Я бессознательно, со странной лёгкостью в теле брела куда-то. Перед глазами лишь залитый белоснежным светом зеленистый луг с мелькающими на периферии зрения ровными рядами деревьев. Гуляющий по округе ветерок ласкал оголённые лицо и руки и «игрался» с распущенными волосами.

Наконец я остановилась. Предо мной выросло безобразное, но подозрительно гладкое каменное образование, словно ей придали форму чьи-то умелые руки. Покрывавшие оное незнакомые письмена мерцали голубоватым свечением, так и маня подойти и коснуться их.

И едва я осмелилась протянуть руку, как…

— Где, говоришь, это было? — оживилась Агнес, как я невольно умолкла, силясь припомнить дальнейшее.

— Во сне. Однако мне они показались до боли знакомыми. Я уже видела их где-то, когда-то давно… но никак не могу вспомнить где, — в задумчивости пробормотала я, опустив голову.

— И ты не подозреваешь, что это такое? — настороженно протянула она.

— Если бы знала — не пришла к тебе, — с недовольством буркнула я.

Как же я устала от этих нескончаемых снов. Большинство из которых и вовсе представляли сущий кошмар. Кровь. Боль. Вопли ужаса. Лихорадочные мольбы… И всё сопровождалось раскатистым утробно-булькающим хохотом. Казалось, не в силах добраться до моего тела, Герг каким-то образом сумел достать до моего разума, истязая и выматывая ментально, чтобы я сама с радостью кинулась в его тёмные объятия, только бы положить конец страданиям… А может всё куда проще — я сама с охотой истязаю себя, не в силах выносить тяжесть вины за чужую боль. Треклятый мозг…

Но один из них сильно выбивался из общей картины. Светлый, безмятежный, такой притягательный. Не успев досмотреть этот сон до конца, тем не менее я очнулась с ровным сердцебиением и без жара в лёгких. Мне впервые за долгое время захотелось вернуться в мир грёз. И я не могла не поделиться им с Агнес. В том числе и из-за контраста. Однако та оказалась сильнее взбудоражена описанным здесь, ограничившись лишь сухим сочувствием по поводу кошмаров и уделив большее внимание камню посреди луга.

— Судя по сему, ты знаешь, что это за камни. Так не молчи, — устав от безмолвного выжидания, настойчиво полюбопытствовала я.

— Не так важны сами камни, как то, на чём они возведены, — нехотя вынырнула та из раздумий.

— И на чём же?

— Ты сказала, ты их уже видела когда-то давно. Постарайся припомнить, где именно. И насколько давно. Год назад? Два? Пять?..

— Да не знаю я!.. Вроде как, ещё в глубоком детстве, мне было не больше пяти, думаю. Что это? Скажи наконец!

— Ладно-ладно… Я не до конца понимаю, какое участие ты в этом всём принимала, но… По описанию это место походит на мана-жилу, — со вздохом заключила Агнес.

— Ч-чего? — вытянулась я в лице.

— Твой учитель тебе не рассказывал о природе маны?

— Ну, он говорил, что это инородная энергия, насыщающее воздух… ещё что-то там было… — неуверенно взялась бубнить я под нос.

Всё-таки меня больше заботил вопрос её укрощения, нежели исследования, хотя в своё время и об этом слушала со всей внимательностью. Но почему-то напрочь вылетело из головы. Уж больно многое покинуло мою память. Насущные проблемы безбожно вытеснили ушедшие воспоминания. Как грустные, так и светлые. К сожалению.

— Не только воздух. Весь наш мир пропитан маной насквозь. И наибольшее её сосредоточие в земле. По одной из теорий она простирается от ядра планеты, подобно выпущенной вовне паутине. И у этой паутины возникают комочки. Очаги концентрированной маны, сродни аванпостам на длинных протяжённых путях. А эти пути в свою очередь как жилы, по которым течёт энергетическая кровь. Также сравнительно недавно открылось, что мана является вместилищем информации, то есть духовной, разумной энергии человека. Безграничная информационная сеть, по которой возможно не только передавать информацию на огромные расстояния за считанные секунды, но и перемещаться самому. Разумом, естественно, не телесно. И ещё имеется неподтверждённая теория, что со смертью вся накопленная человеком информация, то бишь его духовная энергия, сливается с мировым потоком. Это можно назвать физическим воплощением загробного мира. Но логичней его наречь духовным… Хм… Впрочем…

— Что? — внимала я, открыв рот.

— Я догадываюсь, что раз ты отчётливо увидела «очаг» — тебя кто-то целенаправленно к нему отвёл. Сама бы ты его никак не заметила — в спокойном состоянии они не более чем природные объекты, не притягивающие сторонний взгляд. О них знают лишь маги Цитадели. Твой учитель, больше некому. Но зачем ему понадобилось показывать его тебе?.. Чего он хотел добиться? Даже подготовленному зрелому магу грозят последствия при неосторожном взаимодействии с мана-жилой. О детях и говорить нечего — это чистейшее самоубийство… Нет. Участь от поглощения мана-сетью видится многократно хуже смерти.

