— Девочка, тебе чего? Это городская ратуша, посторонним сюда нельзя. Поиграй где-нибудь ещё.

«Д-да за кого они меня принимают?..»

Мне стоило неимоверных усилий просто приблизиться к охраняемым вратам. Так меня ещё и за несмышлёного заплутавшего ребёнка приняли. Пусть и я правда мельче сверстников выгляжу, и всё равно кулаки уже безбожно чесались кому-нибудь вдарить.

И казалось бы, идеальный момент для применения силы, пока на моей стороне элемент неожиданности…

— Мне нужно встретиться с господами из городского совета по личному вопросу, — уняв агрессивную дрожь, спокойно проговорила я.

Желание попробовать уладить разногласия мирным путём овладело неспокойным сердцем, как только глазу предстало возвышающееся на окраине площади роскошное здание. Впрочем, жажда крови не угасла. Просто хотелось избежать невинных жертв. Если не стражей, то господской прислуги, что непременно попадутся под горячую руку.

Стражники тем временем вопросительно переглянулись, а после один, не иначе как что-то заподозрив, настороженно спросил:

— По какому ещё вопросу?

— Касательно текущего статуса дома Хорнберри.

— Ста-чего?.. Ты кто такая вообще?

— Эвелин. Дочь одного из ваших господ, лорда Кристиана. И единственная живая наследница семьи Хорнберри.

Я сказала это с подчёркнутой гордостью и властным тоном, что последние сомнения в глазах стражников мигом развеялись и те невольно подобрались. Однако проявившееся на их лицах замешательство вгоняло в ступор: они не порывались задержать меня, значит приказа сверху не поступало, но и не спешили пропускать, значит что-то их смущало.

И что именно — довольно быстро озвучил второй:

— Позвольте взглянуть на вашу фамильную грамоту.

— Откуда она у меня? Вы не слышали, что произошло с моим домом?

— В том и суть. До нас довели, что его уничтожили и выживших нет. Лорд Кристиан и леди Эвелин провозглашены погибшими, их останки уже перевезли в городской склеп.

— О-останки?.. М-меня?

— Так нам сообщили.

— Что за?.. Б-боги, просто отведите меня к лорду Чарльзу Кэсслеру, он знает меня в лицо и подтвердит…

— Боюсь, без документа мы не можем пропустить вас. Усиленные меры безопасности. Обратитесь в ближайший пункт районной полиции для установления личности.

«Если стражам не дали никаких распоряжений, то полиции всяко. И если я пойду к ним — рискую бесследно исчезнуть. Слишком рискованно».

— Ничего не поделаешь.

Мысленно вздохнув, я отвернулась, будто в намерении удалиться.

— Простите меня.

Прошептав искренние извинения, я бегло вывела символ молнии и рванула к стражам. Малейшего касания к их доспехам хватило, чтобы оба вскрикнули от боли, а спустя секунду, подкосившись, рухнули наземь. Заряд слабенький, потому их жизни вряд ли что-то угрожает… я понадеялась на это. Но меня больше заботило, чтобы данный «переполох» не привлёк ненужное внимание. Запоздало огляделась вокруг — ни единой души поблизости. Что странно, учитывая разгар дня, а ведь на центральной площади обычно велась бурная торговля заморскими и деревенскими товарами. Благо ещё шёл период празднования и люди скорей всего отдыхали дома. Либо трудились в поте лица, если финансовое положение оставляло желать лучшего. Мне это только на руку.

Перешагнув павших, я осторожно толкнула врата. Осталось преодолеть сравнительно небольшой цветущий дворик, что соблазнительно пустовал. Но я понимала, что это чувство обманчиво — из окна наверняка кто-нибудь заметил мою выходку и уже поднял тревогу: стоит лишь переступить порог непосредственно ратуши, как я окажусь в кольце. Я никогда не интересовалась военной тактикой и стратегией, не было надобности, но стойкая уверенность в образованных выводах явно взялась не с пустого места: не иначе как Агнес передала мне вместе с маной и какую-то часть знаний. За что я мысленно поблагодарила её во второй раз.

По большей части практиковав технику огня, я в сомнениях вывела символ ветра и направила дюжину маленьких потоков в ближайшие окна. Звон стекла оглушительно разнёсся по всему первому этажу, дезориентируя всякого оказавшегося поблизости. И не теряя драгоценные секунды, тут же подвела поток маны к ногам. Резкий толчок. Поток ветра на мгновение резанул по глазам, вынудив сощуриться. Но как зрение восстановилось, я в испуге выставила вперёд руки с концентрированной маной.

