Лария отнесла Зенокса в свои покои, после чего немедленно созвала родных.

Взглянув в её лицо, те сразу же оценили серьёзность ситуации.

Теодор выглядел виноватым, Семела нервно перебирала пальцы, а Гердин избегал её взгляда.

Лария, внимательно оглядев каждого, наконец, нарушила молчание.

— Как вы могли?

— Мы хотели как лучше.

— Нам показалось, лучше расторгнуть помолвку, пока ты не пострадала.

Лучше испытать небольшую боль, чем горько пожалеть потом.

— В таком случае, почему вы не дали зелье мне?

Семела сжала губы.

Даже если зелье и было признано безопасным, семье не хотелось подвергать риску Ларию.

— Извинитесь перед герцогом.

— Эх, я принесу извинения… — наконец, дал ответ удручённый Теодор.

Семела и Гердин неохотно кивнули.

— Принесём официальные извинения и предоставим компенсацию.

Лишь после этих слов лицо Ларии смягчилось.

Но следующие слова вновь заставили её нахмуриться.

— Разорви с ним помолвку.

Теодор и Гердин удивлённо обернулись к Симеле, не ожидая услышать столь прямолинейное заявление.

— Тебе известно о его репутации.

— ...

— Какой родитель согласится отдать свою дочь такому человеку?

Довод Симелы был веским, и Лария в какой-то степени согласилась с ним.

— Лария... — мягко обратился Теодор, который до этого молча наблюдал за дочерью.

— Зелье, несомненно, оказалось действенным. И если судить по тому, что в данном случае оно не возымело эффекта... Получается, герцог не любит тебя.

После слов Теодора в комнате повисло гнетущее молчание.

Осознав, что причинил Ларии боль своими словами, Теодор крепко зажмурился, дрожа при этом, как будто от этого ему было больно.

Тем не менее, Лария оставалась спокойной.

— Возможно, условия не были соблюдены. Но у вашего зелья ведь нет побочных эффектов?

Мысленно вспомнив про волчонка, Лария продолжила:

— Например, обращение в звериную форму.

— Что?

Теодор наклонил голову, услышав столь неожиданный вопрос.

— Никаких побочных эффектов быть не должно.

Ему ранее не приходилось слышать о превращении кого-то в зверя из-за побочного эффекта какого-либо снадобья.

— Что-то пошло не так?

— Нет, просто на всякий случай спрашиваю.

— Хотя проблемы при изготовлении зелья и возможны, подобные случаи чрезвычайно редки... — пробормотал Теодор. — Хм... Допустим, зелье действует только на живых. И если кто-то выпьет его и впадёт в коматозное состояние, неотличимое от смерти...

Он кивнул, признавая, что несоблюдение условий может повлиять на действие зелья.

«Несоблюдение условий?»

Зелье, которое заставляет ненавидеть того, кого любишь – и где тут двоякость толкования?

Было бы логично, если бы зелье вовсе не возымело эффекта, если условия активации не были соблюдены.

«Может ли такое быть?..»

Неожиданное предположение промелькнуло в голове Ларии.

Герцог не любит Ларию, но любит Уайти.

Учитывая, что Лария и Уайти – один и тот же человек, о чём Герцогу неизвестно, – вызвало бы это побочные эффекты?

Доведя внутреннее рассуждение до конца, Лария повесила голову.

«Нет, не подходит».

Герцогу неизвестно о произошедшем в тот день, когда загорелся особняк рода Крацциум. С его точки зрения, Уайти сбежала, прихватив с собой лисью сферу. Более правдоподобным выглядело предположение, что Герцог не пожелает больше видеть своего лисёнка.

— И всё же, большинство побочных эффектов проходят через пару дней.

Услышав замечание Теодора, Лария, наконец, вернулась к реальности.

Получив ответ, дающий хотя бы какую-то надежду, она отодвинула стул, намереваясь встать.

— Я устала. Могу я вернуться в свою спальню и отдохнуть?

— А что с герцогом?

Вопрос Гердина заставил её остановиться.

Ему что-то известно?

— Он уехал ранее.

— Понятно.

К счастью, казалось, никто не заметил, что Герцог всё ещё находился в особняке.

Гердин наградил Ларию долгим испытующим взглядом, после чего опустил голову. Кажется, ему было что сказать, и разговор вышел бы долгим, вздумай они его начать.

