— Понятия не имею, где этот самовлюблённый идиот ошивается. И даже знать не хочу, — отрезала я, одарив Густава строгим взглядом.

Уже как три дня минуло с того самого разговора, когда Герг посмел выдвинуть мне ультиматум. За что тут же поплатился здоровьем, отброшенный моей импульсивной магией. Впрочем, я за свои неосторожные высказывания тоже не осталась в стороне и отхватила смачной оплеухи. Чего я стерпеть не смогла. Не оплеухи — я осознаю, что могла перейти грань разумного, как и он сам. Но само отношение, что он так запросто решает за меня, что надобно считать важным, а что «ребячеством», с его же слов. Это подло… Нет, даже мерзко. Я была готова сносить любые упрёки, справедливые и не очень. Но не такое. Он просто отказывался понять мои положение и состояние. Так почему я должна пытаться понять его? Пусть катится в бездну.

И бушующий с тех пор гнев едва не обрушился на заявившегося утром плута-полукровку, что с порога, без всякого приветствия, справился о своём дружке-подельнике. Только былые заслуги, благодаря которым я и Нина могли не беспокоиться за финансовое благополучие, спасли его от мгновенной расправы. Сказать, что я была не в себе — значит не сказать ничего.

— Значится, этот разговор уже состоялся, — лукаво ухмыльнулся он и бестактно уселся на единственный в комнате стул, даже не спросив разрешения войти.

— Если охота позубоскалить — найди кого другого, я не в настроении, — я категорично скрестила руки.

— Как будто у тебя бывает иначе. Ну ладно. Так, и что ты надумала, принцесса? — плут нескромно вытянулся в ногах.

— П-принцесса?

— Да брось ты. Белоручку я разгляжу за любой грубостью и невежеством, дворянские замашки у всех одинаковы. К тому же тот пацан на допросе и так всё про твою семейку поведал.

— Пацан?.. Допрос?.. Чего?

Моё недоумение уже выходило за все грани возможного.

— Так, стоп. А ну-ка, солнце, о чём именно вы с ним говорили в последний раз?

Густав обратил на меня невыносимо требовательный взор, что мне сквозь силу, со вздохом пришлось вкратце изложить события той встречи. О его приступе злости, о моём импульсивном ответе… о его реакции на такой ответ, что вылилось в обоюдное насилие. В итоге, озвучив это, я сама поняла, что так ничего внятного от Герга и не услышала, кроме как абстрактное беспокойство и желание поскорее уехать из города. Куда? Зачем? Почему?..

— М-да, вот же горячий болван, — уже без всякого веселья, скорей иронично усмехнулся Густав и покачал головой.

— Так что вы там успели натворить? — строго вопросила я.

— Если коротко: твою нежную попку взяла на перо местная тайная полиция.

— Допрос… То есть вы изловили одного из полицейских?

— Ну, «изловить» не совсем корректно, учитывая приключившуюся бойню…

— Богов ради, вы напали на полицию?!

— Справедливости ради, они первые напали на нас, мы лишь защищались.

— Всё равно это… П-проклятье. Значит я с самого начала была права. Во всём замешен городской совет…

— Уничтожение твоего дома? Наслышан. Что ж, раз мы всё прояснили — бери в охапку свою мелкую и начинайте собирать вещи, а я за мальчонкой сгоняю.

— Ч-чего?

Я ошеломлённо уставилась на подавшегося к двери Густава, силясь осмыслить услышанное.

— Чего «чего»? К отъезду готовьтесь, говорю.

— Я никуда не поеду, — не задумываясь, твёрдо молвила я.

— Слушай, красатуля, мне ваши эти тёрки до одного места. Можете хоть поубивать друг друга с Гергом, но уже в дороге. А сейчас будь добра потерпеть, пока не выберемся из города.

— Плевать мне на Герга. Я не уеду, пока не разберусь с советом.

— Ты шутишь? Всерьёз думаешь, что со своими миленькими фокусами с огнём потягаешься со всей окрестной стражей и полицией в придачу?

Невольно вернувшийся Густав безобразно рассмеялся прямо мне в лицо.

— Не узнаю, пока не попробую, — сухо бросила я, ответив на его глумливый взгляд своим бесстрастным.

Тот, приблизившись почти вплотную, авторитетно навис над моей скромной фигуркой и заговорил невиданным доселе грубым безапелляционным тоном:

— А теперь послушай меня внимательно, девочка. Это тебе не тренировочные манекены сжигать. И даже не тупых, пусть и шустрых, мертвяков. Это хорошо вооружённая и обученная королевская стража, что скрутит тебя, не успеешь ступить на порог ратуши. Про тайную полицию и говорить нечего — само их предназначение: добыча информации и устранение неугодных. От тебя живого места не оставят, отчего ты сама взмолишься о скорейшей смерти. Они об этом непременно позаботятся. Уверен, в твоих глазах я предстаю тем ещё ублюдком. Но в сравнении с этими ребятками я праведный слуга божий. И твой единственный шанс выйти сухой из воды — засунуть дворянскую гордость поглубже в свой маленький задок и убраться как можно дальше. С этим я ещё готов подсобить. Но в противном случае ты сама по себе, так и знай.

