Не так далеко, четыре человека, в радости и в отличном настроении, выходили из ворот университета. Один из них, выглядел для Фанчжэна очень знакомым.

Фанчжэн взмахнул рукой и изображение появилась прямо у него на ладони. Это была девочка с косичками, которая улыбалась нежной улыбкой. На ней были надеты очки и её скромные черты лица, выдавали ей такое осязаемое ощущение, что она была интеллектуальной красавицей. Изображение на его ладони, соответствовало этому человеку, который и выходил из университета. Фанчжэн был уверен, что этим человеком, был никто иной, как Фан Юньцзин!

Ну и рядом с Фан Юньцзин, были её родители: Фан Цинхэ и Фан Цю, а также и её младший брат, Фан Сянлун. Чжао Датун уже проинформировал Фанчжэна о её семье, так что он смог их узнать.

Фанчжэн стоял на месте и не двигался. Ну и всё что он сейчас делал, это лишь молча, за ними, наблюдал.

…

“Папа, Мама, Брат. Вы уже уезжаете? Вы же обещали, что проведёте со мной, как минимум три дня. Но прошло ведь, всего лишь два.” — Подольстилась к ним Фан Юньцзин, когда она повисла на руке своей матери.

Фан Цю в доброй манере, ущипнула крохотное личико Фан Юньцзин: “Научись уже довольствоваться малым! Твоя тётя, купила в этом году, трёх поросят. Поэтому я должна их проведать! Разве не ты постоянно жаловалась, что свинина в городе, совсем, совсем, не вкусная? Эти поросята откармливаются специально для тебя. У тебя будет настоящий пир, когда наступит новый год!”

“Моя драгоценная Мамочка, лучшая Мамочка на свете! Вот, позволь меня тебя поцеловать!” — Фан Юньцзин медленно продвигалась вперед, чтобы доставить своей матушке, поцелуй.

“Уходи, уходи. Я не хочу поцелуй, от твоей страшной морды (кривой чашки*)!” — Парировала Фан Цю, с ехидной улыбкой на лице.

*Ugly mug — обычно переводится как кривое еб*ло.*

Фан Юньцзин завопила: “Ай-йа-йай, Мамочка, у тебя и на самом деле, есть чувство юмора? Но ведь неважно насколько страшной я и была, потому что, это именно ты, меня и родила. И других вариантов, тут и быть больше не может. Вот, лови мой поцелуй!”

Ну и высказав эти слова, Фан Юньцзин в стремительном поцелуе, чмокнула губы Фан Цю.

Фан Цю, притворно отталкивала её прочь, но в конечном итоге, она схватила её в свои объятия: “Глупая девочка. Ты ведь тут, в институте и вправду преуспеваешь. Ну и, хотя, уже и наступила практически настоящая весна, лёд всё же, только-только начал таять. Сейчас даже холоднее, чем зимой, так что, прошу не пытайся экономить на одежде. Покупай одёжку, если она тебе была нужна. Да и к тому же… пришло время, чтобы ты села на диету.”

“А ты реально моя мама, которая меня родила? Ведь какая биологическая мать, будет говорить подобное, своей любимой дочери?” — Произнесла Фан Юньцзин с притворной сердитостью.

Её брат, Фан Сянлун, сказал об этом всём, как бы по факту: “Сестрёнка, ты в прошлом, была моей богиней, но сейчас…”

“Что насчёт “сейчас”? Ты пытаешься взбунтоваться, против родной сестры?” — Фан Юньцзин встала подбоченясь, прямо напротив Фан Сянлуна. Она тут же превратилась из послушной девочки, в свирепую каргу.

Фан Сянлун поправил свои очки на переносице и вздохнул: “Ты всё ещё богиня…”

“Так значит, у тебя всё-таки есть хороший вкус.” — В удовлетворении кивнула Фан Юньцзин, так и не дав, ему договорить.

“Толстая богиня.” — Наконец-то добавил Фан Сянлун.

Фан Юньцзин схватила Фан Сянлуна за шкирку и взъерошила его причёску, в бесформенное месиво. Ну и она продолжала это делать, пока он не взмолился о пощаде.

Ну и внезапно появился Лю Юньсу, после того, как у этой семьи, началось шумное время.

В общем: Лю Юньсу запыхавшись, проговорил: “Юньцзин, наш учитель, тебя ищет. Я думаю, это насчёт стипендии.”

Фан Юньцзин тут же обрадовалась, когда она это и услышала. Она воскликнула: “И вправду?!”

Затем Фан Юньцзин вежливо попрощалась, и с родителями, и с братом. Фан Цинхэ даже её упрекнул: “Только посмотри на себя. Успокойся и сохраняй спокойствие!”

Фан Юньцзин высунула язык и почтительно произнесла: “Хорошо! Мой Великий Престарелый Мастер!”

Фан Цинхэ радостно улыбнулся, когда он помахал ей рукой: “Хорошо, дерзай давай, иди за своей стипендией. Не заставляй своего учителя, подолгу тебя ждать. Да и нам, уже пришло время, уходить.”

