Постепенно. Он приходил в себя. Его разум время от времени погружался в вязкую тьму забытья. Но в эту тьму понемногу стал проникать свет, и вместе с тем стало проясняться его сознание.

Хмм? Кажется, его кто-то звал. Звал ли его отец? Его мать? Или может его младшая сестра?

Это был голос кого-то очень близкого ему, голос того, кого он знал очень давно. И именно этот знакомый голос помог ему очнуться. В конце концов он полностью пришел в себя. Почему-то в его голове витал образ красивой сребровласой девушки с глазами цвета рубина.

Стоило Тацуми открыть глаза, как свет тысячей иголок впился в них, и он их сразу же закрыл. Этого мгновения Тацуми хватило, чтобы понять, что он был в одной из гостевых комнат Храма, куда его поселили сразу после прибытия в этот мир. Он медленно открыл глаза ещё раз, свет был очень ярким, но постепенно его глаза привыкли. Тацуми лежал на кровати. Ему стало неловко от того, что он просто так валялся на кровати и он решил сесть. Пока он двигался ему казалось, будто каждая косточка в его теле сделана из стали, а сам он по какой-то причине был очень усталым.

Кое-как Тацуми удалось принять сидячее положение. Стоило ему повернуть голову, как дверь открылась и в комнату вошла такая знакомая сребровласая девушка. Увидев сидящего Тацуми её глаза широко раскрылись и в них читалось крайнее удивление.

— Х-, Хозяин...? — тихий вскрик сорвался с её розовых губ, а по щекам потекли бусинки слёз.

Прежде чем Тацуми успел сказать хоть слово, она бросилась к нему и крепко его обняла.

Из-за этого Тацуми потерял равновесие и вновь оказался на кровати в лежачем положении.

— ...Слава Богу... Хозяин... Хозяин наконец проснулся… — Кальцедония тихо говорила, продолжая плакать.

«Мне кажется или такое уже случалось раньше?» — Подумал Тацуми.

Внезапно он почувствовал лёгкую боль в груди. Сначала он не понял почему ему стало больно, но потом Тацуми вспомнил, что недавно с ним произошло. Он сражался не на жизнь, а на смерть с «Рыцарем Свободы» — Морганичем и помощником Джузеппе — Балдео, которые были одержимы «Бесом».

— Хозяин?.. Что-то случилось?

Возможно из-за того, что он внезапно замер, обнимающая его Кальцедония подумала, что что-то не так и села, не слезая с него. (1)

— Неужели рана Хозяина разболелась? Я-, Я извиняюсь!!! Из-за моего глупого поведения… — взволнованная Кальцедония слезла с кровати на пол и стала извиняться.

— Всё в порядке Чиико. Рана немного побаливает, но благодаря ей у меня прояснилось в голове. Если честно, я очень рад, что с тобой всё в порядке.

— С-, Спасибо. Но я всё же на всякий случай проверю состояние раны.

Кивнув, Тацуми стал снимать с себя рубашку. Через его грудь проходил прямой длинный шрам. Кальцедония приблизила к нему лицо, и рассматривала шрам легонько касаясь рукой.

— Рана закрылась полностью. Но ранение было почти смертельным, поэтому Хозяину нужно больше отдыхать…

— Ну, ничего не поделаешь. Чудо, что я до сих пор жив, получив такой удар.

— Но… шрам останется… — с грустным лицом Кальцедония провела рукой по шраму.

— Не волнуйся. Знаешь же как говорят, шрамы красят мужчину.

Ощущая её руку на своей груди Тацуми наконец осознал, в каком они были положении. Он сидел на кровати без рубашки. Прекрасное лицо Кальцедонии находилось рядом с его грудью (хотя она всего лишь проверяла состояние раны). Это означало, что они были очень близко друг к другу. Если бы Тацуми чуть-чуть подвинулся, то смог бы увидеть всё великолепие её «холмов», спрятавшихся под одеждой. От этого сердце билось всё быстрее и быстрее.

— Что-то не так? Твой пульс внезапно вырос…

— Не-не-не! Всё в порядке! Всё абсолютно в порядке! Ага!

