Все яркие цвета, на лицах трёх оставшихся блондинов, тут же истощились и испарились, когда они увидели, что Фанчжэн вышвырнул Мяо Луна и самого огромного из них – Да Куя, таким образом, как если бы он, вышвыривал из храма, лишь маленьких детей.

Фанчжэн развернулся и сложил ладони вместе: “Амитабха. Прихожане, вам всё ещё, нужна моя помощь?”

“Нет, в этом нет никакой нужды. Мы и сами, сможем уйти.” — Эта троица оставшихся блондинов, просто не осмеливалась и дальше, строить тут сцену. Они поднялись и покатились из монастыря, прочь.

*Скрип.*

Дверь за ними, тут же была закрыта!

Мяо Лун переглянулся с товарищами, когда они увидели, что именно, сейчас и разыгралось перед их глазами. Они посмотрели друг другу в глаза и увидели в глазах друг друга, лишь смущение и стыд. Мяо Лун в данный момент, еле сдерживал тот бушующий гнев, что горел сейчас в его сердце. Он решил сначала разродиться ножиками, перед тем как он и поквитается в дальнейшем с Фанчжэном! В общем: он сейчас начал планировать поджог!

Мяо Лун закричал: “Мастер, не закрывайте дверь. Мы и вправду каемся в грехах, и раскаиваемся в содеянном. Мы пришли в это священное место, чтобы признаться во всех наших прегрешениях. Мастер вы такой доброжелательный человек, поэтому вы просто не можете, стоять и смотреть, как мы умираем!”

“Амитабха. Прихожане, уже очень поздно. Для вас будет лучше всего, покинуть пределы данной горы.” — Затем Фанчжэн просто проигнорировал группу людей, которая и стояла сейчас позади монастырских дверей. В общем: он отправился прямиком в кровать. Эти светловолосые люди. всё еще были заполнены жаждой крови и негативной кармой и это было так, даже после того, как они получили подобное, вторичное “кармическое” наказание. Фанчжэн и вправду не мог найти ни одной причины, чтобы простить подобных людей.

А в особенности после того, что они, уже, своими руками и совершили. В общем: они уже давным-давно преодолели нижнюю моральную линию, социальной этики. Это всё, больше не было делом, лишь правильных и неправильных поступков одного человека и теперь, это всё, уже было настоящей катастрофой, для всего их прогрессивного общества! Фанчжэн просто не мог себя убедить, о прощении подобных людей.

В общем: изнутри монастыря, не было слышно ни звука, несмотря на то что эти блондины, прождали у него, в течение всего светового дня.

Небеса потемнели и холодные ветра, так же начали завывать. Температура снаружи резко опустилась, когда пятеро блондинов за пределами монастыря, стоящие у двери, начали быстро стучать зубами от холода.

“Брат Лун, что мы теперь будем делать? Мы так и будем, лишь ждать?”

“Ждать? Ждать в мою жопу! Он очевидно, что отказывается нас прощать! В таком случае, я так же, не буду с ним церемониться! Поджигайте этот чёртов монастырь! Спалите его дотла! Да Куй, заблокируй дверь. Не важно, что впоследствии и будет происходить, не позволь этому ублюдку сбежать из монастыря.” — Сказал Мяо Лун.

Ну и когда Да Куй это и услышал, он сцепил свои челюсти и через них, проговорил: “Хорошо!”

“Остальные же, найдите нам немного дров. Тут на горе, должно быть большое количество сухой травы. В общем: окружите монастырь дровами и сухой травой. Ну и с настолько сильными ветрами, огонь точно, пошлёт его, прямиком к его смерти.”

Остальные блондины ответили на такое предложение – положительно, и они начали активно работать. Вскоре кучи из сухой травы, были сложены за пределами Монастыря Одного Пальца. Животы данного квинтета, не были маленькими, но объекты в их животах, так же не были детьми. Ну и, хотя они и делали огромное количество разнообразных движений и передвижений, боль от подобных перемещений, не была фатальной.

