— Странно…

Вдруг нарушил воцарившуюся тишину Герг, пока мы наслаждались пейзажем звёздного, ещё не ночного, но успевшего потемнеть неба с занятой лишь боги ведают как давно лавочки.

— Что такое? — очнувшись от грёз, обратила к нему вопросительный взгляд.

— Не знаю, просто… Мы знакомы как пару часов, а такое чувство, будто я знаю тебя всю жизнь.

«А по моим ощущениям прошло не меньше дня», — мысленно усмехнулась я.

Особенно тяжело выдался танец. Я привычно хотела подвести свободную руку к талии Герга, но тот уже отпустил мою ладонь и неуклюже, хотя и с задором, начал покачиваться из стороны в сторону. Выглядело скорей забавно, чем очаровательно. Выбора не было, пришлось встраиваться в общее течение. И уже на второй-третьей сменённой мелодии закружилась голова. Благо я не успела ничего выпить, иначе Гергу пришлось бы отмывать обувь… а может и штанины.

Но в остальном причина «растянутости» времени — его насыщенность. Мы танцевали. Затем немного выпили… Герг, пожалуй, даже малость перебрал. Но вот я пожаловалась на шумную обстановку, в ответ на что услышала предложение прогуляться. А в следующий миг оба неслись вниз по улице, отрезвляемые осенним ветерком и осыпаемые градом жёлто-красных листьев. Герг угостил меня уже знакомым мороженным, на сей раз, правда, уложенным… в вафельный стаканчик?.. такой хрустящий и сладкий — изумительно. Но сильнее потрясла поездка на… аттракционе?.. Как я только отважилась забраться в эту жуть — ума ни приложу. Любопытство — коварная штука. Зато какой чудесный вид открылся на вершине… колеса обозрения?.. Загляденье.

Веселье продлилось недолго — подступало время закрытия. Посему остаток вечера мы прогуливались по ближайшему парку. Одухотворяющий азарт незаметно сместил кольнувший открытую кожу мороз — я и позабыла, что на мне не было верхней одежды. И недалече скованный, неуверенный Герг прозорливо закутал меня в свою куртку, невзирая на мои возражения и озабоченность его здоровьем. Зато было забавно наблюдать, когда порыв мужественности сломился под натиском разгулявшегося ветра. Делать нечего — пришлось сблизиться и приобнять этого дурака, передавая хотя бы часть тепла.

Так мы и оказались сидящими в опустевшем парке, прильнувшими друг к другу и умиротворённо, может с долей меланхолии, наблюдающими за звёздами сквозь облезлые кроны раскинувшегося над головами дерева. И если бы не развеявшая иллюзию речь Герга, клянусь, я была готова провести так всю отведённую мне… нам жизнь. Никаких забот. Никаких тревог. Как иронично, что всё это место, не только завораживающее небо, сплошной обман. И об этом не следовало забывать.

— Я тоже это чувствую, — с теплотой прошептала я, наблюдая, как вырвавшийся со словами клуб пара медленно рассеивается в синеватой пустоте.

— Нет, я серьёзно. Обычно мне приходится подстраиваться под чужое настроение, манеру речи… и даже мысли. Ну, знаешь, не хочется, чтобы тебя считали каким-то не таким…

— Ты и так не такой, как все, Герг, — выдала я скромный смешок.

— Но я не хочу быть таким… по крайней мере не хотел. С другими мне приходится носить маску: говорить то, что им понравится; не делать того, что не понравится… А ты… не знаю, с тобой мне почему-то так легко… И я впервые позволил себе быть откровенным.

— Да ты что? А мне кажется, это мне пришлось из тебя вытягивать каждое слово чуть ли не… как там… щипцами?

— Ха-х, может и так… И я не то чтобы сопротивлялся. Тебе на удивление сложно отказать. Ты будто заранее понимаешь, когда я лукавлю или недоговариваю… И это странно.

— Ты смущён?.. Или, может, напуган?

— Да нет… Мне это даже нравится. Приятно хоть раз побыть… ну, самим собой.

— Любая девушка ценит искренность, Герг. Не стоит бояться показывать себя истинного. Даже если кого-то отпугнёт твоя натура — рано или поздно найдётся человек, кто поймёт и примет тебя.

— Думаю, я уже нашёл такого человека.

