«Не ты..... Не ты ли желал нежное тело этой женщины?»

Когда он услышал этот неестественно звучащий голос, что шептал у него в ушах, его сердце встрепенулось. Он грубо повернул голову, и словно механически уставился на девушку, стоящую немного поодаль от него. Она была той девушкой, кто была всегда вместе с ним, с самого первого задания по экзорцизму, назначенного Храмом. Она — та девушка, что всегда всегда была в его сердце. И сейчас она прямо здесь. Стоит протянуть руку и можно дотянуться до нее.

«Правильно. Сделай эту женщину своей. Давай же, хоро~ошенько посмотри на нее. Ее груди почти вывалилась из разорванной одежды. Так она показывает их тебе. Она приглашает тебя. И прими же её приглашение. Потому что именно этого она хочет…» — голос всё продолжал шептать в его ушах.

И он — Морганич, кивнул. Оставив меч обнаженным, он шагнул к «Святой Деве». Но он сделал только один шаг. Нечто продолжало шептать ему в уши, на самом деле, очевидно, он должен знать, что на самом деле кроется за этим шепотом, но почему-то, его разум был словно затуманен, поэтому он не смог вспомнить истины.

Однако, что-то в его сердце било тревогу. Морганич выпустил меч и схватился руками за голову.

«Я не должен слушать! Если шепот продолжит наседать мне на уши, ничего хорошего не выйдет.» — хотя он смог верно мысленно рассудить, голос звучал очень приятно. Голос медленно разъедал сознание Морганича.

«Что-то не так? Разве ты не хочешь сделать эту женщину своей? Разве не ты всегда думал о ней? Знаешь, прямо сейчас ты можешь сделать ее своей? Не нужно колебаться. Сделай ее своей.» — голос продолжал спокойно шептать.

И словно ведомый голосом, Морганич посмотрел на Кальцедонию, на девушку, к которой он всегда стремился. Чувства к которой росли с момента их самой первой встречи. Поэтому он хотел сделать ее своей, не уступать ни одному мужчине, всегда прижимать ее к своей груди. Он хотел оберегать ее. Втайне он поклялся Богу, всегда защищать её от всех опасностей, грозящих ей.

Две противоречивые мысли яростно столкнулись внутри Морганича. Они всё сталкивались и сталкивались, пока, наконец, чаша весов не склонилась в сторону желания оберегать ее. Краем глаза он заметил какое-то резкое движение. Это был парень. Он недавно прибыл в Храм и был очень близок с Кальцедонией. Честно говоря, Морганичу он не нравился. Его сердце немного заволновалось. И «нечто» заметив волнение, начало раскачивать его еще больше.

«Тебе не нравится этот человек? Тогда... надо просто разобраться с ним, да? Или нормально позволить твоей прекрасной девушке увиваться за таким слабаком, как он?»

Нет, вовсе не нормально! Ни при каких условиях он не мог позволить незнакомцу, вроде него, остаться с ней.

«Тогда поторопись и раздави этого раздражающего слабака. Я уверен, твоя драгоценная девушка тоже раздражена тем, что ей приходится находиться рядом с ним.»

«Верно. Я уверен, как и в случае со всеми этими дворянами, Кальцедонию раздражает постоянно находиться рядом с ним.»

«Верно. Абсолютно верно. Избавься от этой ошибки и защити свою дорогую. И если ты избавишься от него, я уверен твоя женщина будет благодарна и даже позволит войти в своё сердце.»

«Я избавлюсь от этого парня. Уверен, Кальцедония тоже будет в восторге.» — счастливый, с немного застенчивым выражением лица, Морганич поднял свой любимый меч и представил радостное лицо Кальцедонии.

И «нечто» усмехнулось. «Нечто» выбрало нового человека в качестве добычи. Раньше его новая добыча тоже скрывала сильное, большое желание, желание по своей силе не уступающее любому другому. И «желания» для этого «нечто» были источником пищи.

