После посещения аукционного дома Зенокс был крайне опустошён.

Он не только упустил Уайти, которая появилась прямо перед ним, но и не смог установить личность её похитителя.

Зенокс хотел немедленно броситься на поиски Ларии и потребовать у неё рассказать о том, что она скрывает.

Если бы он дал хотя бы небольшую волю своим эмоциям, то обязательно сделал бы это.

Он изо всех сил старался взять свои эмоции под контроль и надолго задумался.

Единственной имеющейся у него зацепкой был стеклянный флакон, который похититель оставил, когда исчез вместе с Уайти.

Зенокс видел похожий флакон в особняке Роханов. В нём не было ничего необычного, но подозрительным было то, что похититель использовал тот же флакон для приготовления зелья.

Магов, знающих, как правильно приготовить зелье, было очень мало, а тех, кто мог создать зелье телепортации, ещё меньше. Зенокс проконсультировался в Канцелярии магии, и они подтвердили это.

Конечно, не было никаких доказательств того, что именно Лария приготовила это зелье… Но её способность создавать противоядие на месте предполагала такую возможность.

Поначалу Зенокс думал, что Лария может быть связана с похитителем, но быстро отбросил эту мысль.

Если бы это была та Лария, которую он знал, она бы попыталась договориться о выкупе. Даже если бы она захотела заполучить Лисий шар и похитила Уайти с этой целью, она бы не привела лису туда, где был Зенокс. Если бы только это не произошло против её воли.

«Лария исчезла, а Уайти появилась».

Зенокс решил сосредоточился только на этом факте, а не на бесконечных предположениях.

Его размышления прервались. После тщательных размышлений интуиция Зенокса пришла к выводу: Лария - Уайти.

Ему иногда казалось, что Лария знает его очень давно. Бывали моменты, когда она вела себя так, словно знает, что ему нравится, а что нет, не обменявшись с ним и парой слов, как если бы она могла читать его мысли.

Это было неосознанное поведение, и она, казалось, сама не замечала этого.

Также между Ларией и Уайти было немало общего. Они обе терпеть не могли горячие напитки, и, при возникновении проблемы, они склоняли голову…

Он почувствовал в Ларии силу Лисьего шара, вероятно, потому, что она была Уайти. В конце концов, последней обладательницей Лисьего шара была Уайти.

Когда он тщательно обдумывал всё по порядку, это показалось ему подозрительным.

«Почему она врала мне?»

Зенокс злился на Ларию за то, что она водила его за нос всё это время, притворяясь, что ничего не знает.

У неё было много возможностей сказать ему правду, и, если бы они не были помолвлены, он, возможно, так и остался бы в неведении.

Наряду с гневом в нём бушевала неописуемая печаль. Ведь, похоже, он единственный, кто так сильно скучает по тем временам.

П/р: Имеется ввиду тот период времени, когда Лария жила у Зенокса в форме лисы (Уайти).

За последние три года он ни разу не забывал о ней, но, похоже, у Ларии был другой взгляд на вещи. Возможно, для него самым счастливым временем было прошлое, которое она хотела забыть.

От мыслей об этом ему становилось трудно дышать.

Зенокс тряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок, и постучал пальцами по подлокотнику.

«Есть ещё несколько нерешенных вопросов».

Когда Лария была Уайти, она жила в особняке Роханов.

Они проверили всю информацию, но не было никаких сведений о том, что Лария когда-либо пропадала.

Члены семьи наверняка не стали бы молчать о таком. Как только он решит эту проблему, Ларии больше нечего будет скрывать.

Погруженный в свои мысли, Зенокс услышал доклад от шпиона, приставленного к Ларии.

— Леди Рохан взята в заложницы!

Даже в той ситуации, когда он подозревает Ларию, его тело двигалось само по себе.

Когда он пришел в себя, он уже сбил с ног человека, который пытался схватить людей в заложники перед банком, и стоял перед Ларией.

Она скрывала лицо под капюшоном, но Зенокс сразу узнал её, когда их взгляды встретились.

В этот момент он подумал.

«Почему я не узнал её до сих пор?»

Эти глаза говорили ему, что она — Уайти. И когда он увидел Ларию в карете, он не смог удержаться и сказал:

— Молодая леди — Уайти.

— Может быть, это... шутка?

Лария, пытаясь скрыть свою нервозность, отвернулась от него. Он даже не стал думать о том, чтобы заставить её ответить, опасаясь, что она может убежать.

Вспоминая их разговор, Зенокс погрузился в свои мысли.

— Здесь слишком много тайн.

Согласно пророчеству Ишеля, однажды он обнимет Уайти. Даже если не прямо сейчас.

Зенокс опустил взгляд на свою незакрытую латами руку.

Когда он ранее вступил в контакт с Ларией, дрожь пробежала по его телу с головы до ног. Отрицательные эмоции улетучились, и его разум прояснился.

Тем временем сила Лисьего шара, казалось, стала сильнее.

Карета с Зеноксом остановилась перед входом в резиденцию Великого герцога.

Увидев недалеко экипаж, который был ему не знаком, он на мгновение остановился, но затем направился прямо к входу.

Динь-

Звук клавиш пианино отдавался эхом.

— Вы прибыли? А теперь...

Прежде чем дворецкий Вердо смог продолжить свою речь, Зенокс двинулся вперёд.

Когда послышались чистые звуки фортепиано, его шаги ускорились.

Не успел он опомниться, как оказался перед широко распахнутой дверью.