Обе расходящихся по разные стороны, группы, вежливо друг с другом попрощались. Фан Цинхэ и остальная его семья, начала переходить дорогу, когда Фан Юньцзин с любовью в глазах, смотрела на своих родителей…

Ну и в этот самый момент, безумное гудение от автомобильного гудка, раздалось на всю округу. Ну и после этого, машина внезапно начала увеличиваться размером в перспективе, стремительно двигаясь вперед, прямо как какой-то самолёт, который начал своё движение на взлёт! Ну и среди жужжащих и гудящих звуков, так же был звук, раскалённого от запредельных оборотов мотора, который звучал так, как если бы он, уже разваливался на части и что его полное уничтожение, произойдёт, уже в любой, последующий момент.

Эта машина возникла слишком быстро и слишком внезапно!

Ну и в тот самый момент, когда Фан Цинхэ, повернул голову, он попытался вытолкнуть свою жену с дороги!

Ну а Фан Цю, чисто на рефлексе, попыталась защитить Фан Сянлуна в своих объятиях…

Как лишь жалкие плоть и кровь, могли выстоять, против создания из практически цельной стали?

Произошёл громкий удар!

Передняя часть машины деформировалась, когда Фан Цю, Фан Сянлуна и Фан Цинхэ были отправлены в полёт! Их тела продолжали болтаться по земле, произведя несколько последовательных гулких звуков от ударов, в тот момент, когда они, подпрыгивая, вступали в контакт с землёй…

В этот же момент, это всё почувствовалось так, как если бы весь мир остановил своё вращение и тишина, полностью заполонила эту планету. Только лишь сцена разбитой машины и покалеченных людей, оставалась нетронутой.

Фан Юньцзин прикрыла лицо ладонями, когда она смотрела за сценой, которая заставила её желать, кричать что было мочи, но ни одного звука, так и не вылетело из её рта.

Уже в следующий момент, Фан Юньцзин побежала вперед, как обезумевшая, но она поняла, что она вообще ничего не может сейчас сделать. Она впала в прострацию, когда она пустым взглядом смотрела то налево, то направо. Она была беспомощной и её полностью заполнил шок, от дикого ужаса. Она громком зарыдала с душераздирающими воплями…

Изображение зафиксировалось на плачущей Фан Юньцзин, перед тем как полностью рассыпаться!

Ну и в этот же момент, Фан Юньцзин внезапно открыла глаза, и она уже намеревалась сорваться с места, чтобы себя убить! Все люди в комнате, быстро сорвались с мест, чтобы прижать её к кровати…

В подсознании Фан Юньцзин, рассыпавшаяся на песчинки сцена, быстро себя реконструировала. Там опять были ворота университета и опять была семья из четырёх человек…

“Амитабха. Неудивительно, что она жаждет лишь смерти. Она не может вытащить себя из своего подсознания. Эта сцена постоянно и раз за разом, проигрывается в самых глубинах её сердца, взбалтывая и будоража, её снова и снова. Возможно любое существо, сойдёт с ума, из-за этого.” — Фанчжэн вздохнул, когда он легонечко топнул ногой!

— Бум! —

Фанчжэн наконец-то использовал свою божественную силу: “Сон Золотого Пшена”. Весь мир, в одно мгновение, зафиксировался на одной позиции.

Все люди в данной сцене, перестали ходить и даже ветра и снежинки, неподвижно остановились в воздухе…

Ну и в тоже время, где-то в настоящем мире.

“Быстро, хватайте её по рукам и ногам!” — Дун Юэжу резко рванула вперед, чтобы помочь пациенту, когда она увидела, что у Фан Юньцзин начался очередной припадок и что она опять впала в безумное буйство. Ну и в тоже время, она сказала, специально, с тяжёлым тоном: “Вы, всё ещё дети. И для вас будет лучше, если вы не будете верить в подобные суеверные объекты. Эх-эх-эх…”

Ну и в тот момент, когда её голос затих, растворившись в комнате, она увидела, как Фан Юньцзин, внезапно прекратила своё безумное буйство и свою безустанную борьбу, с держащими её людьми. Её искривлённое выражение на лице, потихоньку начало распрямляться и успокаиваться. И она начала выглядеть озадаченной, перед тем как закрыть глаза. Она полностью успокоилась и затихла.

Все люди в комнате, обменялись взглядами, когда они это и увидели. Они не были уверенны, что вообще и происходило.

Дун Юэжу была поставлена в тупик, точно так же, как все и остальные. Она чуть раньше, на своей шкуре испытала один из припадков Фан Юньцзин. Не было никакого способа успокоить её припадок, меньше чем за десять минут. Но Фан Юньцзин по какой-то непонятной причине, успокоилась, уже через пару секунд?

Чжао Датун сказал: “Я думаю…” — Ну и, хотя он и не закончил своё предложение, это было не важно, ведь всем было более чем очевидно, что именно, он и хотел сказать.

Дун Юэжу сказала: “Давайте продолжим наблюдать.”

Все люди в комнате, кивнули и затем они окружили Фан Юньцзин со всех сторон, чтобы таким образом, удержать Фан Юньцзин на кровати, если у неё случиться очередной, буйный припадок…