«…Хорошая работа. А теперь, Эвелин, послушай меня очень внимательно. Нам нужно…»

«…У нас нет времени на препирания! Это наш единственный шанс, Эвелин! Либо сделай это сама, как его друг, либо не мешай мне!..»

«…Не лезь под руку! Я делаю всё возможное — дай мне сосредоточиться!..»

«…В чём дело?.. Я же восстановила базовые функции организма, никаких явных отклонений… Почему он всё ещё не?..»

— Герг!!!

Бледное юношеское лицо растворилось во тьме, и касавшиеся его дрожащие пальцы уже загребали бестелесный воздух. Холодное каменное подземелье вмиг преобразилось в тёплые и уютные апартаменты отцовского поместья, а мои пропахшие сыростью и плесенью одежды — в лёгкую ночную сорочку. Я сидела на мягкой постели в собственной спальне. В родном теле… и в безопасности. Убаюкивающую тишину рушило только прерывистое тяжёлое дыхание. Это?..

Нет, это не могло быть сном. Всё слишком натуралистично… и безумно — такое способен родить лишь больной разум. Я же не сошла с ума… Правда?..

— Сестрёнка, ты очнулась! — раздался оглушительный, казалось, едва не расколовший сознание на куски, восторженный тоненький голосок.

— Боги! — не на шутку перепугалась я.

Однако стоило ворвавшейся в комнату Нине повиснуть на мне и заключить в крепкие объятия — на душе сразу стало легко и беззаботно. Как же я…

— …скучала по тебе, — невольно прошептала я, наслаждаясь теплотой маленькой щёчки, уткнувшейся в мою.

Правда, мышцы вскоре заныли от такого немилостивого давления. Да и тело в целом ощущалось каким-то вялым… и будто чужим. Надеюсь, это скоро пройдёт.

— Я так беспокоилась! Значит тебе удалось вернуть братика Герга домой? — отлипнув от меня, неугомонно взялась расспрашивать Нина, подпрыгивая на перинах.

— Ч-что?

— Ты ведь за ним спускалась в подземные катакомбы? Тот дядя, что принёс тебя домой, так сказал. Но он тут же исчез, едва уложив тебя в кровать — я и глазом моргнуть не успела. Никогда такого…

К-как знала, что это было не сон! Значит Герг… он и правда…

— Что такое, сестрёнка? Расскажи уже наконец, что там стряслось! И где братец Герг?

Ударивший по ушам возбуждённый голосок тотчас одёрнул меня от накативших дум. Ответом, к сожалению, послужило лишь мрачное, неопределённое покачивание головой. Самой бы понять, что произошло. Всё, кроме отдельных моментов, будто в тумане. Пришлось напрячь голову, дабы выловить затерянные в памяти осколки…

«…Иви!.. Блядь, что это было? Цела?.. Л-ладно, просто иди к Агнес, я сам тут управлюсь… Прекрати, я сказал, и вали уже!»

Кажется, я безрассудно ухватилась за Геру в попытке приподнять её ближе к разлому. Напрочь позабыв, чем это обернулось для меня в прошлый раз. Нервы взвыли в жгучей агонии, а кровь забурлила, грозясь прорвать вены и вытечь наружу без остатка. Но вскоре мучения оборвала крепкая хватка Герга, и я пришла в себя уже будучи уволоченной далеко в сторону и обмякшей в его тёплых объятиях. Спасённая… И как затем выяснилось — совершенно никчёмная. Я не знала, чем помочь — моя сила здесь бесполезна. Это понял и Герг, тут же спровадив меня под защиту Агнес. Я буду ему только мешаться. Это убивало страшнее, чем любая возможная боль от контакта с Герой.