Наши глаза встретились. Мы оба смотрели друг на друга с придыханием и вожделением. Ох, это же тот самый момент, когда…

П-проклятье, и именно сейчас меня пробирают сомнения. Нет, я хочу вверить ему всю себя, и даже больше. Но имело ли это смысл? Повлияет ли сие на что-либо? Или я попросту тешу себя, будучи на пороге неминуемой смерти? Я помню данное Гере обещание. И не посмею противиться, если того требует судьба. Но… Боги, как же не хочется кануть в забвении. Хочу вернуться. Прожить дарованную матерью жизнь. Однако та будет бессмысленной, если его не будет рядом. Неважно, полюбит ли он меня, предпочтёт остаться другом или же вовсе уйти. Я просто хочу увидеть его. Настоящего, не в воспоминаниях. Ну почему всё должно закончиться именно так?!.

— Что такое? — озабоченно спросил Герг.

Ну вот, на глаза выступили предательские слёзы. Как не вовремя-то…

— Н-ничего, прости, это я так… — подавляя горечь, улыбнулась я и расторопно утёрла лицо.

— Это ты прости. Я, наверное, слишком тороплю события…

— Нет, всё чудесно… Напротив, как жаль, что у нас не так много времени, как хотелось бы.

— Бля, только не говори, что у тебя рак!

— Ч-чего?.. Нет! Откуда ты это только взял?!

— А… значит уезжаешь куда-то далеко…

— И не это!.. Вернее, не совсем, но…

— Да объясни ты наконец, что случилось-то?

— Как будто это так просто!.. Ёбаный ад, не дави на меня!

Ну вот, столь желанный момент бесповоротно упущен. Теперь я исчезну, даже не насладившись поцелуем… последним в этой жизни. И самое ужасное — я же во всём и виновата. Как обычно.

— Ч-чего? — осеклась я, заслышав приглушённый ладошкой хохот.

— Ни… ничего.

— А ну быстро выложил всё как на духу! Что смешного?!

— Ты… Просто сперва ты мне почему-то напомнила маму… А теперь ты скорей папа.

— Чего это?

— «Ёбаный ад» — его излюбленное выражение. И прозвучало так схоже, что на мгновенье представил тебя им.

— Ой, да иди ты на хуй, — обидчиво стукнула его по плечу… при этом с трудом удерживаясь, дабы самой не прыснуть со смеху.

При всём уважении к родителям, что даруют нам жизнь, уж с его отцом я не желаю иметь ничего общего… И то, что я подцепила это выражение именно от самого Герга, пожалуй, раскрывать не стоит.

— Ты же понимаешь, что я не заменю тебе мать, — зачем-то проронила я вновь, хотя обстановка к этому совершенно не располагала.

— Я и не думал об этом, — вмиг посерьёзнел Герг.

При этом тут же отведя взгляд в сторону.

— Врёшь.

— Нет… То есть не совсем… Знаешь, я тут вспомнил одного человека, что говорил мне нечто похожее…

— Правда? Кто? — насторожилась я, испытав душевный трепет.

— Не знаю. Я так и не удосужился спросить её имя. Помню, что это была девушка. Чем-то на тебя похожа…

«Неужели он запомнил нашу встречу?»

Дыхание на миг перехватило, а сердце будто сжали незримые пальцы.

«Но как? Это же всё уже произошло? Искажения памяти разве могут задерживаться так долго?.. Или же это просто совпадение, и он разговаривал с кем-то другим?»

— Она ясно дала понять, что никто не способен заменить ушедшего человека. Но также сказала, что однажды найдётся человек, кто сможет наполнить возникшую пустоту в душе своей любовью…

«Нет, если это просто совпадение, то пиздец какое невероятное…»

— И ещё наказала не поддаваться ненависти, что бы плохого со мной ни случалось. Это почему-то крепко въелось в память.

— И как?

— Что?

— В тебе есть… ненависть?

— Не знаю… может быть… Думаю, она есть у всех. Но…

— Но?

— Больше она мне ни к чему.

— То есть?

— Блин, ты будто мой психотерапевт… Н-не заставляй меня это произносить.

— Что именно?

— Ты прекрасно поняла, о чём я.

— Нет, не совсем.

