«Ты поставила под удар всю нашу операцию!..»

В голове неустанно всплывали гневные упрёки Мэл даже по прошествии нескольких дней. От них не удалось скрыться даже в городском парке, что опустел как из-за нахлынувших холодов, так и из-за сновавших тут и там полицейских. Но мне было наплевать на всё. Я просто хотела побыть одна. В месте, где удастся отвлечься от всего тягостного и хоть немного усмирить беснующееся сердце.

«И ради чего?! Какого-то мальчишки, что обходился с тобой как с грязью и обвинял во всех смертных грехах?! Вопиющая глупость!..»

— Герг…

Мне всё-таки не удалось сдержать рвущиеся наружу слёзы. Пусть он засранец. Пусть я поступила глупо… Но я рада уже от того, что он жив. Как ни крути, он оказался там по моей вине. Он повязан со мной, но отнюдь не по собственной воле. Он мне ничего не должен. Не после того, как спас меня от убийц, разоривших мой дом. Он более чем выплатил свой скромный долг. А теперь он… он…

Впрочем, сказанное Мэл сейчас терзало меня сильнее всего. Я и правда подвела всех. Случившееся с товарищами… кто сумел выбраться из крепости, я узнала много позже, когда меня уже разбудили, перенесённую в безопасное место. Не знаю, кто именно устроил переполох — я или устроивший кровавый побег Герг, — но так или иначе я покинула пост. Не обеспечила соратникам должный отход. И мы не только потеряли несколько человек, но и вынужденно бросили треть собранного. Всего удалось стянуть с полсотни мечей и дюжину арбалетов — броню никто не рискнул потащить на горбу, да ещё по тесной канализации. Это всё ещё достойный результат, но всё могло обернуться куда лучше. Только если бы я не поддалась эмоциям…

Удивительно, как люди Мэл нашли меня раньше полицейских, учитывая созданный Гергом шум на всю округу. Более того, часть припасов сбросили именно из-за меня: я оказалась несколько дороже рюкзаков с амуницией. Даже не знаю, радоваться мне или плакать. Ну, второе я уже благополучно реализовала, а вот радости не ощущалось вовсе. Имеющихся ресурсов едва ли хватало для успешного восстания. Даже если я каким-то чудом сумею развить ментальную выносливость и выступить в одиночку против сотен вооружённых и обученных солдат — вряд ли это так уж сильно изменит положение. Чувство беспомощности захватывало рассудок. А я уж надеялась, что больше никогда не испытаю этого вновь. Мои эгоизм и безрассудство в очередной раз обмакнули меня лицом в грязь.

— Больше никто не пострадает по моей вине… клянусь, — пробормотала я в пустоту, стукнув по груди крепко стиснутым кулачком.

И только я успокоилась, как вдалеке замаячил чей-то светильник. Ночной патруль в очередной раз проходил близ парка. Благо я предусмотрительно залезла на дерево и заметить меня возможно лишь подобравшись вплотную, да и то если всмотреться. Это сигнал — пора бы и честь знать. Я и так бездумно улизнула из убежища, когда полагалось как следует выспаться — впереди ждало немало испытаний.

— …вот же тварь!..

Выжидая, пока стража пройдёт мимо, я невольно уловила обрывок их речи. И одно лишь слово заставило меня встрепенуться и навострить уши. Велик шанс, что предметом разговора был никто иной как мой нерадивый подопечный.

Боясь упустить этих двоих из виду, я быстро сползла с дерева и со скрипом в саднящей спине полуприседом затрусила к воротам. На моё счастье близ заграждения поросло немало кустарника. Ветки давно лишились пушистой зелени, но тёмный плащ с капюшоном гармонично сливался с окружением. И когда свет от горящего масла рассеялся, я тихонько проследовала за стражниками, крадясь позади вдоль ограждения и ловя каждое слово.

— И что командование? Оно вообще собирается реагировать? — озабоченно вопросил один.

