дома. И всё же я произнёс слова, что вызвали у неё лишь разочарование.

Вот в каком отчаянном положении я был. Свадьба госпожи Илии и господина Соля состоится на следующей неделе.

– Мне нет оправдания, но ты единственная, на кого я могу положиться.

– Да, всё верно. Я прекрасно понимаю. Если это мой отец, то ему по силам сделать то, что ты хочешь… и защитить твою семью.

– …

– Вкратце, ты хочешь воспользоваться обширной сетью связей моего отца. Даже несмотря на то, что меня оставляешь позади.

У её отца, крупного торговца, имелись связи за границей. Он также пользуется большим доверием высокопоставленных аристократов, с коими ведёт дела. Если мою семью обвинят в преступлении, есть шанс, что с некоторой его помощью смягчат приговор. Или, коли он человек проницательный, сможет разобраться с ситуацией ещё до того, как до этого дойдёт.

– … Ты изменился. Раньше ты не был человеком, что стал бы использовать других в своих интересах.

– Вот как.

– Да. Уверена… тебе пришлось измениться ради миледи, – не знаю, что было на уме у моей подруги детства, вдруг устремившей взгляд вдаль. – Ну-у, и ладно. Я поняла ситуацию.

«Итак», – она встала и поправила подол юбки. Простой взгляд на её жесты говорил: она не похожа на дитя аристократии. Хоть и не получила такого же образования, какое получают дворянки, уровень должен быть тот же. Может, она и не законный наследник, но дочь барона и моя невеста.

– Что же ты… намерен мне предложить? – она встала напротив меня, сидевшего на скамейке.

Я не видел её лица за лившимся из-за её спины солнечным светом. Я щурился от яркого сияния, как вдруг её маленькая ладонь прикрыла мне глаза.

– Не смотри, как женщина сходит с ума от ревности, – сказала она, и я тут же понял.

Понял, сколь безжалостный поступок совершаю.

– Я завидую, ревную, просто не могу не ревновать к миледи.

Поскольку моё зрение перекрыли, я не видел её лица. Однако голос был таким тихим, что, казалось, вот-вот растает.

– Жалкий человек, знаю, но, если бы это было возможно, я бы хотела быть на её месте. И хотела бы, чтобы твой взгляд был только моим.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u041f.\u043f.: \u043d\u0435 \u0443\u0432\u0435\u0440\u0435\u043d\u0430, \u043f\u0440\u0430\u0432\u0438\u043b\u044c\u043d\u043e \u043b\u0438 \u043f\u0435\u0440\u0435\u0432\u0435\u043b\u0430 \u043c\u043e\u043d\u043e\u043b\u043e\u0433 \u043d\u0435\u0432\u0435\u0441\u0442\u044b, \u043f\u043e\u0442\u043e\u043c\u0443 \u0447\u0442\u043e \u0432 \u0432\u0435\u0431\u043a\u0435 \u044d\u0442\u043e\u0439 \u0433\u043b\u0430\u0432\u044b \u043d\u0435 \u0431\u044b\u043b\u043e, \u0432 \u043c\u0430\u043d\u0433\u0435 \u044d\u0442\u0430 \u0441\u0446\u0435\u043d\u0430 \u0431\u044b\u043b\u0430 \u0441\u0438\u043b\u044c\u043d\u043e \u0443\u0440\u0435\u0437\u0430\u043d\u0430, \u043e\u043f\u0438\u0440\u0430\u0442\u044c\u0441\u044f \u043d\u0435 \u043d\u0430 \u0447\u0442\u043e."
}
]
}
]
}
]
}

Раздался лёгкий смешок. Но я знал: она смеётся вовсе не потому, что что-то её развеселило.

– Но всё хорошо. Прощаю. Я тебе помогу.

Перекрытое поле зрения резко открылось. Я сощурился на резанувший по глазам пронзительный свет, а девушка опустилась на колени и сказала: «Поэтому обещай мне».

Теперь уже я смотрел на неё сверху вниз. Обе мои руки были сжаты до боли.

– Ты. Будешь. Моим.

Я только и мог смотреть в её затуманенные слезами глаза. Капельки влаги навернулись на её длинные ресницы и тихонько дрожали.

– … Но я…

Скоро уйду отсюда, – хотел я было сказать, но её тонкие пальцы сжали меня с ещё большей силой.

