— Раут удался на славу, леди Эвелин.

— Боги… Лорд Гаррэт, вы напугали меня. Не пристало людям вашего статуса… и возраста так подкрадываться к дамам.

— Имел дерзость полагать, что даму с вашими магическими талантами не застать врасплох так запросто. Впрочем, могу вас понять: юное сердце склонно поддаваться праздной атмосфере, растворяясь в мирном течении времени.

— Напротив, я более чем собрана… Пожалуй, даже слишком. Ответственность за всеобщий порядок и безопасность вкупе с ожиданием моего первого заседания управляющих регионами во главе с Его Величеством не позволяют расслабиться ни на минуту.

— Не стоит излишне переживать. Разумеется, на фоне остальных вам недостаёт опыта и мудрости, но и в этом кроется своя изюминка: молодость и энтузиазм позволяют смотреть на вещи под иным углом, находить интересные и необычные решения. Пускай и не без ошибок — они неизбежная хворь на сём нелёгком пути. Главное — не падать духом.

— Что ж, с последним у меня порой не всё так ладно.

— Побольше уверенности. Та решительность, с какой вы урегулировали… тот прискорбный конфликт, ещё не скоро выветрится из народной памяти. Если вы проявите её на заседании — уверяю, сам король не останется равнодушным, не говоря уж о лордах-управляющих.

— Такой себе комплимент, лорд Гаррэт. Но благодарю за оказанное доверие.

Статный зрелый мужчина напоследок одарил мою ладонь бесстрастным, символическим, благо хоть ободрительно-вежливым поцелуем. Только затем покинул меня, неспешно влившись в прежний круг собеседников из приезжих дворян.

В одном я всецело могла согласиться с лордом Гаррэтом: раут и впрямь удался. Если не в моих глазах, то в чужих: все общаются, изредка хохочут и даже кокетничают. Всё чинно и мирно.

Самая трудная часть, а именно взаимный обмен любезностями с гостями, благополучно миновала. И мне оставалось лишь улыбчиво поддерживать светские беседы тут и там, попутно маневрируя от одной группы дворян к другой, боясь ненароком обделить кого-то своим «безмерно важным» вниманием. Впрочем, выдерживать любезный вид ни за что бы не вышло без поддержки незримо следовавшего по пятам Герга. И что важнее — без пяти… или уже шести опустошённых кубков с вином. Знаю, не лучшая затея, учитывая предстоящее заседание, но иначе я рискую сойти с ума в такой толкучке, окружённая множеством незнакомых… и, мягко скажем, не вызывающих симпатии личностей. С простым людом всё же куда проще: что у них в голове, то и на языке — удивительная незамутнённость разума. А с этими надо держать ухо в остро и обдумывать каждое слово. Будто не в кругу друзей, а на допросе у тайной полиции. Чудовищная морока.

— Ч-чего это ты? — опешила я, перебрасывая недоумённый взор с неожиданно протянутой мне руки на расплывшиеся в непомерно довольной улыбке лицо Герга.

— В ваших краях принято как-то иначе приглашать даму на танец? — деловитым тоном вопросил он.

И правда, некогда бурные обсуждения успела затмить разлившаяся по залу плавная, совсем тихая, но постепенно нарастающая мелодия струнных и флейтовых, а кукчовавшиеся гости либо уже разбились на пары, либо учтиво отступили к стенам, с интересом поглядывая на «смельчаков». Не даром говорят, что самый универсальный язык: язык тела. И только в танце человек способен раскрыть себя целиком.

— Н-нет, не в этом дело… просто несколько неожиданно… — отчего-то замялась я, косясь на ближайших дворян.

— Всё ещё переживаешь о том, что подумают твои новые друзья? Брось…те, леди Эвелин, я же вас близкий друг и преданный слуга. К тому же с недавних пор титулованный сир. Не думаю, что вы посрамите свою честь, оказав столь маленькую любезность кому-то, вроде меня.

— Ох, что с тобой поделаешь… тебе невозможно отказать. Тогда я желаю воочию узреть, как танцуют в ваших краях.

Сказала я с вызывающей ухмылкой, но едва его ладонь легла на мой пояс — тотчас вздрогнула и смущённо отвела взгляд. Забавно, я ему столько раз позволяла целовать себя, однако прикосновениям к телу всячески препятствовала. Хотя сейчас речь всего-навсего о танце, ничего предосудительного. И всё же внутрь закралось неоднозначное, крайне противоречивое чувство: помесь некоего вожделения… и стыда?