На сей раз выбитое окно отозвалось в ушах скорей нещадным треском, а следом меня пронзила тупая боль в ладонях и коленях. И я ещё легко отделалась — вот так безрассудно взмыть в воздух и влететь прямо в окно последнего, четвёртого этажа выглядело сущим самоубийством для мага-новичка. Но предостережения Агнес об ограниченном количестве техник побуждали действовать стремительно: я почти достигла цели всего за три… ну ладно, четыре слабых техники. Всего треть от моего нынешнего потенциала. Но чувствую: то лишь начало.

И моё предчувствие оправдалось. Сумев подняться на вмиг отяжелевшие ноги, я спешно оглядела немногих присутствующих, испуганно жавшихся по углам — дюжина незнакомых мне людей в пристойных, но не дотягивающих до уровня дворянства одеждах: простые работники. Да и само помещение больше напоминало библиотеку, нежели чей-то кабинет: книжные шкафы вдоль стен да ряд письменных столов с какими-то бумагами. Проклятье!

Абы как придя в себя, я стрелой вылетела в коридор, к счастью, пока пустовавший: не иначе как все собрались внизу. Повезло. Но абсолютное незнание планировки здания удручало, если не сказать — загоняло в тупик. Деваться некуда — придётся обыскать каждую треклятую комнату.

Одна дверь. Вторая. Третья…

Взгляд то и дело натыкался на чьи-то вытянувшиеся от испуга лица, но ни одно не принадлежало искомому мной человеку, и близко не походящему на то, что крепко въелось в память. Строгая округлая морда с короткой бородкой и пухлыми, недовольно поджатыми губами. И полные ненависти пронзительные серые поросячьи глазёнки. Я найду тебя, жирный кусок дерьма! Пусть даже ценой своей жизни!

— Кэсслер! — в гневе завопила я, выбив уже какую по счёту дверь и не углядев нигде мерзавца.

Тело всё сильнее горячилось и наливалось тяжестью, сообщая о неразумной трате сил. Но мне плевать. Пока сознание оставалось чистым — я могла колдовать. Об отдыхе не могло быть и речи.

— Где собирается совет?! Говори или умрёшь!

Устав от этих игр в прятки, я направила заряженную маной ладонь в случайно подвернувшегося мужчину. Кто, невзирая на ужас, заслонял собой нескольких женщин. Я бы оценила его героический поступок, не будь мой разум сейчас опьянён яростью и жаждой крушить всё вокруг, включая даже ни в чём не повинных людей.

— Т-т-третий этаж, п-прямо под нами, — с трудом выпалил мужчина, лишь чудом ещё держать на трясущихся ногах.

Страшно подумать, какой я представала пред ним, если вызывала в нём такие яркие эмоции.

— Спасибо.

Услышанный ответ позволил мне вернуть контроль над помутнённым разумом, и я быстро смягчилась, опустив руку. Но в следующую секунду подняла вновь, чтобы вывести символ земли. И присев на корточки, я впилась пальцами в пол, выбрасывая под ноги мощный заряд маны. Каменная поверхность, подчиняясь стихии, вмиг изошла трещинами, а затем осыпалась скромными кусочками, устремляя моё тело вниз.

— Какого… здесь происходит?!

Не самое мягкое, но куда проворнее предыдущего, моё приземление встретили шквалом грубых ругательств и проклятий всех знакомых богов. Не тратя ни секунды на осмотр, я прямо с положения сидя вывела символ ветра и произвела круговой выплеск маны, отбрасывая возможных нападающих. К ругательствам быстро прибавился грохот тяжёлых доспехов — кого-то всё-таки опрокинуло. Только затем я позволила себе открыть глаза.

— Вот уж верно говорят: у страха глаза велики, — с усмешливым вздохом прошептала я, оглядев присутствующих.

В разгромленной от обломков комнате находилось не более дюжины людей. И лишь трое имели оружие и нательную броню. Да и те пребывали в ошеломлении, заваленные на спину и слабо шевелящиеся. Хорошо обученные, значит?..

Оставшиеся угрозы не представляли вовсе, будучи не только безоружными, но и одетые в стесняющие движения богатые плащи, а кто-то и в многослойные мантии, как у писцов или храмовников. Не чета моей плотной, но довольно свободной кожаной куртке — стоит отдать должное простолюдинской практичности.

— Давно не виделись, лорд Чарльз, — довольно протянула я, с прищуром выглядев знакомую ширококостную фигуру, трусливо державшуюся за спинами коллег.

— Л-леди Эвелин?..

Мужчина настороженно выглянул из-за чужого плеча, а затем и вовсе осмелился выступить вперёд с преобразившимся, заметно разгладившимся лицом. Видимо, не веря до конца, что устроенное — дело рук маленькой безропотной девочки, какой я наверняка представала в его глазах. И не сказать, что это лишено смысла — до сих пор я и правда не порывалась поднять голову, лишь безучастно наблюдая. Но то время истлело в огне, как и мой дом.