Мы обе погрузились в молчаливые раздумья. Однако я первая подала голос, припомнив рассказанное где-то неделей ранее:

— А это не может быть связано с моей мамой? Ну, раз эта мана-сеть в том числе поглощает человеческие души? Это бы всё объяснило, учитывая мою… природу.

— Хм, верно, твоя мать же передала тебе свою жизненную энергию… Но в таком случае непонятно, что именно могло уйти в «очаг», а от него уже в «ядро». Я, конечно, называю это духовной энергией, но то скорей фигура речи. Существование души, как таковой, всё ещё ставится под сомнение. Человек имеет некую энергию, тесно связанную с разумом, однако можно ли это назвать душой…

— Нет смысла гадать — нужно найти эту ману-жилу и спросить напрямую! — неожиданно загорелась я.

— У кого ты собралась спрашивать? У неодушевлённого сгустка энергии? — скептично усмехнулась та.

Однако тут же нахмурилась и задумалась.

— Впрочем, даже если твоя мать не сумела раствориться в мана-потоке — всё ещё остаётся твой учитель… как там его…

— Моро.

— Да. Твоя мать переняла эти знания у него. А значит, если кто и сможет дать ответы на все вопросы…

— Тогда чего мы ждём?! Немедленно выдвигаемся!

Я уже вскочила было со стула и направилась к выходу, как меня обуял ветреной поток и насильно развернул лицом к наставнице.

— Во-первых, нерадивая ученица, я не давала своего согласия на участие в подобных авантюрах. Иначе бы осталась в Цитадели. А во-вторых…

Ветер буквально подхватил меня и перенёс обратно на стул. При этом Агнес оставалась совершенно неподвижной. Вот это мастерство…

— Я бы предпочла сперва обойтись подручными средствами, прежде чем срываться не пойми куда. Если позволишь — я попробую заглянуть в твою память. Ты не можешь ничего вспомнить, однако уверена, что уже сталкивалась с нечто подобным. Значит эти воспоминания сохранились, но заточены где-то в глубинах сознания. Не возражаешь?

— Н-нет, конечно… Делай что считаешь нужным, — несколько поколебавшись, тем не менее уверенно кивнула я.

И в предвкушении чего-нибудь страшного крепко зажмурилась, когда пальцы Агнес мягко коснулись моих висков. Разум тотчас встряхнуло, как добротным ударом по затылку, отчего я едва не взвизгнула, но, стиснув зубы, стойко снесла чужеродное вмешательство, стараясь очистить разум. Давление колючей болью расходилось по телу, вынудив сложенные на коленях ладони задрожать. За укрытыми веками то и дело вспыхивали смазанные, но пёстро-красочные образы. Они проносились так быстро, что я даже не пыталась их разглядеть, всецело положившись на пытливый взор наставницы.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем давление начало постепенно спадать, а заложенные уши с трудом разобрали проникший внутрь голос:

— Прости, ничего нет. Вернее, я не осмелилась погружаться слишком глубоко — это может нанести непоправимый вред твоей психике, если не всей нервной системе.

Мне редко доводилось видеть Агнес такой… подавленной. Обычно беспристрастная, ко всему равнодушная женщина проговорила это с необычайным сочувствием. И меня невольно пробрал озноб.

К счастью, ненадолго.

— Значит выбора нет. Пожалуйста, помоги мне найти ближайшую мана-жилу, — с чувством произнесла я, вежливо склонив голову прямо в положении сидя.

— Как я и сказала, это опасно даже для подготовленного мага. А выходит так, что ты теперь под моей ответственностью. Я не могу позволить тебе так глупо погибнуть. Не после того, как ты чудом вернулась к жизни.

— Вот именно! Я уже была мертва! Но что-то не позволило моей… душе или энергии, называй как хочешь… покинуть тело и слиться с «источником»! Уж не знаю, техника эта какая или божественный промысел, но я чувствую, что могу… Нет, я должна сделать это! Я чувствую — не спроста мне явились эти воспоминания! Что-то… или кто-то взывает ко мне! Возможно, мама. Возможно, учитель. Как бы то ни было — я не могу проигнорировать их зов!.. Это моя судьба!!!

Последнее я уже выкрикнула, подорвавшись с места и крепко сжав кулачки. Меня всю распирало от возбуждения и решимости. И я всеми фибрами души чувствовала, что снесённые мною лишения наконец должны чем-то вознаградиться. Возможно, вместе с желанными ответами ко мне придёт желанная сила… или знания, кои смогут раскрыть мой внутренний потенциал. Я зашла так далеко. Я не имею права развернуться. Я жизнь положу, но добьюсь поставленной цели… даже если сама до конца не понимаю, в чём она заключается. Но может и её я смогу понять, когда…

— Боги, какая же ты проблемная ученица… — раздосадовано протянула Агнес и поднялась следом за мной.