— Как? Город уже оцеплён гарнизоном, вся стража неустанно несёт дежурство, полиция тоже занята наведением порядка.

— Вылавливать смутьянов? И это когда на свободе оказался кровожадный монстр, разорвавший наших товарищей на куски? Полицейские явно заняты не тем, чем надо.

— Тише говори, недоумок. Не хватало ещё, чтобы из-за твоего длинного языка устроили проверку и в наших рядах. Мы не должны сомневаться в действиях властей.

— А кто у нас власть, капрал? Не пойми откуда явившийся лорд из столицы, о чьей семье в наших краях никто не слыхивал. Это так король чтит наше право на независимость?..

— Нашёл время думать о подобной чепухе, когда Кроуэн на грани гражданской войны. Ты ведь слышал, что произошло недавно в хранилище? В лапы врага угодило наше снаряжение — это куда опасней какого-то человекоподобного упыря. Против нас могут обратить оружие наши же горожане, если ничего не предпримем.

— Если мы будем наплевательски относиться к своему долгу по поддержанию порядка — я их даже пойму.

— Может ты ещё и на их сторону встанешь? Отставить паникёрство. Растерзанных горожан нашлась всего пара-тройка. Прискорбно, но не плачевно. Меня больше заботит риск подохнуть с голоду из-за порчи продовольственных запасов. Тогда под удар попадут все, включая наши же с тобой семьи, если не удастся договориться с соседними регионами. И всё из-за группки недовольных идиотов, чтоб их…

— Там разве не крысы постарались? Знакомый, дежуривший тогда, поведал, что в мешках с зерном выловили с полсотни грызунов. Или ты думаешь, ополченцы их с собой в исподнем пронесли?

— Слишком явное совпадение, что крыс обнаружили аккурат в ту же ночь, как совершилась кража. Начни уже думать головой, а не жопой, малой.

— Ну, складские камеры обходят не то чтобы часто, всё больше вход и коридоры патрулируют. Могли банально прозевать…

Дальше я уже не слушала. Проводив обоих до поворота, тут же сорвалась назад, в убежище. Страшные вести о «похождениях» освободившегося и, как выяснилось, в конец озверевшего Герга потрясали. Но куда сильнее меня обеспокоило услышанное о провизии. Не может быть. Неужели Мэл планировала это с самого начала?.. И ничего мне не сказала?!

— Мэлори!!!

Едва переступив порог многоквартирного дома, во весь голос прокричала я, притянув к себе недоумённые взоры немногих собравшихся в обеденном зале. Проигнорировав их, я взбежала по ступеням на третий этаж и в мгновение оказалась у двери самой дальней комнаты, где наша главнокомандующая обустроила себе подобие кабинета.

— Что всё это значит?!!

Я бесцеремонно, грохая дверью, ворвалась к ней. Благо та не спала, перебирая за столом какие-то бумаги. Что, впрочем, ничуть не помешало бы мне в таком случае встряхнуть её спящую и задать тот же вопрос, только в несколько иной формулировке.

— Тебе бы для начала успокоиться и понизить тон… — начала было она нарочито спокойным голосом.

Но меня уже было не остановить. Я горела безудержным желанием рвать и метать.

— Это ведь ты?! Ты привела крыс в городское хранилище, дабы те уничтожили запасы на зиму?!

— Мой зверолов. Но да, приказ отдала я. Забавно, что ты не заметила наших маленьких компаньонов, всё то время следовавших по пятам.

— Ты ещё находишь повод для веселья?! Ты обрекла всех жителей на голод! Ты… Да как тебе такое только в голову взбрело?!

— Всё предельно просто. У нас слишком мало людей. И нарастающее недовольство пока ещё крайне слабое, чтобы подвигнуть кого-то к решительным действиям. Голод — весьма действенный инструмент, когда встаёт вопрос сплочённости… Постой. Так ты правда решила, что наша основная цель — какие-то крохи снаряжения, пусть и армейского? Потрясающая наивность…

— Ты…

Холодный расчётливый взгляд Мэл напрочь лишил меня дара речи.