«…Хотела бы я разделить твой восторг, Эвелин, но не имею привычки лгать. Не могу поверить, что ты и правда сунулась к этой твари в одиночку… Подмога, говоришь? Это те, что успели насытить брюха зверолюдов, коих мне пришлось собственноручно добивать, прежде чем к вам прорываться?.. Успокойся, Эвелин, не время оплакивать мёртвых — сперва озаботимся живыми…»

Выскочившая из разлома зеленоватая цепь обвила меня и потащила наружу прежде, чем я успела издать хоть звук. Перед глазами всё поплыло, сознание пронзило множество неразборчивых, но ошеломительно ярких образов. Но вскоре их сменила непроницаемая, тревожащая не на шутку тьма. Благо всего на мгновенье. А как до меня дошло, что виной всему сомкнутые веки, напрягла глаза — и сквозь медленно ширящуюся прорезь проступило знакомое и столь радостное моему сердцу, невзирая на недавние, казавшиеся такими далёкими и бессмысленными распри, женское лицо.

Впрочем, Агнес быстро свела всю радость от встречи на нет, выразив явное недовольство… если не сказать злость. Но когда пришло следующее осознание, а именно возвращения в явь и способности вновь чувствовать родное тело — облегчение напрочь вытеснило всё немногое огорчение, взбодрило и побудило, не побоюсь этого слова, к героическим свершениям. Что не заставили себя ждать: Агнес тотчас потребовала сконцентрироваться на внутренних ощущениях и попытаться «ухватиться» за всё, что мне покажется чужеродным. Легче сказать, чем сделать…

И я запоздало поняла, что всё это время она говорила со мной сверху вниз. Я лежала на полу… с возложенной поверх головы ладонью. Боясь потревожить её технику, но не в силах противиться любопытству, напрягла глаза и вгляделась в сторону. Вторая рука Агнес также касалась пальцами головы лежащего рядом Герга. «Мост»… Так вот что под этим подразумевалось… Она возвела энергетический тоннель между нами, выступив «проводником». Значит для начала нам нужно вернуть Герга и эту тварь обратно. А затем… Что дальше?

«…Так, чувствую стороннее волнение — ты нащупала мой поток. Теперь напрягись и попытайся усилить его своей маной — одна я не удержу…»

Никогда прежде не доводилось иметь дело с ментальными техниками: я чувствовала себя слепой и глухой, пробирающейся наощупь вдоль бесконечного извилистого коридора. И мне оставалось лишь подавать невнятные импульсы приятно резонировавшей внутри мане, изо всех сил напрягая онемевшие мышцы тела и саднящие извилины мозга. Только боги ведали, сколько длилась эта невыносимая экзекуция, пока не наступило желанное облегчение. Готова поклясться, я испытала ощущения, сравнимые разве что с родами. Очень затяжными и травмирующими. Только «плод» покинул не телесные чресла, а душу, избавив меня от этой изъедающей, подобно яду, бесконечно тёмной энергии. Первое, что мне захотелось сделать, кроме как встретиться глазами с живым Гергом, так это выпить. И желательно чего покрепче.

«…Пойми уже наконец, глупое дитя, что мы имеем дело с паразитической, духовной, но что важнее — удерживаемой высшей магией особью! Нам не изгнать её, пока действует контракт! А разорвать его может лишь!..»

Я слышала каждое слово, но речь Агнес просто текла сквозь уши в обход разума. В голове неустанно прокручивалась лишь одна фраза: «Нам надо убить его». Убить… Герга? И это после всех моих усилий? Когда мы наконец стали ближе, как никогда прежде? Я… я должна убить самого дорогого мне человека? Что за безумие?!

«Сделай это».

И пока я осыпала истеричными воплями растерявшую последние капли хладнокровия Агнес, из глубин донёсся тихий, но спокойный и непоколебимо-твёрдый голос. Герг. Его душа всё ещё пребывала во мне. Как? Разве его не утянуло следом за Герой? Они смогли разъединиться? Это значит…

«Убей эту охуевшую в край пизду!!!»

Дважды меня упрашивать не пришлось. Я оборвала более ненужные разъяснения Агнес молчаливым взмахом руки, поднялась на одеревенелые ноги и холодно взглянула на заёрзавшее тело Герга. Мимолётная вспышка жалости вмиг сменилась убийственной ненавистью, сжёгшей остатки колебаний. Нет, это уже не Герг. Тот сейчас во мне. Бестелесный, зато живой. А предо мной лежал не более чем кусок мяса, полуживая марионетка, за чьи ниточки так усиленно пыталась дёргать бездушная, покинутая дражайшим хозяином порочная тварь.