Впрочем, стоило нам сдвинуться с места и плавно закружиться — тревожно разгулявшееся сердце выровняло темп, настраиваясь на заданный льющейся мелодией ритм. Герг справлялся на удивление неплохо: чувствовалась слабая нервозность и даже неуклюжесть, но их вдоволь покрывали старательность и мягкость движений. Признаться, я и сама успела позабыть, как надобно танцевать, посему оба в равной степени вели и поддерживали друг друга, подобно заплутавшим и пробирающимся на ощупь во тьме. И то, что наш танец в какой-то миг сделался обособленным, выбившимся из общего течения, меня ничуть не заботило. Музыка, кружащиеся вокруг дворяне, приёмный зал в ратуше, весь этот город и даже королевство — всё утратило значение. На всём белом свете только мы одни, рука об руку, обменивающиеся тёплыми проникновенными взглядами, готовые слиться духовно и чувственно.

— П-прости, я не подумал, — с придыханием прошептал он, вдруг подавшись лицом вперёд, но в считанных дюймах от моих уст поспешно дёрнувшись в сторону.

— Как обычно, — с усмешливым вздохом обронила я.

Однако, поддаваясь возникшему странному наитию, рука невольно скользнула вверх по спине, зарываясь пальцами в приглаженные, отросшие за столь длительное время тёмные волосы и побуждая голову вновь обратить лицо ко мне.

— Нет, постой, нас ведь могут увидеть, — переполошился Герг, когда уже я норовила сблизиться губами.

— Да и пускай. Если это то, чего так желает твоё сердце, я не против.

— У тебя и без того смешанная репутация. А если станет известно, что ты связалась со вчерашним простолюдином, да ещё и убийцей…

— Греховное порождение тёмной техники и некогда одержимый бездновским отродьем душегуб. Какая ирония судьбы.

— Об этом известно лишь мне и Агнес. Тебе не о чем…

— Об этом знаю я, и этого достаточно. Я не знаю, для чего рождена… создана в этом мире. Знаю лишь по чьей воле. Мы оба здесь чужаки, Герг, каждый по-своему. И только ты можешь понять мои чувства. Но что важнее — ты принял их. Принял меня. Такой, какая я есть. И после долгих раздумий я поняла, что также принимаю тебя. Всегда принимала, несмотря на раздоры и горечи. Магия то иль банальное безумие, но мы такие, какие есть. Там, куда нас завела судьба. Ты уже сделал свой выбор. Теперь моя очередь. Большие никаких сомнений. Никаких ожиданий. Никакой лжи. Ты сказал, что мы семья. А семью не подобает скрывать. Ты желаешь, чтобы я стала твоей. Тогда и ты будь моим. Не постыдным любовником, но благочестивым суженным. На иное я не согласна. Ты принимаешь мои условия?

— Знаешь, тебе тоже невозможно отказать… Блядь, чую, после такого каминг-аута начнётся самый что ни на есть наиебейший ад.

— Вот и ещё один повод довести начатое до конца — заткнуть наконец твой срамной рот.

— Брось, тебе ведь это нравится не меньше моего, маляв…

Столь неприглядное прозвище так и не достигло моих ушей, растворённое промеж вовремя сомкнувшихся уст. Музыка вмиг стихла, как и доселе слышимые интимные разговоры ближайших партнёров. Тишину нарушали лишь звонко выстукивавшее сердце и томные прерывистые вздохи сквозь поцелуй. Ну и в бездну их. Как и возможные последствия. Пусть хоть всё сгорит синим пламенем… пока мы есть друг у друга.

Однако произошло то, что вынудило нас прерваться и обратить недоумённые взоры к достопочтенной публике: неожиданно донёсшееся из глубины, пусть и скромное, но вне всяких сомнений ободрительное похлопывание ладонями. Сперва единственное, но вскоре подхваченное вторым, третьим… И я опомниться не успела, как весь зал наполнился овациями. Наша безумная смелость вышла столь впечатляющей? Или же никто не углядел дурного в такой связи? О возрасте беспокоиться не стоило — я уже как год вступила в право бракосочетания. Но это правда приемлемо, если высокопоставленная дворянка открыто… и даже непристойно изъявила желание образовать союз с титулованным, но вчерашним простолюдином? Разум терялся. Но сердце наливалось радостью. Это…

— Будто сказка, — с трепетом прошептала я.