— Какая неожиданная встреча. Отрадно лицезреть вас живой и здоровой, — с наигранной заботой пропел жирдяй, уже намереваясь подойти ближе.

Но мои угрожающе заискрившиеся ладони вынудили его замереть на месте.

— Говорите так, будто не ваши люди следили за мной всю последнюю неделю или не по вашему приказу, — строго произнесла я, не сводя глаз с остальных: мало ли чего выкинут.

— Ах это… Да, приношу искренние извинения, если заставил вас понервничать. Учитывая сложившиеся обстоятельства, мы обязаны были убедиться…

— В чём? Что я не умерла, как вы это представили общественности? Или что я не представляю угрозы вашим замыслам?

— О каких замыслах речь, маленькая госпожа? И к слову об угрозе — вы не могли бы ослабить… агрессию? Не знал, что вы обучены магическим практикам.

— Вы многое обо мне не знали, Кэсслер. И в этом ваш величайших просчёт. Коли надумали стереть мой дом с лица земли — следовало нанять убийц получше.

— Звучит как серьёзное обвинение, леди Эвелин. И у вас, конечно же, имеются весомые доказательства?

— Мы не на суде. Мне нет интереса разбираться в целях и мотивах. Мой долг — лишь покарать виновного. И вы либо причастны к случившемуся с моим домом, либо знаете, кто причастен. В ваших же интересах сказать мне всю правду во избежание дальнейшего кровопролития. Даю слово, что все невиновные покинут ратушу целыми и невредимыми.

— Какая необычайная страсть для столь юного дарования.

Толстяк на удивление расплылся в довольной неприглядной улыбке, невзирая на мой воинственный пылающий вид.

Я уже было намеревалась «осадить» его слабеньким электрическим разрядом, припугнуть малость, однако после недолгой задумчивой паузы тот охотно продолжил спокойным и размеренным тоном:

— Не скрою, что у нас с лордом Кристианом нередко возникали деловые разногласия. Столкновение двух различных точек зрения неизбежно, когда речь заходит о принятии решений масштаба целого региона, к тому же пережившего ряд острых и тяжёлых военных и экономических потрясений. Но не солгу пред ликом богов — я бесконечно уважал лорда Кристиана и всех участников городского совета. И не смел даже помыслить о дурном в их сторону. Более того, семья Хорнберри, без преувеличения, внесла неоценимый вклад в развитие Кроуэна и его окрестностей. Лорд Кристиан нередко выдвигал самые смелые и даже безумные предложения, кои впоследствии принесли всем нам небывалое процветание. Его гибель — горькая потеря для города… нет, для всего королевства. Посему ваши обвинения не только беспочвенны, но и возмутительны. И предоставленный к вам надзор, леди Эвелин, лишь акт моей озабоченности вашим благополучием. Я остерегался, что те, кто сотворил такое с вашим домом, захотят закончить начатое, а то и вовсе использовать вас, ваш гнев, в корыстных целях, обернув его против нас. Вы и понятия не имеете, какие закулисные игрища сейчас ведутся в столице. И по всей видимости, отголоски оных наконец докатились и до нас…

— Довольно пустых разглагольствований, Кэсслер. Так ты знаешь, кто повинен в смерти отца, или нет? — злобно процедила я сквозь зубы.

— Худший враг — обезличенный враг, леди Эвелин. Одно лишь могу сказать наверняка: ваш отец пал жертвой политики. Конкретные имена, если таковые и всплывут, никак не изменят ход естественного процесса…

— Истребление целых семей и ни в чём не повинных жителей — это вы называете естественным процессом?! — прокричала я, уже не в силах держать гнев.

— Добро пожаловать в политику, леди Эвелин. Где размениваются сотни и тысячи людских жизней во имя глобальных и не очень амбиций как отдельно взятых людей, так и целых сообществ. И если с первыми поквитаться просто, то со вторыми…

Чарльз улыбнулся, тем не менее, казалось, с неподдельной грустью в глазах. Что меня только сильнее раззадорило.

— А мне думается, вы попросту пытаетесь выгородить себя, скрыть прежде всего собственные амбиции, прикрываясь нестабильной обстановкой… которая не факт, что имеет место быть. Если всё так, как вы говорите — почему не связались со мной сразу же? Все ваши действия наталкивают лишь на одну мысль: вы хотели держать меня подальше от совета, если не вовсе избавиться при первой благоприятной возможности.

— Как уже сказал, я остерегался, что вас могла успеть взять в оборот противоборствующая сторона, которая вне всяких сомнений уже организовывается у нас под боком. В таком случае мне и впрямь ничего бы не оставалось, кроме как отдать приказ на ваше заключение под стражу. И, к слову, проявленный вами акт агрессии только укрепляет мои подозрения. Вместо попытки выйти на разговор, вы сразу перешли к демонстрации силы.