Ему стало стыдно, что он не мог оторвать глаз от её груди, и неловко от их близости. Пока Тацуми пытался что-то ответить Кальцедонии, его лицо стало ярко красным. Но как бы он ни пытался, всё тайное становится явным. Кальцедония заметила направление его взгляда, и тоже осознала их положение. Следом за Тацуми она тоже покраснела.

— Оох…! Хозяин…! — она слегка надулась, пока руками прикрывала свою грудь. Но на её лице всё же виднелось довольное выражение. — Х-, Хозяин… Е-, Если хотите… Я… в общем-то… это… не против…

— Чиико…

Красные от смущения, их лица понемногу приближались друг к другу. И вот когда между их губ было лишь несколько сантиметров…

— Кхе-кхе! — раздалось лёгкое покашливание. Тацуми и Кальцедония практические отпрыгнули друг от друга. — Я рад, что вы стали настолько близки друг другу, и даже больше, я очень счастлив, но… может стоит для начала хотя бы закрыть двери и окна. Да и вы, наверное, помните, что это как бы Храм Божий… да? — на пороге стоял Джузеппе с довольным лицом.

Похоже, что Кальцедония была настолько удивлена и обрадована, что забыла закрыть за собой дверь. Чтобы скрыть своё смущение она подвинула к кровати стул на который сел Джузеппе. А сама осталась стоять возле него.

— Для начала, я очень рад, что Зять пришёл в себя.

Глядя на недавнюю реакцию Кальцедонии и слова Джузеппе, Тацуми решил задать терзающий его вопрос:

— Как давно… Сколько дней я был без сознания?

— Хм. Три дня. Ровно три дня с момента сражения в саду.

— Ого...! Целых три дня...? — Тацуми очень удивился услышав, как долго он спал. С его точки зрения, сражение с Бесом случилось совсем недавно.

— Поскольку Зять был непосредственным участником происшествия, я расскажу обо всём что случилось. Но сначала я хочу уточнить, как много ты помнишь?

После слов Джузеппе Тацуми попытался воссоздать картину происшедшего. Он услышал, что главный помощник Джузеппе — Балдео, будучи одержимым, напал в саду на Кальцедонию. В это же время Тацуми и Морганич поспешили в сад, чтобы помочь ей. Морганич и Кальцедония вместе успешно изгнали Беса из Балдео. Но этот же Бес захватил Морганича и опять напал на Кальцедонию. Чтобы спасти ее Тацуми неосознанно подставился под удар. С этого момента его воспоминания были словно в тумане: он помнил, что сражался с Морганичем, чтобы спасти Кальцедонию, но подробностей боя не помнил.

— ... Значит ты не помнишь, что использовал магию?

— Я? Использовал магию? Но ведь во мне нету маны, так?

— Именно, пока ты был без сознания мы не смогли обнаружить в тебе ни капли маны. Однако…

— Я видела это своими глазами. Хозяин использовал магию, и не абы какую, а легендарную «Небесную» магию.

Кальцедония и Джузеппе объяснили Тацуми, что такое «Небесный» тип магии. В истории человечества лишь один человек мог использовать её, поэтому она считается легендарной. И Тацуми смог использовать эту легендарную «Небесную» магию. В это было сложно поверить, но у Джузеппе и Кальцедонии не было повода лгать ему. Тогда, это означает, что он может использовать легендарную магию… Действительно тяжело поверить. Не только Тацуми был озадачен этим, Джузеппе и Кальцедония также были в замешательстве. Во время боя Тацуми пользовался заклинанием «Телепортации» которое было только в «Небесной» магии. Кальцедония лично видела это. Теперь в нём не было и следа маны. А ведь никто не может использовать магию без маны.

— ... Хм?

— ... А?

Кальцедония и Джузеппе которые мгновение назад были сильно чем-то озадачены, ахнули посмотрели друг на друга. В данный момент Тацуми, не обращая на них никакого внимания сжимал и разжимал кулак, будто пытаясь убедиться в чем-то. И прямо в этот момент в нём чувствовалась мана. Её след был слабым, и был больше похож на тонкую нить. Но всё же, Джузеппе и Кальцедония почувствовали ману в человеке, который вовсе не должен был обладать маной.

— ... Дедушка… Как же так...?