— Сказка, которую мы сделаем явью, вместе, — широко улыбнулся Герг.

И нежно погладил мою щеку, по которой вот-вот грозилась скатиться слезинка. Боги, вот оно — истинное счастье. Мама, не знаю, видишь ли ты меня… и понятия не имею, какие цели ты преследовала, порождая меня столь чудовищным способом. Но я от всей души благодарна тебе за дарованную жизнь. Ведь она наконец обрела смысл. Я нашла свой путь. Надеюсь, ты порадуешься за меня на той стороне. Отныне я отпускаю тебя. Обо мне есть, кому позаботиться. И о ком обещаю позаботиться я. Вместе. До скончания…

«Ну всё, заебало, хватит с меня этой хуйни!»

— …А?

Звучный вздох покинул горло прежде, чем окоченевший мозг сумел разобрать и осмыслить пронзивший его чужеродный… но такой знакомый мужской голос. Это же…

— С тобой всё хорошо, Иви? Ты вдруг побледнела, — как ни в чём не бывало, с неизменной теплотой полюбопытствовал Герг.

— Д-да, ничего такого… просто… — растерянно пробормотала я, проморгавшись.

Что это такое было? Померещилось? Видимо, плохо спала этой ночью. Не могла же я услышать мысли Герга. Только не того, что сейчас стоит предо мной. Просто дурацкое наваждение, какой-то…

«Да ты в конец охуела, Гера, сука ты такая! Что за блядский цирк с конями тут устроила?! Я на такое не подписывался!»

— Всё хорошо, Иви. Ты малость переутомилась. Давай я отведу тебя в кабинет, переведём дух… — с небывалой чувственностью проговорил Герг, будто пытаясь отвести моё внимание от незримого голоса… самого же себя.

Да что здесь вообще проис?..

«Иви, не слушай его!.. Вернее, её!.. Блядь, это не Герг! Я Герг!» — истошно провопил горький и в то же время до безумия гневный голос.

— Давай же, Иви, лучше вернёмся в кабинет и обо всём поговорим, — на грани мольбы прошептал… Герг?

«Эта сучара в конец заигралась! И как ты только повелась на такую постную херню?! Ты меня настолько хуёво знаешь, малявка?! Или тебе последние извилины отшибло?!»

— Возьми меня за руку, Иви.

«Нет! Беги, мать твою! Просто беги и не оглядывайся! Слышишь меня?!»

— Иви…

«Малявка!»

— А-а-аргх!

Разум в какой-то миг раскололся на множество кусочков, что я уже ничего не видела, не слышала… не думала — тело само сорвалось с места, силой оттолкнув… Герга?.. а затем и вставших на пути, ничуть не изменившихся в лицах гостей. Я неслась сломя голову и не разбирая дороги. Неважно куда — только бы подальше от всего этого кошмара.

Кошмар… Значит, всё это время… эти долгие месяцы, полные счастья и спокойствия… Боги меня раздери, не может быть! Это неправда! Я отказываюсь верить в это!

Выбежав из зала, я оказалась в длинном опустевшем коридоре. П-проклятье, надо было прорываться к главному входу. Ничего не поделаешь. Надо лишь проникнуть в один из кабинетов, а там через окно, ничего сложного.

Подёргала ближайшую кольцо-ручку — заперто. Твою ж… Ладно, без паники. Беги дальше. Следующая дверь. Рывок… Снова заперто. Да какого?!.

«Сюда!»

Успев впасть в отчаянье, я без раздумий подчинилась неведомому голосу и устремилась в дальний конец, где слабо мерцал силуэт двери. О том, что это возможная ловушка, задуматься не успела — я буквально влетела внутрь двумя ногами, использовав… или мне так показалось… сконцентрированную силу.

Меня тотчас поглотил нестерпимый белый свет. Я не чувствовала боли. Не чувствовала тела. Даже болезненно трещащий разум более не напоминал о себе. Абсолютная безмятежность. Г-где я?..

— Ты там, куда она проберётся не сразу. Надеюсь.