— Все называют Герга монстром… я и сама ловила себя на схожей мысли… Но ты… Твой поступок превзошёл все его злодеяния, — опустошённо пробормотала я сквозь силу.

— У тебя есть предложения получше, как нам выиграть эту войну? Прошу. Я тебя внимательно слушаю, — ровно и незатейливо проговорила она.

С трудом преодолев отвращение, я всерьёз задумалась. И вскоре неохотно признала, что иных вариантов найти не могу, как ни пыталась. Скрежет зубов и отчаянное покачивание головой вышли красноречивей любых слов.

— И да, как бы тебе это ни виделось, мы с головой повязли в самой настоящей войне, где есть лишь победители и проигравшие. Мирного решения возникших противоречий нет и не будет. Чтобы возвести что-то новое — придётся основательно разрушить старое. Жертвы неизбежны.

— Нас выставят виновными в случившемся. И это будет правдой. Ты только ополчишь население против нас и сплотишь их с властями.

— Правда? Правда будет такой, какой её примет большинство, Эвелин, отбрось уже свой детский идеализм. Я уже работаю над тем, чтобы на улицах преобладала именно наша версия событий. Все будут знать, что голод — следствие халатности нового управляющего, кто не озаботился сохранностью провианта от паразитов, а вовсе не чьей-то подрывной деятельности.

— Даже если так… Что мешает властям закупить провиант у соседних регионов? Или заключить сделку с одной из южных республик? Так вы только выставите нового управляющего героем и спасителем, и все быстро забудут его якобы оплошности.

— Если коротко: всё мешает. Начиная от прохудившейся казны в связи с усилением вооружения на фоне внутригосударственной напряжённости и заканчивая политическими неурядицами на границах из-за таможенных и миграционных ограничений. Иноземным торговцам не в радость, когда солидная часть их товаров не пропускается на рынок для усиления позиций местных цеховиков и сельских угодий. Сомневаюсь, что они пойдут на уступки лишь из-за мнимого сострадания. Наверняка заломят неподъёмные даже для самых богатых семей нашего округа цены. И корона, исходя из слухов, сейчас явно занята своими подковёрными интригами, столица на помощь не откликнется.

— Вот как… До чего же складно у тебя всё выходит… И больно уж мерзко.

— Политика всегда мерзкое дело, Эвелин. Тебе пора начать привыкать, если всё ещё намерена занять должность управляющей регионом. Я не врала тебе о наших целях. Но да, о некоторых средствах намеренно умолчала, предугадывая твою реакцию. Как видно, не ошиблась. Поверь, я также обеспокоена судьбами горожан. Даже больше, чем ты. И будь у меня хоть какой-то выбор — я непременно бы рассмотрела его.

Во мне ещё кипел протест. Но выразить его не удавалось. Мне просто нечем было возразить. Я не в силах противостоять непреклонной и беспощадной реальности. Здесь требуется не иначе как божественное вмешательство. Но боги глухи к человеческим мольбам — это я усвоила на всю жизнь.

— Если у тебя не осталось иных вопросов, то я, с твоего дозволения, вернусь к работе. А тебе в свою очередь не помешало бы начать вливаться в коллективную деятельность, раз уж ты пока ещё такая же простолюдинка, с твоих слов.

Произнесла Мэл без малейшего намёка на усмешку или подтрунивание, с невыносимо каменным лицом. Но меня её слова задели до глубины растерзанной, воющей от безнадёги души. Всё, что мне оставалось — молча покинуть комнату, напоследок тем не менее грубо хлопнув дверью.

«Мерзко… Ужасно…» — крутилось в помутнённом рассудке, пока я брела вниз по коридору, сама не зная куда, просто желая увеличить расстояние между нами.