— Ты закончил?

Едва выдержав столь страстный напор, тихо молвила я, из последних сил подавляя возникшую в горле дрожь.

И когда с его уст сорвался раздосадованный вздох, также шёпотом проговорила:

— Довольно пустых разговоров. Ты окончательно развеял мои сомнения, за что я несказанно благодарна. Но я более не позволю решать за себя. Ни тебе, ни Гергу. Я знаю, чего хочу. И добьюсь своего, чего бы это ни стоило. С чьей-либо помощью или одна. А теперь Я скажу тебе всего ОДНУ вещь: не стой у меня на пути, иначе врагом окажешься и ты.

Разгорячившись, я подкрепила сказанное грубым тычком в плечо, когда беспрепятственно прошла мимо, уже сама намереваясь покинуть комнату. Густав на удивление охотно потеснился в сторону, не попытался остановить или увязаться следом. Даже не проронил в след ни единого слова. И как удалось выбраться на улицу, я невольно испытала подобие… облегчения? Одни сомнения он развеял, это безусловно. Но их место стремились занять другие, и этого я допустить не могла. Только не сейчас.

Однако бездумно рваться в бой и впрямь не лучшая затея, посему следовало подготовиться.

— Агнес, ты дома? Прошу, мне надо поговорить с тобой!.. Ради всего святого, хоть бы у неё был выходной…

Надежды на помощь слепой колдуньи были призрачными, но не нулевыми. В благодарность за содействие в исследованиях нашей с Гергом «связи» она уже дала немало полезных напутствий по применению изученных мною техник, так что нельзя сказать, что она мне «должна». Но попробовать стоило, авось она войдёт в моё положение и окажет пусть номинальную, и всё же поддержку.

— Эвелин?.. Что за переполох с утра пораньше?..

За дверью наконец послышался скрип половиц, а за ним и осипший, явно заспанный голос.

«Вообще-то уже за полдень…» — только и подумала я, однако озвучивать поостереглась.

— Прости, не хотела тебя побеспокоить, — виновато раскланялась я, едва на пороге показалась взлохмаченная и щурящаяся, невзирая на слепоту, женщина в одной лишь сорочке.

— Не помню, чтобы мы договаривались встретиться… А какой сейчас день?

«Она это серьёзно?..»

— Третий месяца ветров. И нет, я по личному делу, если позволишь.

Агнес со вздохом отошла от двери, позволяя мне пройти внутрь. Что я и сделала, также без слов благодарно кивнув. Хотя этот жест казался неуместным, учитывая её… специфическое зрение, ну да бог с ним.

— Только предупреждаю сразу: если тебе нужен совет по взаимоотношениям — ты не по адресу, — равнодушно проговорила она, затворив за мной дверь.

И беглыми жестами выведя знакомый мне магический символ, с места поддала жару в уже тлевших угольках расположившегося поодаль очага. Тёмное, успевшее поостыть помещение вмиг окрасилось в приятные желтоватые тона. Стало несколько уютней.

— Причём тут?.. А, ты о Герге. Так ты всё слышала? — безлико поинтересовалась я, потирая охладевшие ладони.

— Вас, пожалуй, все окрестные дома слышали, — без тени хохмы ответила та, усаживаясь за рабочий стол. И получив одобрительную отмашку, я следом заняла единственный оставшийся свободный табурет.

— Нет, о нём я хочу говорить меньше всего.

Однако дальше разговор не продвинулся. Я так и не придумала, о чём именно следует просить. Понадеялась, что нужные слова придут сами собой, когда я встречусь с ней. Но голова так и осталась пуста. Одни лишь голые чувства.

— Так какая хворь тебя мучает? — нарушила вскоре затянувшееся молчание Агнес.

— Думаю, я сперва должна раскрыть кое-какие сведения… о моём происхождении. Я…

— Дворянка из семьи Хорнберри, знаю.

— О-откуда? — только и выпалила я удивлённо.

— Я ведь ставила тебе ментальный блок, забыла? И ради эффективного ограждения от болезненных воспоминаний пришлось изрядно покопаться в твоей памяти. Не обессудь.

— Н-нет, всё хорошо, я понимаю… Тогда ты знаешь, из-за чего я оказалась в Кроуэне.

— Ты об этом хочешь поговорить? Тебя начали тревожить болезненные воспоминания?

— Не совсем. Вернее, да, это связано с произошедшим…

— Значит, блок ослаб? Хочешь его обновить?

— Н-нет, ни за что!.. П-пожалуйста, больше ничего не делай с моим разумом. Я и без того чувствую себя… странно.

— Тогда в чём дело? Говори прямо. У меня нет ни времени, ни желания выпытывать из тебя каждое слово.

Её строгий холодный тон чудесным образом взбодрил меня и позволил мыслям наконец собраться воедино. И это вселило в неугомонное сердце лёгкое, но заметное воодушевление.

— Мне нужно добраться до городского совета, — глубоко вдохнув, собранно проговорила я.