Сквозь белый мрак медленно проступил тёмный силуэт, явно приближаясь ко мне. Окончательно растеряв всякие ориентиры и доверие, я приняла боевую стойку, готовая обрушить всю возможную… или ещё оставшуюся у меня мощь. Не знаю. Едва ли послушные пальцы не ощущали привычного покалывания на коже, как и глаз не отмечал знакомого цветастого свечения при задействовании техники. Моя мана… её будто не было вовсе.

— Ты так и не поняла, идиотка. Это не твоё тело. Вернее, твоё, но ты сама — не более чем проекция собственного подсознания, контролируемая этой мандой. Никакой маны. Никаких техник. Никакой надежды…

Вслушиваясь в кажущийся далёким и одновременно столь близким, будто шепчущим под самое ухо, голос, я растерянно наблюдала, как пред глазами формируется знакомая… и на сей раз более привычная мне фигура в причудливой мешковатой одежде зеленовато-чёрного цвета. И когда она полностью явила себя, оказавшись в ярде от меня, я с облегчением отметила родное лицо с извечно пасмурным и малость надменным взглядом, подчёркиваемым строгим, граничащим с огорчением прикусом изогнутых уголками губ вниз рта.

— Я знаю, мои слова мало что могут исправить, но поверь — я этого не хотел. При всей моей ненависти к тебе — я бы и злейшему врагу не пожелал того, через что пришлось пройти тебе, — нарочито отстранённо, тем не менее с заметной печалью проговорил он.

— Г-Герг? — боязливо, утратив веру во что либо, прошептала я.

На что тот безобразно казал верхние зубы и покачал головой.

— Единственный и неповторимый, ага… Блядь, знаешь, я ведь в какой-то момент и сам хотел увидеть твои страдания. Учитывая, как ты со мной обошлась…

— Ты сам обошёлся со мной не лучшим образом, Герг. Не надо строить из себя жертву, — на удивление легко выпалила я, отбросив страх и замешательство.

— Да… знаю… Но не жди, что я буду извиняться. Не после того, как ты бросила меня на произвол судьбы.

— Я тебя не бросала. Я уже говорила — мы думали, что ты мёртв. И как я смогла почувствовать твою энергию…

— Да-да, уже наслышан. Вот только правда ли это? Знаешь ли, я сейчас в том же положении, что и ты. Эта пизда…

— Твоя эта тварь. Ты назвал её Гера? Серьёзно?

— Не придирайся. Мне надо было как-то к ней обращаться, а с фантазией у меня здоровские траблы. Я уже говорил, что из меня паршивый отец — вот тебе и наглядный пример.

Повисла неловкая пауза. И я уже думала, как её разрядить, но Герг вновь подал голос:

— Неважно. Она пудрила тебе мозги не меньше, чем мне. Я уже не знаю, что правда, а что ложь. Но даже если ты такая, какой она тебя выставила… Сука, это всё равно жестоко… И отвратительно… Я так просто не могу.

— Ладно, слушай, мы со всем разберёмся, ясно? Можешь верить, можешь нет, но я правда на твоей стороне. Да, я ужасна зла… просто невъебенно! Но я понимаю… нет, я хочу верить, что это не твоя вина. Ты просто запутался. Если ты поможешь мне отсюда выбраться, я обещаю, что…

— Обещаешь? Да чего стоят твои обещания?! Даже если предположить, что всё, что я видел после того, как выбрался из плена, полнейшая чушь и манипуляция — ты всегда обращалась со мной как с грязью! Я старался поступать по совести, даже если мне это было в тягость! Но тебе всегда было мало! Я лишился дома, оказался в полнейшей жопе, совершал ужасные вещи, чтобы мы… ты в частности ни в чём не нуждалась! Я убил человека, чтобы защитить тебя, если ты забыла!

— И не передать словами, как я благодарна за это. Да, я винила тебя в случившемся. Потому что моя гордыня не позволяла взять вину на себя. Когда она действительно была моя. Во всём виновата я и только я. Из-за меня ты оказался здесь. Из-за меня тебе пришлось делать то, что ты сделал. И я приложу все усилия, чтобы в полной мере отплатить тебе за оказанную доброту. Но для этого нам обоим нужно выбраться отсюда. Ты и сам понимаешь, что это не жизнь. Ты… даже не знаю… ты застрял где-то глубоко в собственной душе, пока эта дрянь наслаждается свободой с твоим телом.