От забвения меня избавил только защекотавший нос запах спиртного и горелого табака — я спустилась на первый этаж, в обеденный зал. Немногие перешёптывания вперемежку с ругательствами и стуком пивных кружек тут же смолки, а заспанные покрасневшие глаза обратились ко мне, будто выжидая чего-то. Атмосфера дружного… если не негодования, то очевидной неприязни окатила меня с головы до пят. Моя выходка подпортила мне и без того шаткую после случая с хранилищем репутацию.

И самое отвратное — я их мнение даже разделяла. Пускай действия Мэл предосудительны и безобразно циничны, но это не отменяло моего предательства. Да, иначе мою отлучку не назвать. Я предала их. За что некоторые поплатились жизнями, а другие потеряли верных товарищей, если не близких друзей. Не хочется признавать, но Мэл была права: если я не могу предложить ничего лучше — мне следует помалкивать и делать то, что в моих силах.

Так я и сделаю. Завтра. А сейчас…

— Зал ещё открыт? — усталым тоном обратилась я к первому попавшемуся на глаза мужчине за столиком. Хотя вопрос имел чисто формальный характер: иначе бы тут никого не было.

— Кухня не работает, хозяйка отошла ко сну. Малышка только выпивку разносит, — пытаясь выказать дружелюбие, хоть и с явной неохотой протянул он.

— Нина?.. Вот как. Её тоже без дела не оставили, — пространно пробормотала я, пройдя мимо уже растерявших ко мне всякий интерес мужчин.

А я и не настаивала.

— Ой, сестрёнка, а ты чего не спишь? — озадаченно заголосила малышка, «удачно» выскочившая мне наперерез с полнящимся бутылями подносом.

— Это мне стоит спрашивать у тебя. Негоже ребёнку засиживаться допоздна, да ещё и в такой… атмосфере.

— В комнатах я уже убралась, никакой другой работы не осталось. Да и дядям хочется расслабиться после тяжёлого дня, вот я и вызвалась. Я тоже хочу быть полезной, ты не должна отдуваться за нас обоих. Кто не работает, тот не ест, верно?

Услышав такое заявление, я невольно смягчила до того строгий взгляд. Для ребёнка она мыслит довольно по-взрослому. И правда, ещё неизвестно, чем обернётся эта самоубийственная авантюра, посему не лишним будет начать приносить пользу уже сейчас. Но, ей богу, следовало бы подыскать такой малютке работу попристойней. Ах, ладно, завтра, всё завтра.

— Я ценю твою поддержку, Нина. Ты молодец. Я тоже постараюсь в следующий раз не упасть в грязь лицом.

Я погладила её с заботливой улыбкой.

— Ага! — весело отозвалась она, в удовольствии прикрыв глаза.

До чего же она милое создание.

— Ну а пока выуди бутылочку и для меня.

— Ч-чего?!

— Что это за реакция, будто я убила кого-то?

— Н-нет, просто… Сестрёнка, ты уверена? Хозяйка этому явно не обрадуется.

— Сестрёнке требуется снять стресс. К тому же мне уже четырнадцать. Раз я достаточно взрослая для замужества, значит и выпить дозволяется. А если у хозяйки будут возражения — пусть выскажет лично мне, — хитро прищурилась я.

— Даже и не знаю…

— Я уже пробовала вино, пусть и разбавленное. Грех не так страшен, как его рисуют. Вот тебе всяко рановато, а мне в самую пору.

Пробурчав что-то невразумительное, Нина тем не менее послушно выставила на ближайший столик одну бутыль и шустро засеменила прочь, раздавать оставшееся. Игнорируя недовольно вперившиеся мне в спину взоры, я подхватила пойло и удалилась в отчуждённый уголок под лестницей, желая не столько скрыться от чужих глаз, сколько убраться подальше от неприятного запаха. Лишь бегло глянула на этикетку, пока свет ламп позволял.

«Яблочный эль, да? Никогда его не пробовала… Что ж, всё когда-то бывает в первый раз», — мысленно усмехнулась я.

Но веселья не было. Только усталость.