— Да твою ж… Одиночество. Мой гнев подпитывало одиночество. По крайней мере к таким выводам подтолкнул меня мозгоправ. А сейчас, когда рядом есть кто-то… ну… вроде тебя… Я уже не чувствую себя таким одиноким.

— И что это значит?

— Блядь, серьёзно?.. Ох, в общем, ты мне, как бы, нравишься. В том самом плане.

— Это в каком? Как приятный собеседник? Как друг?..

— Да нет же!.. Когда я с тобой рядом, мне не хочется быть с кем-то ещё. Ты единственная, с кем я могу держаться непринуждённо… не сдерживая себя. И чьи заскоки меня почему-то не отталкивают, хотя порой складывается ощущение, что ты ещё более отбитая, чем я.

— Как мило. Умеешь же ты сделать комплимент.

— Да иди ты. Если тебе надо разжёвывать такие простейшие вещи, я уже сомневаюсь, что…

Я оборвала речь, завладев его бесстыжими губами. Ладно, я сглупила… или скорей повредничала малость. Но этот болван тоже хорош: только восстановил былую атмосферу — и сам же грозился её порушить. Хотя бы сейчас мне хватило смелости довести начатое до конца. И всего-то требовалось услышать то, что я и так знала. Ну ладно, может не совсем, но чувствовала всеми фибрами души.

— Я тебя тоже люблю, Герг, — медленно отстранившись, прошептала я.

— Я такого не говорил, — выдохнул он, тем не менее не сводя с меня томлённого взгляда.

— Но ты сказал, что я понимаю тебя лучше кого бы то ни было. Или я ошиблась?

— Как знать. Если только ты не научилась читать чужие мысли. Чему бы я совершенно не удивился.

— Ой, иди ты в…

На сей раз уже Герг завладел инициативой, мягко запустив пальцы мне в волосы и слившись со мной устами. А я не посмела противиться. Он стал моим. А я — его. Между нами наконец возвёлся нерушимый мост. Спустя бесчисленные тяготы и неурядицы. И плевать, достигла ли я цели… которая до сих пор виделась смутной. Если он сохранит эти чувства… если они склеят и осветят его расколотую, охваченную мраком душу — о большем я и мечтать не…

— Довольно!

Как гром среди ясного… хотя скорей облачного… неба, меня парализовал оглушительный раскатистый… почти звериный рёв.

— Ч-что это? — будто сквозь перьевую подушку, пробился едва разборчивый шёпот переполошенного Герга.

Значит не показалось. Голос шёл не из нутра, как в прошлый раз. Гера более не страшилась обозначить своё присутствие во всеуслышание. По меньшей мере гласно — метавшийся по сторонам взгляд ничего из сумрака не выловил.

— Причина, по которой я здесь, — уняв взбесившееся сердце, смогла ответить я после глубокого вдоха.

— Что за при?..

Голос, как и сам Герг, вдруг начали искажаться, изламываться и терять краски. А меня едва не скрутило пополам — в животе словно возникла некая дыра, медленно, но болезненно засасывающая потроха. Ужаснее способа исчезнуть и представить невозможно.

— Иви!

— Нет! Не приближайся!

С надрывом прокричала я, завидев метнувшуюся ко мне руку. Не знаю, как это выглядело его глазами, но почему-то зародилось стойкое ощущение: Гера намерена выдернуть меня отсюда любой ценой, и если Герг вздумает препятствовать… Даже думать страшно.

— Да что здесь?!.

— Заткнись!.. Просто помолчи и послушай… пока я ещё здесь.

Герг послушно замер, с ужасом взирая на меня сквозь образовавшуюся прозрачную стену, чем-то напомнившую мне спадающий водопад.

— То, что между нами сейчас было… оно не совсем настоящее…

— К-как?..

— Тяжело объяснить… Но прошу, сохрани пробудившиеся… ко мне чувства. И донеси их сквозь время… до себя настоящего.

— Себя… настоящего?

— Ты, настоящий, запутался… Встал на жизненном перепутье… Твоя ненависть сковала тебя… и породила её…

— Кого её?