«Только не повре!..»

И чьё существование милостиво прервал вырвавшийся из ладони невиданной мощи электрический разряд. Губы исказились в ухмылке, когда уши пронзил неистовый вопль, а ноздри защекотал едва уловимый душок гари. И до меня не сразу дошёл тревожный, потонувший в какофонии оклик Агнес — меня захватило искреннее наслаждение предсмертными страданиями моего злейшего врага. Тот самый момент, когда дать волю тёмным эмоциям не казалось чем-то вопиющим и постыдным.

«Что ты наделала, безмозглая идиотка?! Ты хоть представляешь, сколько маны придётся истратить на его восстановление?!. Да, Эвелин, ты не ослышалась! Я могла бы попробовать!..»

С-серьёзно? Агнес хотела… оживить его?! К-как это вообще возможно?.. Ч-что? Р-реанимация?.. При определённых условиях можно отложить… некроз тканей мозга?.. Ч-чего?

«Тебе ведь известна лечебная техника? Заживи внешние и внутренние повреждения, пока я охлаждаю мозг… Живее, Эвелин, времени нет!»

Лихорадочно кивая и нашёптывая под нос всевозможные ругательства, я послушно бросилась к бездыханному телу Герга. Дрожащие пальцы неуклюже сдирали подкопчённую дымящуюся одежду, пока не явили бледный с множеством красных пятен торс. На сей раз голова услужливо подсказала начать с осмотра внутренностей — ожоги выглядели скверно, но не смертельно, куда страшнее представлялось поражение органов, в особенности сердца.

«Только не возобновляй кровоток — тебе лишь нужно контролировать некроз тканей… Боги, просто восстанови целостность органов и мышц и поддерживай их малым вливанием маны!.. Да, вот так, продолжай…»

Если переводить её бесконечно тянувшийся поток мудрёных слов на обывательский: нужно было поддерживать тело в целостном состоянии, но не позволять органам возобновить работу. Даже ученица лучших магов из древнего и могущественного сообщества не ведала, когда именно контракт подлежал окончательному разрушению. Посему нас оставалось лишь оттягивать момент необратимой смерти до последнего и уповать на то, чтобы высшие силы забрали бездновскую тварь в положенное ей место прежде, чем иссякнет вся мана в округе.

«Так, думаю, мы выждали достаточно — я не чувствую какой-либо посторонней энергетики в организме. Можно реанимировать…»

Думала, самое тяжёлое осталось позади — тревожное ожидание длилось целую вечность, пока наконец не прозвучал ободрительный голос Агнес. Но оживление проходило в разы сложнее. Я каждый раз прерывала дыхание, как производила слабый электрический разряд в перерывах между массирующими колебаниями мана-нитей на сердце. Такое упругое, неподатливое… и, казалось, никак не реагировавшее на мои старания. Давай же, слабый ты комок плоти, начни уже гонять кровь по жилам!

«Всё, стой!.. Мозг начал подавать слабые импульсы. И кровь худо-бедно циркулирует. Хорошо, пора приступать к трансплантации…»

Не успела я переспросить значение этого слова, как пальцы Агнес вновь крепко сжимали наши с Гергом лбы. И только почувствовав знакомое течение из глубины души вовне, ко мне пришло понимание. Настало время кое-кому вернуться домой. Во всех возможных смыслах.

«Так, он переселился, мы почти закончили. Долечивай оставшиеся раны и отслеживай общее состояние, чтобы не возникло перебоев. Я пока прослежу за адаптацией его сознания…»

Невозможно было передать словами, с каким восторгом и облегчением я ждала его пробуждения, склонившись над слабо, но ровно вздымающейся порозовевшей грудью. Он жив. И эта тварь больше не доставит неприятностей. Всё закончилось. Даже не верилось…

«Не понимаю. Почему до сих пор нет реакции?.. Он будто…»

К-как это — нет связи между физиологической и энергетической оболочками? Герг не может объединиться душой с телом? Для этого вообще нужны какие-то усилия?.. Что за бред?! Это же его родное тело, бездна меня раздери!