Фанчжэн так и не услышал никаких шелестящих звуков, но вот Одинокий Волк, который лежал в своей будке, на подстилке, естественно всё услышал. Он подошёл к двери и начал толкать её мордой. Ну и когда он понял, что он не мог её открыть, он подошёл к дереву бодхи и начал выть.

Белка очнулась от своего сонного состояния и посмотрела на Одинокого Волка, ну а тот в свою очередь, облокотился на дерево, встал на задние лапы и указал своей мордой на дверь. Белка быстро запрыгнула на самую высокую ветку и посмотрела на текущую ситуацию, что и творилась за стеной. Она обнаружила, что там снаружи, что-то явно было не так! Ну и поэтому, белка спрыгнула с дерева на стену и добежала до края монастыря. Затем она увидела такую сцену, в которой несколько незнакомых ей людей, что-то скрытно творят. С одного поверхностного взгляда, ей уже стало очевидно, что данные скрытные люди, не делали ничего хорошего. Белка сбегала на другую сторону стены, чтобы заиметь полное представление о ситуации, что и произошла снаружи, ну и она это сделала, перед тем, как рвануть прямиком в комнату Фанчжэна.

*Шлеп!*

“Эй, ты, мелкий негодник. Почему ты пришёл сюда, чтобы причинять мне неприятности, вместо того чтобы спать?” — Фанчжэн убрал ботинок, со своего лица, ну и при этом, он злобно бормотал.

“Сквииик…” — Белка подняла свои когти и взмахнула ими, пару раз. Затем она подняла свою задницу вверх и сделала несколько движений, как если бы она, что-то перекладывала.

После того как Фанчжэн это всё, увидел и услышал, он с гневом произнёс: “Эти нераскаивающиеся ублюдки, всё ещё желают “ещё”? Ну ладно, сами напросились!”

Фанчжэн одел ботинки и тут же рванул из комнаты. Ну и когда он прибежал к двери, он засмеялся.

После того, как они усердно работали в течение долгого времени, пять блондинов что были сейчас за дверьми, опять собрались вместе. Они все, держались за свои спины и очень тяжело дышали.

“Брат Лун, что мы теперь будем делать? Мы и вправду, собираемся спалить это место дотла?”

“Естественно! Дайте дорогу, я разожгу огонь.” — Мяо Лун вынул зажигалку и пошёл в направлении куч, с высохшей травой. Он зловеще проговорил: “Поскольку ты не позволяешь нам жить хорошей жизнью, то я пошлю тебя, к твоей же смерти! Отправляйся в ад, Лысый Осёл!”

Но он, так и не заметил, как мир вокруг него, внезапно изменился!

“Ой-ой-йой… Блядь, оно опять выходит. Блядь я вскоре рожу. Сука оно выходит…” — Мяо Лун сел на землю и начал рыдать из-за боли. Затем с приложением больших усилий, два ножика выстрелили из него, один за другим. Он развалился на земле, без движений и было, более чем очевидно, что он был, полностью, изнеможён.

Ну и рядом с ним, Да Куй, Эр Куй, Ци Фэй и Лу Цзюнь, так же упали на землю, когда они так же, громко рыдали, из-за болезненных ощущений.

“Да Куй, прекрати кусать мою руку! Мне больно!”

“Эр Куй, иди нахуй! Не сдавливай мои яйца!”

“Ци Фэй, почему ты кусаешь мою ступню?”

“Бьлююююеееее…”

…

Пару минут спустя, группа блондинов, несчастно разлеглась на снегу. Они смотрели на те пары ножей, которые лежали рядом с их промежностями, когда слёзы наворачивались у них на глаза.

Да Куй горестно сказал: “Наконец-то “это” закончилось. После рождения этих ножей, ведь больше не будет, ничего подобного, правильно?”

“Возможно. Короче, поджигаем траву и быстро уходим с горы.” — Мяо Лун с трудом поднялся с земли и доковылял до копны, чтобы и разжечь там огонь. Ну и в тот момент, когда он вынул зажигалку из кармана, он взвизгнул от боли и рухнул прямо на землю. Затем он схватился за живот: “Срань господня, “это” опять начинается! Да будет ли, всему этому, конец?!”

