— Долго вы… Какие известия? — встретила я усталым вздохом явившихся мужчин в знакомых чёрных плащах поверх кожаных курток.

— Торговый квартал чист, госпожа, никакой подозрительной активности, — доложился первый.

— В портовом тоже спокойно: там заправляют местные криминальные кланы, а им подобные проблемы не нужны — сдали бы этих отморозков в первый же день, — заметил второй.

«Не говоря уже о том, что с некоторых пор они работают на меня», — невесело усмехнулась я про себя, ощущая лёгкий прилив отвращения.

— Как и цеховики из рабочего квартала — смутьянов мигом бы завернули. Там ребята крепкие и горячие, шутить не станут. Но пока всё тихо, — подхватил третий.

— Про знатный квартал, полагаю, и спрашивать не стоит? — обратилась я к четвёртому.

— Сомнительно, чтобы кто-то из дворян захотел связываться с такими личностями в такое неспокойное время. Но мы его тем не менее прошерстили. Пока никаких следов, — кивнул тот.

— Остаются трущобы… — в задумчивости пробормотала я.

— Я разослал туда всех имеющихся людей, но, боюсь, скорого результата не предвидится. Тамошний контингент… очень своеобразный — сборище наркоманов и душегубов, каких поискать. Если кто-то что-то и видел-слышал — нам доложат в последнюю очередь, если доложат вовсе. Даже преступники, кто имеют хоть малейшее благочестие, суются туда с неохотой — поганей местечка не представишь, самая настоящая дыра, — раздосадовано цокнул языком пятый.

«Как такие места в принципе могут существовать в цивилизованном обществе?» — мрачно подумалось мне.

Но заострять на этом особое внимание сейчас казалось непозволительным: благоустройство района требует много времени и ресурсов, которых у меня пока нет. А нависшая над всеми нами угроза не терпит промедлений. Нужно сосредоточиться на насущном.

— И что прикажете делать с этими фанатиками? Какие будут предложения? — обвела присутствующих требовательным пытливым взором.

— Если это вопрос общественной безопасности, то осмелюсь выдвинуть самое очевидное решение: основательно зачистить трущобы с применением всех имеющихся средств, — проговорил первый.

Он же самый зрелый из присутствующих, судя по седым вискам и морщинам. И это поставило меня в тупик: такая категоричность свойственна больше молодому жаркому сердцу, а не умудрённому холодному разуму.

— Такой шаг сулит множеством невинных жертв, особенно если воцарится суматоха, — в сомнениях покачала головой.

— «Невинных»? В трущобах-то? — сухо усмехнулся второй, откровенный мальчишка, только достигший возраста полноправия.

Что вызвало ещё большее недоумение: когда он только успел подняться до звания командира, пусть и районного? Впрочем, не суть. Даже хорошо, что он немногим старше меня — с ним я уже могла не церемониться.

Посему не удержалась от язвы, когда наконец подала голос:

— Там ведь наверняка проживают и дети. Или о них можно забыть лишь потому, что им не посчастливилось родиться в пристойной семье?

— Ребёнок или нет, но ежели промышляет воровством или торговлей запрещёнными товарами — это преступник. Мы не можем ставить их жизни превыше законопослушных горожан, — строго осадил меня третий, заметно старше второго, но выглядящий куда свежее первого.

И в его случае вопросов не возникало: подчёркнуто прямая осанка и холодность взгляда достойны расчётливого руководителя. А брошенное заявление, казалось, ни с какой стороны не подлежало оспариванию. Или я попросту не нашлась, чем возразить. Смысл сказанного более чем справедлив… но форма, в какое тот завернули, до боли мерзкая.

Не говоря уже о…

— Нет, такие радикальные меры вызовут ненужное волнение, а я уже хожу по грани с насильственным распределением провианта. Нужно проявить деликатность. Пошлите всех свободных полицейских в дозор — авось кто-то из фанатиков проявит небрежность и выведет нас к их логову. И чтобы никого не трогать без весомых оснований, вам ясно?

— Приняли! — хором отозвались все и поспешили скрыться за дверью.

«Хорошо же ты со своими дружками окопался, Герг… Так и соблазняешь устроить на тебя охоту…» — мысленно процедила я, до хруста сжав кулачки.

Не удивлюсь, если он именно этого и ждёт — кровожадный выродок только рад учинить бойню, даже если таковая будет направлена против его собственных людей.