– Как ты и сказал, я как следует попрошу отца и позабочусь о безопасности твоей семьи. Однако я последую за тобой. Так что, когда наладишь свою жизнь, пожалуйста, выйди со мной на связь.

– … О чём ты говоришь.

Это значит, что не только я, но и она отбросит свою семью и свой дом так же, как и я.

– Ты не можешь сказать нет, верно? Альфред. Это сделка, – вопреки решительному тону она была готова разрыдаться.

Повисло молчание. Коли я хотел, чтобы моё желание воплотилось в жизнь, не было иного выбора, кроме как принять её предложения.

Но…

– И тебя это устраивает? Если последуешь за мной, ничего хорошего из этого не выйдет. О роскошной жизни придётся забыть, а, главное, я прекрасно знаю, как дорого обойдётся судьба беглеца. А даже не знаю, как далеко смогу убежать. Нормальная жизнь будет для меня навеки потеряна. И ты всё равно хочешь пойти со мной?

– Да, – активно кивнула она, и я осмелился на резкое высказывание: «Даже зная, что я тебя не люблю?».

Но она даже глазом не моргнула на это.

– … Я же говорила тебе, верно? Это сделка. Твои чувства не имеют значения.

– А что насчёт твоих чувств?

– Мои чувства… – она крепко закусила губу и встала, и вновь её лицо скрылось из моего поля зрения. Чувство было, что её фигуру полностью выкрасило в чёрный. Освещаемая со спины ярким солнцем, она ощущалась как что-то нечеловеческое, словно посланник Небес или кто похожий.

– Ты… полюбишь меня.

– …

– Может быть, не сейчас, но никогда не знаешь, что случится через десять-двадцать лет. Если и тогда нет, буду ждать до самой смерти. Ведь, быть может, по капризу, но ты сможешь полюбить меня хотя бы в последние мгновения моей жизни. До тех пор я подожду. Потому что верю: это и есть любовь. Так скажи это. Пожалуйста. Прошу, скажи мне следовать за тобой.

Я не слышал ничего, кроме её голоса.

Будь это в самом деле сделкой, ей вовсе незачем было бы о чём-то меня просить. Она была вольна делать всё, что захочет. Я ни в коем случае не смог бы ей отказать.

Однако она ждала моего ответа.

…Далеко в вышине щебетала птица, словно чтобы нарушить тишину.

– Хорошо. Я понял, – быстро выдохнул я, и почему-то она тоже испустила вздох. Возможно, всё дело в том, что она родилась дочерью купца, но она всегда была настойчива. Даже если поначалу человек был с ней не согласен, в конце концов она покоряла его сердце и ум.

Она завоёвывала сердца противников не словесными уговорами, но собственным обаянием.

– Не знаю, когда это случится. Но я обязательно свяжусь с тобой, обещаю.

– … – она замолкла и обняла меня за голову, я же по-прежнему сидел на скамейке.

Девушка, от которой всегда исходил этот приятный лёгкий аромат, произнесла дрожащим голосом:

– Несправедливо, что одна я всё теряю. Поэтому ты не можешь выбрать миледи. У тебя нет иного выбора, кроме как отдать себя мне. Но это не твой выбор, это я забираю тебя себе.

«Так что это не твоя вина», – добавила она, прижавшись щекой к моей шее.

Хоть холодный сезон ещё не наступил, моё тело растеряло своё тепло. Она ещё юная девушка, которой даже двадцати не исполнилось. Но в то же время – полноправная женщина. Ещё несколько лет назад она была всего лишь малышкой, тянувшей ручки в желании посидеть у кого-нибудь на руках. Не успел я оглянуться, как она так выросла.

– Эй, скажи миледи.

– … Что?

– Чтобы она не позволила тебе умереть.

– …

– Скажи ей, чтобы защищала тебя. Чтобы выполнила свой долг госпожи, – тон был другим, куда более сильным, нежели раньше.

Но я не смог ответить.

В тот момент я понял: мой с миледи побег будет весьма опасным.

Я бежал сквозь мрак, окликая встревоженную миледи.

Наши сцепленные руки – единственное, на что я мог положиться. Ладонь миледи, к коей я прикасался считанные разы, была сухой. Очевидно было: она нервничает, и маленькая ручка потеряла своё тепло.