«Я сказала не лезть под руку! Оглохла?!.»

Я утратила всякое самообладание, отчего Агнес пришлось грубо оттолкнуть меня, судорожно порывавшуюся оттянуть Гергу веки и заглянуть в обрётшие цвет, но пространно глядевшие в пустоту неподвижные глаза. К-как… Всё же было хорошо… Мы оживили его… Вернули в тело… Почему?.. Почему его отвергает собственное тело?!

И как ни силилась, дальнейшие воспоминания мелькали обрывисто. Агнес то и дело переносила мерцающие зеленоватым ладони с головы Герга на грудь и обратно, периодически бормоча в пустоту. Я уже не металась и даже не подавала голос, кажется, обессиленно сидя на том же месте, куда приземлилась после очередной грубой отмашки. Раз за разом… одно и то же… без единого намёка на изменение. Пока меня не накрыл беспросветный и невыносимо горький мрак.

— …рёнка? Ты меня пугаешь, сестрёнка! Скажи уже хоть что-нибудь, пожалуйста!

И вновь приоткрывшийся рот не смог ничего выдавить из-за вставшего поперёк ядовитого кома, оставляя мне возможность лишь слабо втягивать прохладный воздух. Немногие силы уходили на сдерживание лихорадочной дрожи и норовивших прорваться слёз. Весь приложенный труд. Вся обретённая мной сила. Бесчисленное количество трагедий и жертв… И всё оказалось бессмысленным…

Нет, не всё. Даже более чем. Личная скорбь эгоистично вытеснила общественное благо. В битве за кое я приняла непосредственное участие, пока преследовала собственные цели. И зреющие плоды оной уже возможно наблюдать воочию: Кроуэн расцветал, постепенно преображаясь из перевалочного пункта, выживающего лишь за счёт бурной торговли ввиду исключительного географического расположения, в независимый… по меньшей мере стремящийся к самообеспечению полис. Запустелые и разграбленные ввиду нерентабельности мануфактуры восстанавливались, а немногие действующие цеха обновляли инструментарий и наращивали производство. Также подстёгнутая налоговыми послаблениями и моими личными указами ремесленная гильдия активно набирала сирот и детей из трущоб в подмастерья, даруя перспективу на безбедное будущее. А уж сколько денег и ресурсов было вложено в обеспечение безопасности подконтрольных крестьянских общин и возведение новой, прямо близ городских стен, трудящейся сугубо на благо… нет, не меня — всех жителей Кроуэна, и вовсе не счесть.

За то недолгое время, что я занимаю пост региональной управляющей, была проделана колоссальная работа. Назвать это моей единоличной заслугой язык не поворачивался. Но я создала необходимые условия и внимала ценным советам как немногих самоотверженных дворян, так и доверенных соратников из низов. Иногда встречая неожиданные препятствия. Иногда совершая прискорбные ошибки. Так или иначе направление было задано. И похвальные результаты оного, преобладающие над скверными, пока не давали поводов для сомнений.

Как ни погляди, успехов куда больше, чем провалов… Но всего одно, кажущееся таким незначительным на фоне масштабных и ярких перемен тёмное пятнышко убивало всякую зарождающуюся радость. Какая же я слабая, эгоистичная, меркантильная…

— Госпожа-управляющая?

Я уже была готова разрыдаться, не в силах терпеть разрывающую сердце тянущую боль, как меня одёрнул визгливый скрип дверных петель в сопровождении грубой, скорей в силу солидного возраста, чем характера, мужской речи. В проёме возникла незнакомая статная и на удивление подтянутая фигура, однако в узнаваемых с первого взгляда стёганой кожаной тёмной куртке с поясной амуницией, просторных штанах и коротких сапогах на застёжках. Довершали столь внушительный образ откинутый на спину капюшон и тряпичные беспалые перчатки с кожаной накладкой. Соглядатай из тайной полиции. Вот уж кого мне хотелось видеть меньше всего.

— Уходи. Даже если что-то срочное — передай моему помощнику… или своему командиру. Всё равно куда, — буркнула я и завернулась с головой в одеяло.