«Ну уж нет, я не доставлю тебе такого удовольствия. Я найду тебя тихо, и когда ты ожидаешь удара меньше всего — обезврежу. Без ненужной крови…»

Да, пелена слепой ярости наконец спала, отрезвив ум. Я не буду его убивать. Просто не смогу. Но приложу все возможные усилия, дабы очистить его от этой скверны. Не знаю, каким образом и сколько понадобится времени. Но если потребуется — лично отправлюсь в магическое сообщество для поиска желанных ответов. Тебя насильно выдернули из родного мира. И скорей всего это моих рук дело, пусть и неосознанно. А значит всё, что с тобой произошло — моя и только моя вина. Я остановлю тебя. Приведу в рассудок. Разорву эту злополучную цепь… И наконец найду способ отправить тебя домой. Вернуть тебе отнятую мной прежнюю жизнь. Ведь…

«Это меньшее, чем я могу искупить вину пред тобой».

Цели обозначены, указы розданы, каждый занимается своим делом. И мне бы пора сосредоточиться — документы сами себя не разберут.

Сказала я, но уже спустя считанные минуты переломила перо надвое и непроизвольно запустила чернильницу в ближайшую стену толчком маны. Как тут сосредоточишься, когда тревожные мысли никак не покидают голову? Невыносимо. Мне надо успокоиться. Но обстановка совершенно не располагала — всё вызывало неуёмное раздражение, от кип бумаг до строгой, хоть и привлекательной мебели. Ещё и душно стало — не продохнуть. В пекло обязанности — мне нужно проветриться.

Выискивать Найджела было не с руки, посему ограничилась размашистой надписью на стене: «Скоро буду». Всё равно запачкана чернилами, так пусть хоть с пользой дела. Покончив с вандализмом, привычно выскользнула в окно, отряхнулась и потопала… Сперва подумывала выйти через ворота, но в последний миг развернулась и направилась к заднему дворику: прохода там не было, но кому он нужен, если тебе подвластен ветер? Впрочем, ещё подумав, заодно стянула надоедливый плащ с фамильным гербом и забросила на первую подвернувшуюся древесную ветвь — лучше не привлекать излишнее внимание, когда хочешь побыть наедине. Благо кожаный жилет, штаны и сапожки не так бросались в глаза — могу сойти и за мелкого дворянина, и даже за отпрыска зажиточного торговца, каких тут немало. Повезло ещё никто не потребовал от меня ношения платьев — в них так смело не попрыгаешь, ещё подол за что-нибудь зацепится.

Вот и она — часовня храма с давно как притихшим колоколом. С некоторых пор моя уединённая обитель. Я привычно вывела цепь воздуха и плавно поднялась ввысь. И едва ступила на твёрдую поверхность колокольни, дикое, неподвластное мне дуновение нежно, будто в приветствии, пригладило распущенные волосы. Развернулась к нему навстречу и присела на краю — паутина цветастых домиков радовала своей красотой, как и в первый раз. Но вскоре утомлённо прикрыла глаза, наслаждаясь холодящей лаской на разгорячённом от яркого солнца лице. Тишину нарушал только убаюкивающий свист ветра. Так легко и беззаботно. Вечность провела бы здесь, оградившись от всего мирского.

Но если от людей ещё возможно скрыться, то от навязчивых мыслей…

— Что мне делать, мама? Я бреду впотьмах, сомневаясь в верности каждого проделанного шага. Ожидаю неминуемых последствий ошибочных выборов, но бездействие может привести к ещё большим бедам. Меня окружают люди, но я будто совершенно одна. Ни на кого нельзя положиться. Отовсюду ждёшь удара в спину… Я в смятении. От меня требуют слишком многого. Я требую от себя слишком многого. И нехватка знаний и опыта меня буквально раздавливают. Существует ли идеальное решение? Как его отыскать?.. Пожалуйста, подай хоть какой-то знак.

Не знаю, зачем я только проговариваю всё это в пустоту. Я даже не уверена, слышала ли она меня сейчас, не будучи в состоянии отреагировать иначе, окромя как слабым колыханием сосредоточенной в «семени» маны. И то мне всё крепче думалось, что это просто некий рефлекс моего собственного тела и мамы никогда не было рядом. Так или иначе, неуёмное беспокойство требовало выхода, куда лучшего, нежели бесцельное массирование пальцев. Странно, но банальная озвучка мыслей вслух даровала пусть несущественное, но облегчение. «Психотерапия» — всплыло в памяти когда-то обронённое Гергом словечко. Да, помню его неоднократные попытки вывести меня на разговор во времена… как её там… депрессии, вроде, после случившегося в родовом поместье и деревне. Пусть он делал это из нужды, весьма неохотно, тем не менее я чувствовала исходящую от него заботу, греющую и поддерживающую. Доброе слово порой куда сильнее любого лекарства. Для души так всяко.

— Проклятье! Ну почему я просто не выслушала его тогда?! Из-за какой-то ерунды всё полетело в бездну!