После полуночи полил мелкий дождь, снизивший видимость. Я вздрогнул, понимая: это плохой знак. Было бы хорошо, смой он наши следы, но в то же время он мешал нам продвигаться вперёд. Моросившие по коже миледи капли дождя забирали её тепло, и я слышал, как стучат её зубы. Такими темпами мы оба заболеем.

Тем не менее, я не мог остановиться и просто продолжал бежать, стараясь так ускорить наши передвижения, как это только было возможно.

Багаж в моей свободной руке мешал. Я подумывал избавиться от него, но в отличие от меня, мужчины, я не мог оставить миледи совсем без ничего.

Бежали, бежали, бежали.

Как раз когда я почти добежал до места встречи с человеком, что должен был сопроводить нас, нас окружили приспешники маркиза. «Вот и всё», – воскликнул мужчина, половину лица которого покрывала ткань.

Страха не было. Я просто подумал: «так и знал».

Холодная рука миледи в моей ладони ощутимо дрожала.

Всего на миг я перевёл в ту сторону взгляд, как уже оказался лежащим на земле.

Таков уровень простого рыцаря. Они сделали убийство делом своей жизни и даже не позволили мне нанести ответный удар. Начать хотя бы с того, что я изначально не брал с собой меч, чтобы прохожие не догадались, что я рыцарь, потому подобный исход был вполне ожидаем.

Сбежав, я в сей же миг отказался от своего статуса рыцаря.

– … Ал!

Подняв глаза на окрик, я увидел лицо госпожи Илии.

Маленький лик, на который всегда смотрел с высоты своего роста.

– Не хочу! Нет! Пожалуйста… Ал! Не умирай…!

Я слышал голос, снова и снова велевший мне не умирать. Но я даже ответить ничего не смог.

Я вовсе не хотел видеть её такой. Не хотел заставлять её плакать или грустить. Я желал по крайней мере дать ей свободу от жизни, где она рыдала от боли.

Всего лишь хотел, чтобы она прожила жизнь, в которой смогла бы смеяться во весь голос.

– Ал! Альфред…!

Сознание угасает.

Миледи.

Единственный человек, которому я желал посвятить всего себя.

…Пожалуйста, молю Вас. Не умирайте.

– Ал? Что случилось? – вдруг прозвучал голос.

– … Ми…леди…?

– Да, это я, – госпожа Илия смотрела на меня с горькой улыбкой на губах. В руке она держала тетрадь, рядом лежала стопка книг.

Быстрый взгляд по окружению подтвердил, что мы в библиотеке особняка.

На лбу у меня выступила испарина.

– Ты уже какое-то время стоишь в оцепенении… Тебе нехорошо?

У проявлявшей обо мне беспокойство миледи были чуть красноватые щёки. Быть может, у неё жар?.. стоило мне подумать об этом, и меня кольнуло лёгкое чувство дежа вю.

На мгновение у меня перехватило дыхание, и не успел я толком задуматься, как меня вдруг осенило.

А-а, вот как. Неужели до сих пор мне снился очень длинный сон?

Пускай и помнил лишь обрывки, я точно помнил, как разговаривал с миледи в этой библиотеке.

И я знал, что увиденный мною сон был отнюдь не хорошим.

Чувство было, будто я упал головой в яму. Или, как если бы пытался найти глоток воздуха под водой. Какой же болезненный сон это был.

Подобные сны, полагаю, зовутся сном наяву или же, быть может, пророчеством.

– Разве не Вам, миледи, нехорошо?

– … Э? Нет, вовсе нет…

Уж не знаю, правда ли она сама не замечала, или же просто притворялась.

– Может, Вам пора взять перерыв?

– … Да, ты прав, но… я ещё немного поработаю. Если не запишу, непременно забуду.

Я уже слышал эти слова, во сне. Верно, она так и сказала.

– Нет, нельзя. На сегодня хватит, остальное, пожалуйста, продолжите завтра.

Миледи, опешив от моего неожиданно решительного тона, озадаченно окликнула меня: «Ал?».

– Прилагать усилия – не значит просто бежать без остановки. Частью этих усилий являются в том числе и перерывы между забегами, – я говорил очень медленно, как бы пытаясь её урезонить.

Так было и в детстве. Миледи медленно училась говорить, отчасти по вине того, что у неё был не такой большой круг общения, а близкие люди в большинстве своём молчали.

