До поворотных событий, перевернувших былую жизнь с ног на голову, всё казалось таким… обременительным. И немудрено, когда ты, вопреки укладам, единственный ребёнок не просто из благородной семьи — одной из древнейших, чей удел нести процветание целому региону. Если бы я сразу поняла возложенный на меня, пусть и не по своей воле, груз ответственности — отец так не изводил бы себя тщетными попытками вбить в мою любознательную, но до боли избирательную головушку знания, необходимые каждому правителю, от мала до велика.

Но прошлую, ещё маленькую леди Эвелин из дома Хорнберри будоражили совсем иные знания. Моро, мой бывший учитель и, не будет преувеличением, единственный друг в стенах родного дома. А некогда уважаемый мудрец из таинственного города магов, кого после долгих лет скитаний по неизвестным и по сию пору причинам взял под крыло мой отец, лорд Кристиан. И стоило мне однажды лицезреть его магические практики — я загорелась необъятным желанием достичь, а то и превзойти мастерство уже тогда преклонного возраста учителя, прежде обучавшего меня исключительно письменности и базовым, как он выражался, наукам.

Занимательно, что моё знакомство с магией случилось ещё до рождения. Моя матушка, леди Хильда, была женщиной выдающегося ума и неписанной красоты, но скверного здравия и переменчивого характера. К счастью или нет, почти всё, кроме здоровья, я унаследовала от неё. И само моё появление на свет — пусть не единоличная, но великая заслуга Моро, чьи таинства позволили обречённой на краткое и бездетное существование женщине хотя бы на мгновение познать радость материнства. Да, отец так и не смог принять этого, и правду много позже мне осмелился поведать только учитель: мама фактически даровала мне свою остаточную жизненную силу. Что и погубило её. Просочись известия о столь… неоднозначных практиках вовне — не только маги, щепетильно хранящие все свои таинства, но и дворяне непременно призвали бы к ответу всех причастных, а меня саму бросили бы в огонь, как плод богопротивной мерзости.

Узнала я об этом в свой десятый день рождения. И всю неделю пребывала в подвешенном состоянии, не зная, поблагодарить маму за столь ценный дар или же осыпать проклятиями за безрассудное, эгоистичное решение оставить меня на произвол судьбы совсем одну… ради мимолётного, быстро угаснувшего личного счастья. Знаю, это звучит крайне абсурдно и даже несправедливо, когда на сём непростом, но до сих пор казавшемся непринуждённым и полным ярких воспоминаний пути меня сопровождал отец. Пусть с тоскливым поникшим взглядом, но всегда лучезарной тёплой улыбкой. Но я не могла избавиться от зародившегося вдруг стойкого чувства, что где-то в глубине души он всё это время видел во мне не просто дочь, а прежде всего частичку своей горячо любимой, но почившей жены. Что я была рождена как её замена… в духовном плане, разумеется. И одно неосторожное замечание отца, что я прямо как мама, когда единожды, из праздного любопытства, заглянула к ней в комнату и вывела пару неприглядных каракуль на пожелтевшем мольбертном холсте, тут же отдалось в сердце ядовитой болью.

Больше я никогда не пыталась рисовать. Как и петь. Ничего, что даже в отдалённой перспективе могла бы делать мама. Дошло до того, что я в какой-то момент от отчаянья сбежала глубоко в лес. Не знаю, на что я надеялась. Что боги укажут мне путь?.. Или хотя бы нашлют на меня дикую зверюгу, что положит конец моему казавшему бессмысленным существованию? Ответ пришёл с неожиданной стороны. Я повстречала деревенского охотника, совсем ещё мальчика немногим старше меня. Едва завидев мои опустошённые зарёванные глазёнки, он без задней мысли предложил отвести в свой дом, где напоил ягодным отваром и, что важнее, выслушал.

До сего дня мне не доводилось общаться с ровесниками так… откровенно. Немногие гостившие в нашем замке отпрыски местных дворян поголовно болтали лишь о себе, в их речи не чувствовалось ничего… личного. Их заботило сугубо собственное положение и то, как они выглядят в глазах окружающих. И только этот мальчик казался искренним и непринуждённым, не озабочиваясь манерами, но вместе с тем и не укоряя меня за определённо странные и сумбурные измышления. Ему было плевать, кто я по происхождению. Он первый, за исключением учителя, кому была интересна моя личность в отрыве от предков, мои мысли, мои переживания, мои мечты. Я впервые почувствовала себя… если не ценной, то как минимум нужной кому-то. Не в качестве привлекательной награды или замены ушедшему человеку. Он даровал мне уверенность, которую я так искала. И в конце концов он сам стал частью моих стремлений. Тот, с кем я захочу делиться достижениями и с кем смогу пройти этот нелёгкий путь. Моя опора. Моя первая любовь. Юный охотник-простолюдин по имени Трой.