Не сдержавшись, я вместе с истошным криком непроизвольно «послала» сгусток возбуждённой маны. Как ни странно, от сего действа также ощутимо полегчало. А вот неудачно пролетавшую мимо птицу энергетическая волна немилостиво встряхнула, отчего бедняжка по спирали устремилась вниз, тщетно порхая взъерошенными перьями в попытке оседлать воздушный поток.

Ведомая кольнувшей совестью, я оттолкнулась и прыгнула наперехват. До земли оставалось всего ничего, когда ладошки мягко подхватили маленькую тушку и подконтрольный ветер уже без опаски закружил нас обоих. Только оказавшись на мощёной камнем дорожке, я осмелилась приподнять ладонь, и меня встретил тревожный, но довольно бодрый писк — живой, хвала богам.

— Прости, — пробормотала я, развеяв целебную магию и вздёрнув ладошку к небу.

Мой новоявленный пернатый друг без видимых трудностей вспорхнул, пискнул и вскоре исчез за крышей ближайшего дома, вернувший на прежний маршрут. Что ж, хотя бы одна ошибка благополучно исправлена. И я уже начала скучать по тем недолгим временам, когда все эмоции, казалось, были вырваны с корнем — по меньшей мере я не представляла угрозы. Не той, о которой сама могла пожалеть. Нужно держать себя в узде. Разозлись я в край — и волна могла бы накрыть целый город. И кто знает, кого бы это затро…

— Волна?.. Накрыть город?.. — осеклась я, в раздумьях сощурившись.

Память услужливо выкопала давно забытый фрагмент, когда я впервые почувствовала присутствие Герга. Не на улице — ещё в крепости-хранилище. Я ведь тогда пробовала ту мудрёную технику Агнес… как она это назвала… сканирование, точно! Почему я раньше о ней не подумала?.. Ах, ну да, у неё крайне ограниченный радиус — я с трудом могла протянуть мана-волны на пять этажей… Но это тогда, когда меня сдерживало… что-то там. Теперь я в разы сильнее. Впрочем, даже так, а хватит ли моей силы покрыть целый город? Надо учитывать препятствия и высоту… Высота…

— А я ещё думала, чем ты мне так приглянулась.

С усмешкой я обратила хитрый взор на высившуюся поодаль храмовую башню: пожалуй, самое высокое строение в городе.

Раздумывать было некогда — стоит попробовать, пока я полна сил. Не мешкая взмыла обратно на колокольню и села в центре, привычно подмяв ноги и сцепив ладони. Если тогда я могла позволить себе отсылать дюжину маленьких волн, то сейчас, не рискуя выжечь «семя», решила ограничиться одной, но максимально широкой и далёкой. От глубоких расчётов моментально разболелась голова, посему пришлось плюнуть и собирать всю витавшую в округе дикую ману без остатка. Воздух наполнился сухостью и тяжестью, щекоча ноздри и садня лёгкие. Кровь буквально вскипела в жилах, дурманя разум и рассеивая внимание. Терпи, не теряй концентрацию, осталось совсем чуть-чуть, «семя» ещё наполняется, действуй наверняка, всё или ничего.

Когда же пред глазами всё запестрило, а мысли начали путаться и смешиваться, я не выдержала и с воплем «взорвалась» круговой, ярко сияющей голубым даже на фоне чистого неба энергетической волной. И тут же сгорбилась, ослабело скребя ногтями по кирпичной поверхности и судорожно глотая вновь посвежевший воздух: не прими я удобного сидячего положения — уже свалилась бы с ног. Без прикрас, это самая тяжёлая и требовательная техника, к какой мне только доводилось прибегать. И неясно, даст ли она желаемый результат. Оставалось только…

— Ха-а-а… В-вот ты… и попался, — на издыхании прошепелявила я, согнувшись пополам от невыносимого сжатия сердца.

До боли, вот так ирония, знакомое ощущение. Неудержимая и слепая жажда крови. И представить трудно, кому бы ещё она могла принадлежать, если не Гергу.

Ждать, как оказалось, долго не пришлось — ответный импульс возвратился спустя пять–шесть секунд: где-то три четверти мили отсюда, плюс-минус десяток ярдов, если я верно уловила скорость разброса. Северо-западное направление, может чуть ближе к западу. Преодолевая онемение мышц, кое-как приподнялась в локтях и устремила взгляд к предполагаемой цели. Где-то на границе трущоб и рабочего квартала. Значит догадка была верной. Нужно срочно оповестить…

К сожалению, на этом мой запал иссяк, вмиг уступив место накатившей усталости. А та спустя считанные минуты отправила опустошённый разум в непозволительное, но такое приятное забытье.