— Не с моим.

— Ч-что?..

— Уже не с моим. Не знаю, что ты сделала… или позволила сделать, но Гера смогла пробраться в твоё тело. Моё тело… как и я сам ей больше не нужны. Удивительно, как я только смог проследовать за ней и сохранить хоть толику рассудка.

— Значит…

— Поздравляю, блядь, с новосельем. Теперь ты такая же пустая память, как и я, вынужденная томиться в собственном теле без возможности повлиять на него.

— Н-нет… это же… н-невозможно… Я же её…

— В лучшем случае ты её ослабила. Полагаю, это объясняет, почему она не заметила, как я прошмыгнул вслед за ней и никак не препятствовала моим изысканиям. И, наверное, в этом кроется причина, почему она предпочла играться с тобой вместо того, чтобы поглотить и растворить в себе. Со мной ещё худо-бедно понятно: я для неё сродни любимого, хоть и пробемного папочки, кого она терпеть не может, но и убить не решится. А ты… М-да… Ты что-то с чем-то. Думаю, само твоё тело отвергает её, не позволяя взять полный контроль, почему ей и приходится терпеть твоё «соседство», черпая некую… не знаю, духовную энергию?..

— Плевать на причины. Лучше подумай, что нам с этим делать. Ты же мозговитый, ты всегда умел соображать в стрессовых ситуациях… в отличии от меня.

— Раз ты ещё жива, значит не так безнадёжна, как я думал…

Герг вдруг умолк, потирая щетинистый подбородок и попутно расхаживая вокруг вымеренным шагом. А я… Мне ничего не оставалось, кроме как выжидающе наблюдать за его потугами.

— Ладно. Для начала, думаю, стоит провести разведку.

— Чего?

— Я попробую миновать её эти нервные зоны, или вроде того, и понаблюдать за округой твоими глазами. Надо понять, что она планирует делать. Время здесь течёт не так, как в реальности, поэтому я даже не знаю, какая сейчас дата…

— Я успела прожить около пяти месяцев. А в бой вступила где-то под конец месяца росы.

— Блядь, по-человечески не можешь изъяс… А, стоп. Как ни странно, я понял, о чём ты. Значит, конец апреля. Забавно, стоило нам объединиться в одной черепушке — я умудряюсь «вспоминать» о том, чего прежде не знал. Вот оно как…

— Не о том думаешь, Герг. Что мне делать?

— А… да. Поскольку это твоё тело, то тебе и нащупывать «вход» в комнату управления, то бишь отвоевать обратно свой мозг.

— Прекрасно. Просто раз плюнуть. Я же постоянно блуждаю по собственному организму, знаю все его закутки…

— М-да, вот уж чему я не хотел тебя учить, так это моему сарказму. Давай начистоту: я со всем своим багажом опыта едва смог связаться с твоим подавленным подсознанием — это буквально как ковыряться в стоге сена в поисках малюсенькой иголочки. Боюсь, тут я не помощник… Разве что…

— Что?

— Я могу попробовать передать тебе все накопленные мной воспоминания.

— Ч-чего?!

— Ты должна знать врага в лицо, ясно тебе?!. Кроме того, быть может, тебе удастся заметить то, что мог упустить я. В любом случае терять нам нечего. Повторюсь, течение времени здесь совершенно непредсказуемое. Можно сказать, оно здесь несёт номинальный характер. Блядь, короче, просто возьми меня за руку.

— Где-то я это уже слышала…

— Ёбаный ад, Иви, я тут шутки с тобой шучу, что ли?! Ты либо мне доверяешь, либо пиздуешь на хуй! Как будто мне одному это надо, ну охуеть!

— Ха-х… теперь я в конец убеждена, что это ты.

Расплывшись в улыбке, я тем не менее настороженно шагнула вперёд и подняла руку. Всё-таки поиграться с моим разумом успели в хвост и в гриву — уже ни в чём нельзя быть уверенной наверняка.

И когда ладонь крепко сжали грубые мужские пальцы — глаза вмиг накрыла непроглядная чёрная пелена. Остаётся уповать на то, что хотя бы на сей раз я не забуду, кто я, что я… и куда я.