Будто в тщетной надежде оградиться от всего этого бесспорно прекрасного, но сейчас отнюдь не трогающего мою душу мира. Боги, я прямо как дитя малое. Но ничего с собой поделать не могу — мне больно, горько и тошно. Я и Нину была готова спровадить, если та продолжит наседать — что уж говорить о подчинённых.

— Приношу искренние извинения за вторжение, леди Эвелин. Однако посланный вчера полицейский отряд во главе с капитаном Лироем в полном составе ликвидирован. И лишь вы, как непосредственная и единственная выжившая участница операции, можете пролить свет на произошедшее. Лорд-констебль ожидает…

— Ч-что?.. Единственная? — осёкшись, выглянула я из-под одеяла с вопросительным видом.

— Из доверенных и уполномоченных лиц, госпожа. С вами было ещё одно гражданское лицо, но истощённое состояние пока не позволяет провести допрос, а время не…

— Ещё как терпит! У вас есть свидетель, её и расспрашивайте! Оставьте меня в покое! — грозно сощурилась я, прежде чем скрыться обратно.

Прости, Агнес. Тебе самой пришлось нелегко, а я буквально сбрасываю на тебя собственную ношу. Но я просто не могу… Только не сейчас…

— Леди Эвелин, я понимаю, вам пришлось нелегко…

— Замолчи! Вы и понятия не имеете, что я пережила, вы все! Не желаю ничего слышать! Убирайся вон!

Воцарилась долгожданная тишина. А вскоре послышался глухой стук каблуков — незваный гость наконец соизволил покинуть мою комнату. Какая благо…

— Э?! Т-ты что себе позволяешь, увалень?!

Сознание кольнула неприятная деталь: шаги не удалялись, а напротив — близились. И осознание сего пришло, когда одеяло уже грубо слетело с моей головы, а я сама оказалась водружённой на широкое мужское плечо. И до того крепко сжимаемая, что никак не извернуться — только браниться в пустоту.

— Приношу искренние извинения, госпожа-управляющая, но мы подчиняемся напрямую лорду-констеблю. А его приказ — доставить вас в городскую ратушу, как только вы окрепнете. Невзирая на любые возражения и препятствия.

— Я тебя по стенке размажу, если сейчас же не опустишь меня наземь!

— Я могу отпустить вас лишь затем, чтобы вы оделись. В противном случае я буду вынужден доставить вас как есть, пусть и ценой своей жизни. Мои руки скованны долгом, госпожа. Прошу, проявите благоразумие… и снисходительность к простому служителю закона.

— Л-ладно-ладно, поняла я, боги!.. Хорошо, встречусь я с вашим командиром, только отпусти меня и дай одеться. Доволен?

— Рассчитываю на ваше благородное слово. Буду ждать вас за дверью.

У-ух, как же я сдерживалась, дабы не заехать этому чурбану куда-нибудь кулаком, оказавшись спущенной на пол. На сей раз хотя бы деликатно, и на том спасибо.

— С-Сестрёнка?..

Ох, твою ж… Я и позабыть успела, что Нина всё ещё здесь. Не стоило ей видеть такое… И это всецело моя вина.

— Прости, не знаю, что на меня нашло. Перенервничала, видать… О, ты не могла бы помочь с подбором выходного наряда? У тебя отменный вкус, не чета моему нынешнему.

Глупая попытка сгладить обстановку, знаю. Но малышка не в пример отходчивее меня. И получив возможность отвлечься, занять руки и голову чем-нибудь продуктивным, та с понимающим кивком побрела к платяному шкафу. Подарок, а не ребёнок. И как же совестно, что я за всё то время даже ни разу о ней не подумала. Хотя в таком безумии разве можно думать о чём-то, кроме…

Нет, хватит. Нужно взять с неё пример и сосредоточиться на делах насущных. И правда, что значат личные переживания на фоне предстоящих забот? Горем делу не поможешь. Остаётся лишь двигаться вперёд и положиться на целебные свойства времени. Не даром говорят, что время лечит всё. Только бы эти слова не оказались пусты… как многие прочие.