— Ты поймёшь, когда придёт время… А до тех пор помни: в тебе есть и светлая сторона… И вскоре ты встретишь людей, что увидят её… Может не сразу, но не отчаивайся и не опускай руки… Поддаться тьме легко, а за свет приходится бороться… Ты можешь быть сильным, Герг… Будь сильным!.. Не только ради себя, но и…

Горло сдавили чьи-то незримые пальцы, что не только говорить — вздохнуть не было сил. В глазах медленно темнело. Тело не слушалось… и не чувствовалось. Разум сковало льдом, отбирающим у меня последнее, что ещё напоминало о тлеющей во мне жизни: мысли. И последняя, чудом просочившаяся и кольнувшая мозг, сжало сердце болезненным осознанием. Гера не просто вырывала меня из воспоминаний Герга. Она пожирала мою сущность. Я показала ей желаемое и отныне стала бесполезной. А учитывая просочившиеся сквозь злость нотки боли — ещё и опасной. Вот как. Значит она сама не подозревала, что мои искажения оставят несгладимый след. Высшее существо… и такое уязвимое к малейшему воздействию на её драгоценный «источник».

Что ж, если это хоть немного ослабило её — у Герга появился шанс противостоять ей. Жаль я не смогу завидеть эту доблестную битву воочию. Только вознести молитву богам и пожелать удачи. Будь сильным, Герг. Сражайся. За нас обоих. И помоги мне обрести покой.

— И-И-Иви-и-и!!!

Я уже погрузилась в безмятежно текучий слизистый поток, как вдали, на краю сознания, послышался отчаянный вопль. Вязкая смолянистая пустота вздрогнула, разойдясь колотящей пульсацией от макушки до пят. А затем, подобно комьям грязи, начала стекать прочь, обнажая кожу морозящему, но приятно ласкающему воздуху.

— А ты тут хули забыл?!

— А ты ещё чё за хуй?!

Прежде, чем удалось разлепить саднящие глаза, уши резанули одноголосые, слившиеся воедино… и поразившие своими полярностью и в то же время единодушием громкие вскрики. Что здесь происходит? Куда это меня выбросило?

— Блядь, Иви!

— Ты как, Иви?!

Не успела опомниться, как меня крепко подхватили под обе руки и немилостивым рывком подняли на ноги. Выступившие на глаза слёзы вносили ещё большую неразбериху. Непослушные руки на одной силе воли подались вверх и утёрли лицо. Стало полегче. А проморгавшись и пощурившись…

— Герг?.. Герг?!

Я лихорадочно металась взглядом от одной фигуры к другой. Нет, в глазах, кажется, не двоится. Их действительно двое! И каждый смотрел на меня разительно непохожими… но в чём-то и одинаковыми глазами. Это что же, Герг… тот, из последнего воспоминания, каким-то образом смог вырваться за границы своего бытия? Он…

— Т-ты последовал з-за мной? — дрожащим, не своим голосом прошептала я, обратившись к левому, тому самому Гергу.

— А как иначе?! Я не мог спокойно наблюдать, как тебя… Блядь, даже не знаю что! — с дичайшей помесью нежности и тревоги воскликнул… правый Герг?!

— Вообще-то я тоже пытался пробиться следом, когда запахло жареным. Ну так, если кому не похуй, — несколько разочаровано и с нотками раздражения бросил другой. Как я понимаю, настоящий.

Ох, я их безбожно путаю… А впрочем, творящееся вокруг безумие напрочь отбивало тягу хоть сколько-то разбираться. Да и какой в этом смысл? Куда важнее…

— Вы…

Вдалеке, окутанная клубами чёрного дыма, сгорбилась ещё одна фигура. Устелившие лицо длинные волосы на миг колыхнулись, являя обезображенное животным оскалом и горящими чистейшей ненавистью глазами нутро.

— Как же вы оба меня заебали!!! — проревела Гера, без преувеличения, демоническом гонором.

— Это же…

— Нет! — хором осадили мы с реальном Гергом второго, прошлого Герга, уже привычно вытянувшегося в лице при виде…

— Это не твоя мать. Демоническая тварь, что поселилась внутри тебя, лишь приняла такой облик, чтобы расположить к себе, — будто заученную мантру, процедила я, невольно принимая боевую стойку.

— И теперь время любезностей окончено. Либо мы загоним её в глубокую ментальную нору, чтобы и носа казать не смела, либо дружно подохнем, — подхватил и подытожил мысль первый Герг, выступив на шаг вперёд, тем самым закрывая меня от удара.