Это была комната с пианино, которой раньше пользовалась его мать.

Пальцы, нажимавшие на клавиши, словно струящаяся вода, внезапно замерли. Прекрасная, но несколько меланхоличная музыка также внезапно оборвалась. Мужчина средних лет, который медленно повернулся и сел, поприветствовал его как хозяин дома.

— Добро пожаловать.

Зенокс уставился на него, приподняв брови. Рубента Крацциум. Он был младшим братом бывшего Великого герцога и дядей Зенокса, единственным оставшимся кровным родственником.

Когда он впервые за много лет увидел лицо своего дяди, он заметил, что оно осталось прежним. Хоть у них обоих и были одинаковые черные волосы, которые передавались из поколения в поколение в семье Крацциумов, у Зенокса были пронзительные золотистые глаза, в то время как у Рубенты глаза были светло-карими. Он был среднего телосложения, и было бы странно говорить о том, что в его жилах текла кровь Крацциумов. Он был больше похож на учёного с гусиным пером, чем на рыцаря с мечом.

В ответ на неожиданный визит своего дяди на руке Зенокса проступили вены, в то время как он сам стоял несколько ошарашенный.

Великий герцог пристально посмотрел на него.

Хотя это было неприятное зрелище для любого человека, Рубента спокойно встал и заговорил.

— Это неподходящее место для разговора. Может, пройдём в гостиную?

— Почему ты здесь?

— Я слышал, что ты женишься. Это правда?

Неужели он пришёл сюда спустя год только для того, чтобы задать этот вопрос?

— Это не свадьба, а помолвка. Ваше любопытство и сомнения удовлетворены?

Несмотря на пренебрежительное отношение племянника, его дядя остался совершенно невозмутим. Напротив, он говорил мягким тоном.

— Мой единственный племянник обручился. Значит, я должен знать его невесту в лицо.

Зенокс насторожился, как зверь, поднявший шерсть дыбом.

Он снова пытается причинить вред близкому ему человеку?

Объективно говоря, Рубента был отличным опекуном. Несмотря на то, что ему была предоставлена возможность стать главой семьи, оттолкнув от себя своего маленького племянника, который потерял обоих родителей одновременно, он не стремился к титулам или собственности. Он помог Зеноксу унаследовать титул и работал представителем герцога, чтобы укрепить власть семьи.

Он также доверял своему дяде, который поддерживал тесные отношения с его отцом.

Даже когда Зенокс бродил по полю боя, он был готов покинуть замок, потому что доверял ему. Гармоничные отношения между ними изменились, когда появилась Уайти.

После того, как он ослушался его приказа и не вернулся на Север, между ними возник явный раскол.

Когда Зенокс отказался покинуть столицу, Рубента впал в бешенство. Он прибегал ко всевозможным угрозам и уговорам.

Но когда тот ничего не предпринял, он сделал кое-что…

"Он попытался убить Уайти".

— Вот что ввело тебя в заблуждение!

Напротив, когда дядя проявил враждебность, Великий герцог выгнал его из особняка.

Позже Рубента попытался помириться, утверждая, что всё, что он делал, было ради Зенокса.

Но тот не простил его, и всё же, поскольку он был братом его отца, он оставил его в живых.

Их полное отчуждение произошло после исчезновения Уайти. В течение этого времени Зенокс редко сохранял рассудок среди галлюцинаций и бреда.

Даже без Лисьего шара скорость его мыслей была слишком высокой. Только позже он узнал причину. Рубента тайно подсыпал яд в его еду, что привело к помутнению рассудка.

Именно тогда Зенокс, наконец, понял, чего на самом деле хотел его дядя.

Он хотел контролировать его. Он воспользовался ослабленным состоянием своего племянника после смерти его родителей, чтобы сделать его зависимым от себя. Причина, по которой он пытался убить Уайти, заключалась в том, что разум Зенокса стал более спокойным с момента её появления.

Он послал убийцу за шпионом, которого Рубента внедрил в его дом, будучи крайне злым на него. После того случая они встретились впервые.

Мужчина вёл себя так, словно ничего не произошло, и вёл себя бесстыдно.

— Ты что, перестал искать лису?

Сдерживаемый гнев Зенокса вспыхнул с новой силой.

По его коже побежали мурашки, но он не стёр улыбку с лица.

— Ты вернул всех белых лисиц, которых я тебе подарил.

— Я не хочу белую лисицу.

— Прошло уже больше трёх лет. Самое время тебе сдаться и вернуться на Север.

Северный замок Великого герцога прекрасно функционировал даже без Великого герцога.

На самом деле, в отсутствие Зенокса Рубента, как его доверенное лицо, был не хуже короля. И всё же он хотел, чтобы его племянник вернулся на Север.

— Нельзя оставлять особняк Великого герцога пустовать. Не так давно кое-что произошло.

— Кое-что?

Великий герцог, который стоял у двери, словно приклеенный к полу, сделал шаг вперёд.

Расстояние между ними двумя постепенно сокращалось.

На каждый шаг струны пианино отзывались эхом, словно слуховая галлюцинация.

Наконец Зенокс, остановившись, посмотрел на Рубенту сверху вниз.

Расстояния между ними было достаточно, чтобы он мог легко покончить с дядей.

—Колдун утверждал, что на этом особняке лежит проклятие.

Зенокс протянул руку вперёд и, с силой сжав её, посмотрел прямо в глаза Рубенте и заговорил.

— У моего дяди есть какие-нибудь предположения?