— Я просила привратников пропустить меня на мирную встречу с вами. Вместо этого они отослали меня в полицию. Где меня наверняка ждал бы отнюдь не тёплый приём.

— Вот видите. В ваших глазах я сразу же предстал как враг, с которым не может быть никаких разговоров. Так с чего бы с моей стороны должно быть иное отношение?

— Я ведь сейчас говорю с вами, разве нет?

— Но вы меня не слушаете. Вы уже определили для себя правду и от своего решения ни за что не отступите. Даже без всякой магии я ощущаю вашу слепую жажду крови. Что бы я ни сказал, какие доказательства бы ни представил, какие имена бы ни назвал — вы не отпустите меня живым. Как и остальной совет, смею полагать.

— Потому что вы не назвали ни одного имени и не привели ни единого весомого довода. Почему я должна вам…

Увлечённая яростной перепалкой и обдумыванием услышанного, я слишком поздно услышала стремительно приближающийся лязг стали. И в следующую секунду шея и спина ощутили множественные уколы. К счастью, незримо приблизившиеся клинки не вонзились в тело, а лишь уткнулись кончиками, недвусмысленно призывая меня замереть.

Краем глаза я смогла разглядеть лишь одного: мужчина в чёрном плаще поверх кожаной куртки, в беспалых перчатках и скрывающем лицо глубоким капюшоном, из тени которого прорезался острый, под стать его кинжалу, убийственный взор. Тайная полиция. Городские соглядатаи и каратели. Я даже не почувствовала их присутствия, хотя пульсирующая вокруг меня мана невольно, на уровне рефлексов, «задевала» всё живое и отсылала своеобразные импульсы нервной системе, как бы выразилась Агнес.

— Вот теперь мы можем говорить открыто и беспристрастно, — горделиво выпрямился Кэсслер и медленно двинулся ко мне.

— То есть с позиции сильного, — тихо, боясь пошевелиться, пробормотала я.

— Вы сами избрали такую тактику, леди Эвелин. Не обессудьте, но я предпочитаю говорить с равным собеседником, который не угрожает меня убить при малейшем неосторожном слове.

— Зато вы в свою очередь вольны убить собеседника, если тот не примет вашу сторону.

— Поверьте, меньше всего я желаю такого исхода. И как только вы усмирите ваш гнев, мы все вместе сядем за стол и…

Речь толстяка прервал краткий пронзительный вскрик со спины. И тут же меня окатило брызгами… нет, её скорей можно назвать «волной» тёплой липкой жидкости. Как только мимолётный шок спал, как и колючее давление клинков, я подняла невольно прикрытые веки и…

В глаз проникла слетевшая с волос капля, на миг окрасив картину в алый. Пол под ногами, мои ладони, задняя часть рукавов… Сразу же возник далёкий образ бездыханного Троя, над которым я склонилась, чьи волосы приглаживала… мокрые и липкие. Кровь. Она была повсюду. На полу. На ближайшей стене. На мне.

Казалось, будто этот миг длится вечность, но из ступора меня быстро вывел разразившийся в комнате болезненный вопль. Бездумно, на одних инстинктах, я обернулась на негнущихся ногах и узрела самый настоящий кошмар. Нечто, в чём едва удавалось углядеть человека, со струящейся вдоль тела, видимой невооружённым глазом магической кроваво-красной аурой рвало и резало переполошенных полицейских голыми руками. Кои я сперва ошибочно приняла за животные лапы из-за сконцентрированных вдоль пальцев когтевидных сгустков маны. Ошмётки плоти, потрохов и целых конечностей разлетались по округе под аккомпанемент болезненных криков и отборной ругани.

Когда же последний полицейский осел на колени с вываленными кишками и отсечённой головой, это обернулось на меня с залитым кровью лицом, на котором проглядывался хищный оскал и пугающе чёрные, словно демоническая тьма, глаза. Только смутно знакомые очертания одежды подсказали мне личность неожиданного визитёра. Одежда, какой доселе не знал этот мир.

— Г-Герг?.. — в сомнениях прошептала я кротким и боязливым голоском.

На что он по-животному фыркнул и вдруг кинулся на меня. Ошеломлённая, я не смогла пошевелиться и уже мысленно приготовилась к смерти… несмотря на то, что это существо некогда было моим соратником. А может и другом, если бы только не произошло того самого разговора. Неважно. Уже ничто не важно.

Однако тёплые и слизкие руки на удивление мягко подхватили меня и отправили в свободный полёт. Смрад крови и плоти вмиг сменился освежающим дуновением ветра. И прежде, чем я посмела открыть глаза, спина и затылок неприятно встретились с твёрдой, хоть и смягчённой чем-то поверхностью. Быстро заволокшее туманом сознание так и оставило веки закрытыми, а меня саму — в неведении пред нависшим надо мной зловещим ликом судьбы.