— Ох… Я и сам не понимаю. Хоть и слабо, но в Зяте чувствуется мана. — поглаживая свою длинную белую бороду, Джузеппе стал думать над природой маны в теле Тацуми.

В мире откуда пришел Тацуми была фраза «С возрастом приходит мудрость», и Джузеппе был её олицетворением. За свой долгий век он скопил огромное количество знаний и опыта. И сейчас он искал в своей памяти подсказку, которая бы объяснила, что происходит с Тацуми. Немного погодя он вспомнил описание подобного феномена.

— Возможно… Зять использует не свою ману, ману не «Внутреннего происхождения»… а «Внешнего происхождения»…

— Э? Эээээээ? — Кальцедония широко раскрыла глаза слушая бормотание Джузеппе.

Сам же Тацуми с любопытством смотрел на Кальцедонию, не понимая, что могло вызвать такую реакцию.

— Чиико? Эй? Что это за мана «Внутреннего» и «Внешнего» происхождения, про которую говорил господин Джузеппе?

— А! Т-, Точно. Мана «Внутреннего» и «Внешнего» происхождения, это…

В этом мире было полно маны. Она была везде: и на зелёных лугах и высоко в горах, где не было даже птиц, и глубоко в океанах и в городах. Вся мана вокруг называлась маной «Внешнего происхождения», в то время как мана в самих живых существах была «Внутреннего происхождения». К тому же, количество маны вокруг было в разы больше, чем мог бы произвести живой организм. Например, количество маны у Кальцедонии по сравнению с обычным человеком было огромным, но по сравнению с количеством маны в окружающей среде, оно было как капля в море. И Джузеппе только что предположил, что Тацуми мог использовать именно ману «Внешнего происхождения».

— ... Значит, у Зятя нет своей маны. Поэтому и не удивительно, что мы не могли ощутить её в тебе. Ты брал из окружающей среды только то количество, которое тебе было нужно. Не то чтобы у меня были доказательства, но я просто не могу найти другого объяснения. — Джузеппе изложил им свою теорию.

— Т-, То есть использовать ману «Внешнего происхождения» настолько необычно?

— Не просто необычно. Человек не может управлять маной «Внешнего происхождения».

В случаях проведения ритуалов и прочего, можно собирать ману «Внешнего происхождения» используя магические круги, но самому управлять этой маной невозможно. Есть вероятность, что в прошлом были такие люди, но о них не осталось упоминаний в рассказах и древних текстах. Другими словами, если Джузеппе оказался прав, то Тацуми мог быть первым человеком в истории, который может использовать ману «Внешнего происхождения».

— Если Дедушка прав, то Хозяин не может производить свою ману, но вместо этого может поглощать ману из окружающей среды и управлять ею.

— Но не стоит переоценивать себя. Потому как есть места с высокой концентрацией маны, как Храм, но также есть места где маны очень мало. В таких местах у тебя будут проблемы с её сбором.

Иначе говоря, у Тацуми есть бесконечный запас маны, но он нестабилен и зависит от места. И это основной недостаток в использовании маны «Внешнего происхождения».

Тацуми молча слушал Кальцедонию и Джузеппе. Он серьезно отнёсся к предупреждению Джузеппе, однако на его лице читалось предвкушение. Магия; когда-то он уже отчаялся научиться пользоваться мистической силой, но сейчас он узнал, что может стать магом, естественно Тацуми был в предвкушении.

— Если подумать… Зять очень необычный человек. Он может использовать легендарную «Небесную» магию; он может поглощать ману из окружающей среды, будучи пользователем маны «Внешнего происхождения». А если вспомнить рассказ Кальцедонии о битве с Бесом, то Зять ещё и «Воспринимающий».

И непонятно, то ли все люди из его мира настолько необычны, либо же это касается только Тацуми. Чтобы проверить это, нужно было бы призвать ещё с сотню людей из мира Тацуми, но это было невозможно. Джузеппе смотрел на Тацуми: его обычно спокойное выражение было строгим. Неосознанно Тацуми и Кальцедония напряглись. Глядя на Тацуми острым, как меч, взглядом, Джузеппе, аккуратно подбирая слова, предложил:

— Зять, а как насчёт того, чтобы стать экзорцистом, как Кэлси?