— Охуеть — не выхуеть… Л-ладно, пожалуй, меня уже ничем не удивишь. И не знаю, что вы собрались с этим делать, но я пиздец какой злой, что меня обломали в самый ответственный момент, так что с радостью почешу кулаками, — выдав знакомую неприглядную ухмылку, второй Герг встал плечом к плечу с первым.

— Было бы что «обламывать», братан. Она же плоская, как доска. И что ты только в ней нашёл? — грубо рассмеялся первый.

Но не успела я обидеться, как…

— Ты же — это я из будущего? Тогда хорош комедию ломать. Сам небось успел нафантазировать, как залазил к ней в трусики. Я хотя бы был близок к успеху, — с не меньшей грубостью усмехнулся второй.

Да о чём они вообще думают в такой-то?..

— Ага, взял малолетку на жалость и гордится теперь. Не могу поверить, что я-прошлый такой пиздолиз-неудачник. Мне стыдно за тебя.

— Давай, поплачь в уголке. Тебе просто завидно, что я быстрее тебя с кем-то сблизился. Она меня даже поцеловала. А ты небось о девчонках всё это время только под одеялом и грезил, почётный мастер рукопашного боя…

— Ага, когда я всю почву подготовил — ещё бы она на тебя не полезла. И у меня так-то была девчонка, засранец. И до таких высот, что я испытал с ней, тебе ещё расти и расти.

— Да, конечно, фантазёр.

— Твоё мнение никто не спрашивал, девственник.

С-серьёзно, для этого малость неподходящее…

— Вы, придурки, умолкните уже наконец! У меня от вас зуд по всему телу! — пуще прежнего рассвирепела Гера.

— Ха-х, как знал, что мой план по деморализации противника сработает, — дерзкая ухмылка второго Герга расширилась до самого настоящего оскала.

— Чё, бля? Это я делю голову с этой мандой уже хуй знает сколько времени. И это был мой план, ушлёпок недоделанный, — поморщился первый.

Так, ну хватит!

— Герг… То есть парни. Я не до конца понимаю, в чём причина, но ей сейчас больно. И, кажется, она здорово ослабла. Лучшего шанса для атаки не будет, — уняв дрожь, тихо проговорила я, подавшись головой чуть вперёд.

— Понять бы ещё, чем атаковать, — метафорически сплюнул первый.

— Как это чем? Ясен хуй — силой юности! — задорно вскинул руку второй.

— Скорей уж силой шизы. Ебать, я уже и позабыть успел, с какой хуйни раньше фанател.

— Сам ты хуйня, понял? Анимешники всех стран — соединяйтесь!..

— Ребята, пожалуйста, сосредоточьтесь. Её злость, по всей видимости, следствие пробуждённых вами светлых эмоций, они подавляют ненависть: главный источник её жизненной силы, — поспешно встряла я, пока эти двое опять не взялись за старое.

— Сила любви? Ещё лучше… Ёбаный, в любом случае тьму надо давить светом, это логично… А значит…

Настоящий Герг строго поглядел на прошлого.

— Чё?

— Чё «чё? Расчехляй свой «арсенал» — тебя им малявка одарила, не меня.

— Чего сразу «малявка»-то?.. Ну так, низковата малёха…

— Бля, ты меня понял. Давай, генин, концентрируй свою блядскую чакру с силой дружбы и любви… хоспаде, аж блевать тянет радугой.

— А ты у нас ширкером заделался, шо ле? Ты это, не думай отсидеться в стороночке — я за обоих огребать не буду.

— Кто бы сомневался.

И спустя боги ведают сколько времени Герги наконец перешли от слов к действию — хлопнув друг друга по ладоням… в очень своеобразной манере… оба сорвались в разные стороны, огибая по кругу и стремительно приближаясь к застывшей и, казалось, ничего не соображающей Гере. Оно и не удивительно: та уже грозилась состариться, пока наблюдала развернувшийся карнавал идиотов с непроницаемым… даже ошеломлённым лицом. Возможно, в этом крылся некий хитроумный замысел — таким нелепым образом усыпить бдительность противника. Если так — ребята показали себя выдающимися стратегами.

Хотя натуралистичность их спора навязывала совсем иные… и крайне неутешительные выводы. Да помогут нам всем боги.