— Значит, установила виновников трагедии? — ровным тоном спросила она.

— Твёрдых доказательств нет, но я убеждена, что кто-то из них прямо или косвенно причастен. Нужно лишь разболтать их.

— И ты намерена делать это грубой силой.

— А есть иные варианты? Густав… компаньон Герга, он сообщил, что за мной начала следить тайная полиция. Пусть я и дочь одного из лордов-управляющих, тем более уже почившего, сомневаюсь, что их интерес ко мне носит благой характер. В противном случае кто-то из них давно бы вышел со мной на связь и призвал к сотрудничеству. Даже если они не отдавали приказ на уничтожение моего дома — они безусловно заинтересованы в этом и уже поставили перед собой задачу закончить начатое кем-то другим. Что неизбежно подводит меня к единственному возможному исходу.

— Смело… и довольно глупо, — сухо заключила Агнес после недолгого раздумья.

— Тоже полагаешь, что у меня нет ни единого шанса? — легко спросила я, почему-то ничуть не обидевшись.

— Не с твоими текущими навыками. Сомнительно, что ты сможешь преодолеть хотя бы скромную охрану одного только господского поместья. А тебе нужны все члены совета разом. И единственное место, где они собираются – городская ратуша, наводнённая сотней стражников и не менее дюжины полицейских. Даже я бы поостереглась такого риска.

— Ясно… значит, и ты мне не поможешь, — разочарованно пробормотала я, поникнув.

— Прости, но чувство самосохранения у меня ещё не отмерло, — с кривой полуулыбкой молвила она.

— И ты прости, что зря отняла у тебя время.

Поняв, что большего мне не добиться, я поднялась на негнущиеся ноги и ковыляющей походкой отправилась прочь. Сама не знаю куда и зачем. Но для начала — хотя бы на улицу, где освежающий, пусть и подмораживающий, ветерок.

— Надеюсь, ещё свидимся, — невольно проронила я напоследок, потянув за кольцевидную ручку двери.

— Постой.

Застыв на пороге, я вопросительно обернулась на свою кратковременную наставницу, что так и не отвела слепой взор от очага.

— Ты ведь не отступишься, что бы тебе ни сказали? — необычайно заботливо спросила она.

— Нет… просто не могу, — честно выдохнула я, хоть и не без доли сомнений.

Кивнув, она небрежным жестом подозвала меня. Не разумея, я послушно толкнула приоткрывшуюся дверь обратно и подошла. И тут её пальцы неожиданно проворно оцепили мой лоб, касаясь висков. Мимолётный испуг быстро сменился пронизывающей сознание болью. В глазах помутнело, ноги едва не подкосились, и лишь оцепенение тела не позволило мне отшатнуться. Когда же её рука медленно вернулась на колено, меня всю переполняло… нет, не гневом. Необычайным приливом сил. Сознание стало ясным и сфокусированным. Тело ощущалось лёгким, подобно пёрышку. А воля кристально чистой, лишённой каких бы то ни было тревог.

— Мой тебе подарок на прощанье, — с несвойственной улыбкой проговорила Агнес.

— Что?.. Что ты сделала?

— Ничего особенного, лишь передала тебе часть своего запаса маны.

— Запаса?.. Её можно накапливать?

— Не удивительно, что ты не знала. Когда она витает повсюду, в этом нет необходимости. Но коли ты собираешься прыгнуть в самое пекло — сэкономленные секунды и нервы на концентрации маны тебе явно не помешают. Только учти: твоей текущей психической выносливости хватит лишь на мгновенное использование одной крупной, четырёх-пяти средних или дюжины мелких техник. После ты ощутишь физическую слабость, головную боль и, вероятно, тошноту. Не советую рваться в бой до стихания симптомов — твой мозг может попросту перегореть от нагрузок. Грамотно оценивай ситуацию и свои силы. Большим я ничем не могу помочь.

— Н-нет, ты уже многое… С-спасибо тебе огромное, я этого…

— Просто вернись живой, — оборвала меня на полуслове Агнес тихим, до изнеможения усталым голосом.

И будто подкрепляя мои выводы, она без стеснения вытянулась вдоль стола, уложив голову на скрещенные руки, да так и затихла, будто погрузившись в сон. По всей видимости, мана тесно сливается с естественной энергией человека, отчего эффект её потери можно сравнить с физическим истощением. И посчитав излишним тревожить оказавшую и без того немыслимую поддержку женщину, я бесшумно покинула её владения.

Теперь раздумывать было не о чем — вверенный мне, без преувеличения, бесценный дар отрезал последнюю возможность отступить. Прости меня, Нина, я вынуждена оставить тебя на попечение Айи. Благо с ней я уже поговорила, и та, пусть неохотно, согласилась приглядеть за малышкой в моё отсутствие. Надеюсь… нет, верю, что даже если я не смогу вернуться — Нина будет в безопасности. Увезёт ли её с собой Густав, раз уж пообещал Гергу, или она останется с Айей — полиция её не тронет. Я позабочусь о том, чтобы впредь никто и обернуться в её сторону не смел.