“К нашему счастью, мы не пошли поджигать траву. Этот монастырь, просто слишком, слишком странный.” — Ну и в тот момент, когда голос Да Куя, растворился в небытие, его живот, внезапно заболел. Это была точно такая же боль, что и раньше и она была ему, так знакома. Он в очередной раз, был беременный!

Оставшаяся часть блондинов, так же последовала за Да Куем, c их трагическими воплями. Они начали перекатываться и болтаться на земле. Ну и через час подобной боли, их животы в очередной раз надулись и им было слишком депрессивно признавать, что они опять забеременели, и что это произошло, лишь после небольшого отдыха!

“Спасите меня!” — Квинтет испустил душераздирающие вопли.

— Пух! Пух! Пух! —

Три ножика, были рождены. Квинтет сейчас был промокший до нитки. Эти блондины выглядели так, как если бы они, только что, вылезли из озера. Их головы были покрыты струящимся потом, а их лица были бледны, как пепел. Для них теперь было тяжело даже сидеть, так что уж говорить, о очередном вставании с земли.

“Брат Лун, пожалуйста, давай уйдём. Я больше не хочу, беременеть и рожать.” — Да Куй начал упрашивать своего “главного” товарища.

“Я не смирюсь с этим делом, до тех пор, пока мы не спалим его монастырь и его самого, дотла. Мы что, страдали ради ничего?” — Мяо Лун попытался в очередной прикоснуться к кнопке зажигания огня на зажигалке, ну в тот момент, когда он к ней и прикоснулся…

“Ебать! Оно опять начинается!” — Мяо Лун схватился за живот, когда он начал перекатываться по земле. Да Куя наконец-то осенило и у него произошёл момент понимания, всего происходящего: “Я наконец-то понял. Как только мы грешили, мы тут же и беременели!”

“Но мы же ничего не делали. Всё совершал, только Брат Лун!” — Прокричал Эр Куй.

“Но мы были теми людьми, которые собирали дрова и сухую траву для поджога.”

Ну и в тот момент, когда его голос растворился в пустоте, Да Куй почувствовал, как его живот, в очередной раз, заболел. Он был слишком глубоко под водой, чтобы даже и плакать. В общем: он произнёс: “Оно блядь, начинается снова. Спасите меня!”

Ну и десять минут спустя, Мяо Лун наконец-то закончил с очередными успешными родами. Он развернулся и сказал: “Я отказываюсь в это верить! Я хочу сжечь его…”

Ну и перед тем, как Мяо Лун, успел нажать на зажигалку, он увидел, как большая ступня, принесла ему стремительный пинок, прямо в тело. Ну и с гулким звуком, он аж выгнулся.

“Да Куй, какого рожна ты вообще делаешь?!” — Проревел Мяо Лун.

Да Куй так же был в жутком бешенстве: “И ты всё ещё блядь, хочешь спалить монастырь? Тебе, возможно, всё ещё было недостаточно беременностей, но с нас уже хватит! Мы больше не хотим участвовать в этом мистическом пиздеце! Я блядь хочу начать жизнь с чистого листа. Я больше никогда в жизни, не хочу видеть эти ебучие ножи. Я не хочу больше рожать эти долбанные ножи, не хочу, не хочу, не хочу…!”

Да Куй доковылял до монастыря и встал прямо напротив одной из его стен. Он убрал копны из сухой травы прочь и затем, он абсолютно без сил и дыхания, направился вниз с горы. Ну и когда он ковылял мимо собратьев, он зыркнул на Мяо Луна и сказал: “Разве ты сам, не можешь этого понять? Как только мы совершаем что-то плохое, нас тут же заставляют рожать ножи! Я хочу стать хорошим человеком.”

“Оставь подобные речи, для молокососов.” — Мяо Лун уже хотел нажать на зажигалку, когда Эр Куй стремительно пнул его под рёбра. Затем он выбросил те копны с сухой травой, которые он сам и собрал, ну а после, он последовал за Да Куем.