Покинув гостиную, Лария направилась прямиком в спальню, постепенно ускоряя шаг. За несколько широких шагов преодолев оставшееся расстояние, она закрыла дверь на ключ и окинула взглядом постель. Под смятым одеялом что-то топорщилось.

— Герцог?

При звуках голоса Ларии одеяло шевельнулось. Бугорок переместился от центра к краю одеяла, и из-под него показался комочек меха.

Убедившись, что волчонок всё это время прятался под покрывалом, Лария заметно расслабилась.

Наблюдая, как зверёк мило потягивается, она слабо улыбнулась.

«Если бы они увидели его таким, протестов было бы меньше…»

Трудно было поверить, что за внешностью крохотного волчонка скрывался взрослый мужчина. Он выглядел таким хрупким, словно его могло унести порывом ветра.

— Разговор прошёл хорошо?

Низкий голос, столь разительно контрастирующий с милой внешностью зверька, заставил Ларию расхохотаться.

Герцог смотрел на неё, широко раскрыв глаза.

Отсмеявшись, она присела на кровать.

— Спрашивала их о побочных эффектах. Через несколько дней вы вернёте себе первоначальный облик.

— Это радует.

— Полагаю, вам придётся оставаться в моей комнате, пока это не произойдёт...

Не будет ли неуместным делить одну комнату мужчине и женщине, не связанными брачными узами?

Но, будучи в облике Уайти, Лария уже спала в одной комнате с Герцогом.

Разумеется, Герцог не подозревал, что Уайти являлась зверочеловеком.

— Меня такой вариант устраивает, но не создам ли я для вас неудобств?

— Всё в порядке. Вы маленький и места много не займёте.

Какое-то время ей, возможно, придется спать в одежде, но это было наименьшей из текущих проблем.

— Тогда я займу кресло.

— Я положу для вас подушку и одеяло.

Пусть комната и большая, спать раздельно казалось правильным решением.

Ведь они не знали наверняка, когда Герцог вернёт себе прежнее обличье.

— Я буду носить вам еду после семейных трапез.

Кстати, подойдёт ли ему их обычная еда?

— Или вам, как волчонку, нужно молоко?

Когда Герцог похитил Ларию, первое время из еды её пичкали одним молоком. К счастью, со временем рацион лисицы стал разнообразнее.

Вспомнив об этом, Герцог открыл рот, обнажив крошечные клыки, похожие на ячменные зёрнышки.

— У меня есть зубы.

— Непохоже, что вы сможете жевать ими мясо.

Волчья морда приобрела серьёзное выражение, уши опустились. Лария вспомнила, как Герцог любил мясо. Он ел мясные блюда при каждом их совместном приёме пищи.

— Я буду приносить еду, которую не нужно будет жевать. Мелко порезанное мясо подойдёт, я полагаю?

Только тогда Герцог снова навострил уши. Даже зная, кто находится внутри этого маленького тельца, Лария почувствовала сильное желание его потискать.

«Неужели, внешность играет такую важную роль?»

Глядя на этот пушистый мех, Лария едва сдерживалась. Желая вытеснить из головы навязчивые мысли, она вернулась к воспоминаниям о произошедшем в гостиной во время приёма. С её губ сорвался вздох.

«Благословят ли родители нашу помолвку?»

Скорее всего нет, учитывая всеобщую реакцию. У неё не осталось идей, как переубедить родителей.

«Может, есть какое-то мирное решение?»

В поисках совета, Лария обратилась к Герцогу:

— Как и ожидалось, семья против нашей помолвки.

— Почему вы выглядите расстроенной?

— ...

— Вы опустили глаза.

Была ли она расстроена?

Если так подумать, да, она была расстроена. Отношение её семьи к Герцогу, неуважение к её желаниям тяготили Ларию.

— Вы можете погладить меня, если это вас приободрит.

Опустив голову и прижав уши, Герцог подставил голову, позволяя его погладить. Когда Лария провела пальцами по мягкому меху, ей действительно стало лучше.

— И правда, работает.

— Когда мне было плохо, Уайти тоже позволяла её гладить.

Пальцы, гладившие мех, замерли.

Зенокс иногда упоминал Уайти. Но чувства, что он к ней испытывал, по-прежнему оставались для Ларии загадкой.

Лария затронула тему, которой до сих пор старалась избегать.

—  Почему вы ищете лису, Ваша Светлость?