Но счастье не может длиться вечность. Не для такой, как я. В один «прекрасный» день, словно гром среди ясного неба, появился он. Тот, чьё имя не сразу выговоришь, на что он постоянно криво усмехался, пытаясь сдержать недовольство. Кого я неведомым образом привязала к себе, подобно цепной псине. Само его существование будто указывало мне положенное место. Что я заслуживаю исключительно такой компании. Что лучшего мне ждать не стоит. И что я такая же чужая на этом «празднике жизни», как и он. Пришелец из другого мира по имени Георги… Герг, как я его впоследствии стала звать.

Неотёсанный, своевольный, извращённый… Но как показали события вскоре, также ответственный и целеустремлённый, когда это необходимо. Вопреки нашему первому «знакомству», когда мы были готовы едва ли не глотки друг другу перегрызть, каждый обвиняя «противника» во всех своих бедах, именно он защитил меня от неминуемой гибели. Сперва в лесу от хищной твари, затем и от неизвестных убийц в замке. К сожалению, одну лишь меня. В тот день я потеряла всех, кто был мне не безразличен. Отец, учитель, Трой…

И только Герг остался рядом. Словно в насмешку от самих богов, обо мне заботился тот, кто был мне дорог, как заслуживающий доверие, пусть и вынужденно, под страхом смерти, и в то же время противен по своей сути, а именно строптивый, и всё же прислужник, питавший схожие чувства к своему хозяину. Моя жизнь в одночасье утратила тот немногий смысл, что только успел созреть. Осталась лишь выедающая внутренности боль. И ту вскоре «заперли» посредством неизвестной магии, оставив меня в бескрайней пустоте. Но горе никуда не делось, а лишь нашло иной выход: гнев. Я злилась. На ворчливого Герга. На его назойливую подружку-зверолюдку Айю. На эту странную слепую колдунью Агнес, что поставила мне этот «ментальный блок» и кою Герг «удачно» отыскал в многолюдном городе. Но в большей степени, пожалуй, на саму себя. Беспомощную, невзирая на магические знания, пусть и очень скверные. И что важнее — потерянную.

Немного радости привнесла пополнившая нашу новую, весьма своеобразную семью девочка. Маленькая эльфийка, чьё имя также оказалось исковеркано в угоду простоты звучания — Нина, освобождённая нами из лап гнусного мага-отщепенца, что третировал местную деревеньку ради своих безумных экспериментов над мёртвыми и кого Герг называл странным словом «некромант». Брошенная, никому не нужная девочка умудрилась найти отклик, казалось, в чёрством и равнодушном сердце моего слуги, потому она уехала с нами. И я сама не заметила, как ещё в пути успела привязаться к ней, почувствовав духовное родство. Она стала тем единственным светлым пятном на безобразном полотне моей разрушенной жизни. Я захотела жить уже ради одной её лучезарной улыбки.

И казалось, жизнь начала обретать тёплые и яркие краски. Пока одна единственная встреча не пробудила во мне болезненные воспоминания, а с ними и подавленные эмоции. Чарльз Кэсслер. И до случившегося визиты этого человека в мой дом оставляли смешанные и даже мрачные впечатления. Но в последнюю его встречу с отцом он проявил свою истинную натуру. Всего один мимолётный немой взгляд, но в нём отчётливо читалось тёмное желание учинить вред… нет, камня на камне не оставить от моей семьи. И была готова поставить на кон всё немногое, что только осталось — налёт на мои владения не мог быть простым совпадением. Я наконец обрела истинную цель, то, ради чего стоило жить и бороться. Смерть моих близких возможно искупить лишь кровью. Как последняя представительница дома Хорнберри, я хотела… нет, обязана была осуществить правосудие.

Но и здесь я встретила ожидаемое препятствие, на сей раз в лице своего слуги. Ослеплённая жаждой мести, я не желала прислушиваться к доводам разума, какими их полагал сам Герг. Для меня же всё выглядело решительно просто: есть преступление, есть виновник, есть наказание. Последствия меня не заботили. Если бы я только знала, какими они окажутся…

Пожалуй, тогда и случилась та самая развилка наших с Гергом дорог, определившая судьбы каждого. Его — стать той самой «цепной тварью», каковой он иронично обозвал себя в одном из наших многочисленных разговоров. А моя, как оказалось, обуздать его. Тварь, ненароком сорвавшуюся с этой «цепи»… по моей вине.

С этого момента и начинается моя личная история. История о чистейшей ненависти и горьких сожалениях.