У всех живых существ более или менее есть желания. Даже у диких животных есть желания питаться и размножаться, а также и прочие другие. Но их желания скорее ближе к инстинктам, и как желания они были недостаточно сильны. Из всех живых существ только один вид имеет самые запутанные желания — люди. Внутри людей всегда крутится множество желаний: аппетит, богатство, похоть, слава и многое другое, — огромное количество сложных, запутанных и отрицательных желаний, смешанных вместе привлекают «нечто», без сомнения, для «нечто» подобные желания — самая вкусная пища. Поэтому, для того чтобы ухватиться за возможность вселиться и захватить тело, «они» всегда следят за злонамеренными людьми.

Желания предыдущего человека были вкусны, но, похоже, у этого человека желания будут еще вкуснее. Чистое, сильное желание стремления к одной девушке. Но даже такое чистое желание может обратиться в тёмные мысли, если зайти столь далеко и всецело поддаться ему.

«Нечто» разжигало и увеличивало чистые желания людей, постепенно превращая желание в слащавые и тёмные мысли. А затем, «нечто» пожирало тёмные желания. И даже сейчас, «нечто» превратило чистую любовь этого мужчины к этой девушке в банальное желание завладеть ей.

Однако дух этого человека оказался сильнее, чем считало «нечто». Он почти смог отрешиться от тёмных желаний, и вернуться к своему чистому желанию коим оно было раньше. Именно поэтому «нечто» изменило свой подход. Вместо изменения любви мужчины к девушке, «нечто» начало разжигать зависть к мальчику, всегда находящемуся рядом с девушкой. Потому что зависть и ревность тоже были частью людских желаний обладать любимым человеком. Тёмные чувства ревности, которые «нечто» смогло распалить в нём, оказались гораздо вкуснее любых других желаний, попробованных «им» ранее.

«Итак, убей этого мальчишку. А потом оскверни эту женщину.»

Если «нечто» сможет завладеть этим человеком, то медленно, но верно он точно превратится в демона, бессознательно ведомого своими желаниями без малейших остатков сознания. «Нечто», медленно потягивая, немного отпило от желаний, бурлящих внутри мужчины, широко ухмыльнулось.

— Морга.....?

Выражение лица Морганича стало совершенно пустым, отличным, от его выражения ранее. Затем, он уверенно повернул голову и неподвижно уставился на Кальцедонию. В ранее пустых глазах медленно начали появляться отблески света... Но свет в его глазах не был подобен обычному строгому свету в его глазах, свет был зловеще красным.

— М-Морга...? Э-Этого не может быть... Не только Милорд Балдео, но и ты тоже....

Этот свет был доказательством одержимости «Бесом». До сих пор Морганич был одним из сильнейших рыцарей, сражающихся с Демонами. Однако сейчас он сам стал одним из них. Кальцедония стояла неподвижно, она не могла совладать с фактом, что даже Морганич стал одержим.

Морганич перевёл взгляд с Кальцедонии на стоящего позади Тацуми. В момент, когда он увидел Тацуми, Морганича захлестнул сильный гнев. Подняв меч над головой, на огромной скорости он бросится к Тацуми. Его вид напоминал разъяренного духа, рвущегося вперед. И Тацуми, увидевший несущегося к нему образ, подобный злому духу, не мог не испугаться, его страхи превратились в цепи, скованный страхом он даже не мог толком пошевелиться.

Морганич моментально добрался до Тацуми, его меч уже нацеленный ему на голову начал опускаться. Но прежде чем меч достиг своей цели, фиолетовая молния ударила в его тело. Тело Морганича отбросило ударом, прилетевшим ему в бок. Тацуми, наконец, избавившись от страха, посмотрел по направлению, откуда прилетела молния, и увидел Кальцедонию, поднявшую правую руку.

— Даже если это Морга, я не прощу никого, кто попытается навредить моему Хозяину!! — после хладнокровного заявления, Кальцедония снова начала произносить заклинание, встав между Морганичем и Тацуми.

Совсем недавно она была в шоке, однако увидев опасность, грозящую её возлюбленному, Кальцедония мгновенно собралась, восстановив спокойствие. После окончания произнесения слов заклинания, молния снова слетела с её руки и ударила Морганича, который рухнул на землю. Морганич, на которого обрушивались молнии, дергался и катался по земле словно рыба, угодившая на сушу.