Слышал, став невестой господина Солея, она в спешке тренировала свою речь.

{
"type": "bulletList",
"content": [
{
"type": "listItem",
"content": [
{
"type": "paragraph",
"content": [
{
"type": "text",
"marks": [
{
"type": "italic"
}
],
"text": "\u4ed8\u3051\u713c\u5203 \u2013 \u0438\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u043b\u044c\u043d\u043e \u043e\u0437\u043d\u0430\u0447\u0430\u043b\u043e \u0442\u0443\u043f\u043e\u0439 \u043c\u0435\u0447 \u0441 \u043e\u0441\u0442\u0440\u0438\u0435\u043c \u0438\u0437 \u0437\u0430\u043a\u0430\u043b\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 \u0441\u0442\u0430\u043b\u0438. \u0412\u043f\u043e\u0441\u043b\u0435\u0434\u0441\u0442\u0432\u0438\u0438 \u0442\u0430\u043a\u0436\u0435 \u043f\u043e\u043b\u0443\u0447\u0438\u043b\u043e \u0437\u043d\u0430\u0447\u0435\u043d\u0438\u0435 \u0436\u0435\u043c\u0430\u043d\u0441\u0442\u0432\u0430; \u043f\u0440\u0435\u0442\u0435\u043d\u0446\u0438\u043e\u0437\u043d\u043e\u0441\u0442\u0438; \u00ab\u0442\u043e\u043d\u043a\u043e\u0439 \u0444\u0430\u043d\u0435\u0440\u044b\u00bb; \u043f\u043e\u0441\u043f\u0435\u0448\u043d\u043e\u0439 \u043f\u043e\u0434\u0433\u043e\u0442\u043e\u0432\u043a\u0438; \u0432\u0440\u0435\u043c\u0435\u043d\u043d\u043e\u0439 (\u043c\u0435\u0440\u044b); \u043f\u043e\u0432\u0435\u0440\u0445\u043d\u043e\u0441\u0442\u043d\u043e\u0433\u043e (\u043b\u043e\u0441\u043a\u0430, \u0437\u043d\u0430\u043d\u0438\u044f)."
}
]
}
]
}
]
}

В пятилетнем возрасте разговорная речь, должно быть, не доставляла ей удовольствия. В таком возрасте дети всё чаще говорят сами с собой. Частенько они говорят обо всём на свете, чем досаждают взрослым.

Не то, чтобы она не хотела говорить, миледи попросту не умела этого делать.

Даже не знаю, сколько усилий она вложила тогда в свою речь. Потому что меня на тот момент рядом не было.

Но, исходя из понимания нынешней ситуации, представить несложно. Суровую среду, в которую она попала ещё совсем юной девочкой.

– Позвольте горничным прибраться. Пожалуйста, возвращайтесь в свою комнату, выпейте чашечку чая, миледи, и отдохните, – я наполовину напористо схватил спинку её стула. «Э?», «Э?» – миледи слегка приподнялась – кажется, в замешательстве. Я подвинул стул, чтобы она не упала.

Во сне я позволил госпоже Илии делать всё, что она хотела… Так я думал.

Верно. Уверен, я потакал её желаниям, позволял делать именно так, как она того желала.

Но тривиальные события копились под стать снежному кому и в конце концов привели к худшему исходу. Нехорошее предчувствие дрожью пробежало по моей спине. Потому я не мог оставить её вот так.

– Хорошо, поняла тебя, Ал. Так что пожалуйста, не делай такое мрачное лицо.

Ху-ху, – глядя на миледи с лёгкой улыбкой на губах, я подумал.

Слишком поверхностно. Не думаю, что, отправив её обратно в комнату, смогу исправить всё дальнейшее.

Но если малейшая разница в выборе поведёт за собой изменения в итоге… нет, если есть хоть малейший шанс на то, что всё можно изменить, разве есть у меня иной выход, кроме как довериться ему?

Хоть и не помню чётко конец, я знал: то, что я видел, определённо было кошмаром.

Дабы направить исход в нужное мне русло, ничего не остаётся, кроме как менять настоящее.

– Ал, не хочешь как-нибудь выпить со мной чашечку чая? – миледи озорно улыбалась.

Во сне она опускала взгляд в пол. Как будто сама улыбка была для неё грехом.

Так что, пожалуйста, искренне молю: пусть эта улыбка никогда не померкнет.