— Ты поможешь мне или нет? — слегка поостыв, ровно вопросила я, наблюдая, как та направилась к разогретому очагу.

— Полагаю, выбора у меня нет.

И женщина лёгкий отмашкой заморозила едва распалившийся огонь. Значит…

— Однако тебе лучше подумать, как нам беспрепятственно покинуть город, учитывая неспокойные времена, — сухо заключила она, подавшись к сваленной прямо в углу кровати верхней одежде.

— Д-да, положись на меня! — с неприкрытым восторгом отозвалась я, оправляя плащ-накидку.

Воспылать-то я воспылала, однако по пути следования в убежище разум неприятно кольнуло осознание суровой реальности: а сумеют ли мои невольные товарищи устроить наш отъезд?.. Нет, куда важнее — отпустят ли они меня не пойми куда и зачем? Я даже не знала, как им объяснить причину такого порыва. Сама не в полной мере понимаю — больше полагаюсь на внутренние ощущения. Всё-таки магия для многих людей так и остаётся чем-то непостижимым. Не говоря уж о том, в каком плачевном положении сейчас находится наше сообщество. Они справедливо могут расценить мой временный отъезд как трусливый побег, и я не смогла бы их упрекнуть в таких мыслях. Я могла лишь полагаться на собственную уверенность, и что мои чувства смогут правильно воспринять, не углядев никакого иллюзорного подвоха.

К счастью, уже той же ночью мы с Агнес неспешно плыли на гружёной тряпичными тюками лодке вдоль лесистых берегов в компании, как бы мерзко от этого ни было, контрабандистов. Если рядовые ополченцы высказались резко против, то Мэл, на мою радость, дала неохотное, но всё же добро, а с ней спорить никто не взялся. Не иначе как эта женщина видела меня насквозь. Оно и понятно — я с ней всегда была честна и высказывалась прямолинейно, порой даже грубо. Отсюда и доверие, пусть и без особо тёплых чувств.

В общем, нам с Агнес нашли попутчиков из местной группировки, кто даже в сложившийся кризис не терпел убытков и буднично проворачивал нелегальные делишки. Я со скрипом на сердце сперва спустилась в канализационный люк, а затем едва ли не на ощупь, слабо разбирая путь даже в сопровождении запаленных ламп, пробиралась вдоль сравнительно чистой, но опасно узкой дорожки-выступа водосточного канала. И когда затхлый сырой смрад наконец сменился душистым освежающим дуновением девственной природы — и я, и Агнес чуть ли не с руганью вывалились наружу, отплёвываясь и стряхивая прилипшие к обуви непонятные слизкие комья. А ведь поминая своеобразное зрение моей наставницы, той небось пришлось ещё тяжелее из-за обострённого обоняния. Вуах, чтобы я ещё раз согласилась на подобное…

Впрочем, нет худа без добра: освещённые тусклым лунным светом деревья, а также серебрящаяся водная гладь, на удивление зеркально чистая, отчего при желании можно было разглядеть все имеющиеся на небосводе огоньки звёзд, поселили на сердце воодушевляющие покой и безмятежность. Так мне не достававших в охваченном смутой городе.

— Кажется, на месте… Причаливаем, — неопределённо пробормотал до удивления опрятно одетый и гладко выбритый мужчина: и не скажешь, что это бандит — первое впечатление бывает обманчивым.

Как мы подобрались достаточно близко, мужчина спрыгнул прямо в воду и за трос притянул лодку к берегу. Затем неожиданно любезно подал руку сперва мне, затем и моей спутнице, рывком перебрасывая каждую на сухой клочок суши.

— Вы уверены, госпожа Эвелин? Мы не можем дожидаться вас, у нас срочная доставка. Обратно придётся своими силами добираться, а нынче караваны ходят редко, — вдруг озабоченно поинтересовался тот.

И как мне показалось, довольно искренне, без потаённого умысла.

— Придумаем что-нибудь. Спасибо за заботу. Удачи вам… что бы вы там ни делали, — постаралась я проявить дружелюбие, но вышло с трудом.

Однако не удержалась и задорно помахала на прощанье также неспешно уплывающей прочь лодке. Уж не знаю, что толкает людей на путь преступности, но почему-то эти люди не вызывали у меня острой неприязни. И мне не хотелось, чтобы они угодили в неприятности, отчего мысленно благословила их.

— Ты закончила? До рассвета ещё далеко — придётся обустроить укрытие от ночных хищников, — холодно, как и всегда, проговорила Агнес, поправляя наплечную сумку с провиантом и подстилками: здесь я тоже должна отдать должное Мэл, что распорядилась собрать нас в дорогу.

— Д-да, конечно, идём, — опомнившись, закивала я.

И крепко сжав лямку своей сумки, первой шагнула в тёмную чащу.