— Э-Эй, Чиико...Это уже чересчур... Морга точно в порядке...?

— Он в порядке!! Ничего страшного, я сдерживаюсь! И Морга не такой слабак, чтобы умереть от чего-то подобного!! К тому же, он даже посмел рискнуть обидеть Хозяина, что-то такое за сей проступок еще слишком мало!! — резко заявила Кальцедония. При этом её взгляд оставался совершенно спокойным.

Святые Угодники! Выражение лица Тацуми стало растерянным. Однако, больше он ничего не говорил, только молча молился за Морганича, дабы тот остался цел. Пока Тацуми молился за здравие, Морганич, распластавшийся по земле уже получил множество ударов молнией и начал стонать.

Как бы хорошо он не был сложен, разве это не перебор, да? Его жизнь точно в опасности, так? В этот момент Тацуми начал волноваться. Кальцедония, наконец, остановила заклинание, и перестала атаковать молниями.

— ... Прямо сейчас он ослаблен, и почти не сможет сопротивляться очищению. Сейчас я изгоню овладевшего им «Беса». — Кальцедония уже в третий раз начала читать заклинание «Экзорцизма».

Похоже, заставить Морганича страдать было не единственной её целью, нужно было как-то ослабить его. Но в сердце Тацуми сомневался «Неужели, правда что-ли?», но вскоре заклинание «Экзорцизма» было завершено, и Морганича лежавшего на земле окутал свет. Свет был светом очищения, изгоняющего «Экзорцизма». И «Бес», попавший в этот свет, теряет способность двигаться, а затем будет уничтожен.

Время от времени, некоторым «Бесам» удавалось противостоять очищающему свету, но это лишь «Сопротивление». Если «Беса» уже обернул свет, шансов на побег не оставалось.

Но прямо сейчас. Из свечения заклинания «Экзорцизма» Кальцедонии, что-то резко выпрыгнуло. Этим чем-то был Морганич, который взревел подобно зверю и набросился на Кальцедонию.

Из-за боли, ощущаемой обёрнутым в очищающем свете «Беса», Морганич, полностью потерял «самого себя», агония духа и, перекрывающая всё, огромная ярость, Морганич поднял свой меч на девушку, которую любил.

Идеальная внезапная атака. «Бес» заключённый в очищающий свет, смог бежать, такого раньше никогда не случалось, Кальцедония лишь на мгновение позволила себе ослабить бдительность. Возможно, это произошло благодаря хорошо сложенному телу Морганича. Кальцедония увидела своего близкого друга, несущегося к ней с демоническим выражением лица. К тому же, в его руках опасно сверкнул острый меч. Кальцедония в шоке широко распахнула глаза. А её тело, словно привязанное не могло и пошевелиться.

Перед её глазами, Морганич, державший меч, нанес рубящий удар: горизонтальный удар с божественной скоростью и достаточной силой мог легко разрубить стройное тело Кальцедонии надвое.

Клинок приближался к ней сбоку.

И у застывшей «Святой Девы» не хватало времени на то, чтобы увернуться. Клинок набирал скорость, пока в конце не превратился во вспышку, подобную молниям, недавно выпускаемых Кальцедонией. И вот, клинок «Рыцаря Свободы» одержимого «бесом» устремился к телу «Святой Девы».

Клинок достиг цели.

И вблизи расцвёл кровавый цветок.

*Всплеск*

Даже не вытерев кровь со своего лица, Кальцедония теперь лежавшая на земле, ошарашенно смотрела на развернувшуюся перед ней сцену. Потому что за момент до того, как удар меча Морганича настиг её, кто-то оттолкнул её в сторону, и она упала на землю.

Теплый поток красной жидкости сбоку капал ей на лицо. В то же время, в округе начал распространяться запах железа. Кальцедония ранее уже бесчисленное количество раз сражавшаяся с монстрами и прочей нечистью уже поняла, что этот запах не что иное, как запах крови.

Оторвав взгляд от земли, она увидела, фигуру мальчика, которого она любила. Падая на землю из его тела струился кровавый фонтан, исходящий из раны на груди, нанесённой мечом «Рыцаря Свободы».