Ци Фэй и Лу Цзюнь из-за этого, обменялись взглядами, и они не были уверенны, что им сейчас и делать.

Мяо Лун начал бранно ругаться: “Да Куй, Эр Куй, вы два неблагодарных ублюдка!” — Затем Мяо Лун, в очередной раз, попытался нажать на зажигалку. Ну а Ци Фэй и Лу Цзюнь, не стали его останавливать.

Ну и когда Да Куй и Эр Куй ушли с вершины горы, они внезапно услышали трагические крики, которые раздались позади. Эти двое, чисто на рефлексе схватились за свои животы, чтобы встретить боль “лицом”.

Но уже вскоре, они поняли, что они не чувствовали, ничего!

“Брат, кажется, мы в порядке.” — Сказал Эр Куй.

Да Куй почесал затылок: “И вправду, это всё было результатом, злых поступков. Я думаю, что мы наконец-то покинули тьму ради света, и мы уже начали жить с чистого листа, поэтому нас теперь, больше и не наказывали. Давай побыстрее отсюда уйдём. Мы должны провести чёткую грань, между нами и этими, всё ещё злыми людьми. Ну и мы, больше никогда не должны вступать с ними, ни в какие контакты. Нет, даже таких мер, будет недостаточно! Я решил. Как только я спущусь с этой горы, я тут же сдамся полиции. Я признаюсь во всех прегрешениях и во всех злых поступках, что я за всю мою жизнь и совершил. Если я этого не сделаю, то я не буду чувствовать себя в безопасности. Брат, а что насчёт тебя?”

“Брат, естественно я последую твоим словам и буду слушаться твоих советов. Мы же совершали лишь незначительные преступления. Поэтому, всё должно быть в порядке.”

Ну и после того, как братья, провели еще один раунд дискуссий, они начали спускаться с горы.

Ну и во время их медленного спуска, они услышали, как позади них, кто-то злобно проклинал: “Мяо Лун, ты блядь небось, сейчас ловишь кайф, от всей этой боли и беременности, не так ли?! Мы больше не хотим участвовать в твоих, дебильных, авантюрах! Я так же хочу начать жизнь с чистого листа! Я не хочу продолжать рожать, снова и снова!”

Ци Фэй и Лу Цзюнь, начали бежать со всех ног, чтобы догнать, чуть ранее ушедших братьев. Ци Фэй и Лу Цзюнь, явно не были идиотами. Им пришлось рожать, когда Да Куй и Эр Куй были в полном порядке. Это событие, сделало всё происходящее, довольно-таки очевидным делом.

Мяо Лун посмотрел на Да Куя, Эр Куя и компанию, перед тем, как в очередной раз, посмотреть на зажигалку. Он почувствовал, что всё происходящее, было немного жутковатым. И вправду, всё выглядело так, как если бы беременности, были результатом злых поступков.

Ну и в этот момент, дверь Монастыря Одного Пальца внезапно открылась. Фанчжэн одетый в белые монашеские рясы и окутанный Буддийским светом, вышел из дверей. Фанчжэн сложил ладони вместе и сказал: “Амитабха. Прихожанин, море горечи не знает границ, возвращайтесь к берегу, пока ещё не поздно.”

Мяо Лун посмотрел на Фанчжэна, а затем на зажигалку. Ну и затем, он в дикой злости, завопил: “Это всё, было сделано тобой, не так ли? Ты блядь, решил меня мучать? Я, сука, буду сражаться с тобой до самой смерти!”

“Ну раз вы такой, чрезвычайно твердолобый человек, то продолжайте рожать прямо тут. Позовите этого Нищего Монаха вновь, когда с вас будет достаточно и когда у вас не останется никакой любви, к вашим остролезвенным детям.” — Фанчжэн сделал шаг назад и закрыл перед собой дверь!

Мяо Лун, который уже спешил вперед, после того как он обнажил лезвие ножа и выставил его вперед, увидел Ваджру с злобными глазами, у двери. Она замахнулась своей ладонью и мощно выстрелила ей вперед и Мяо Лун, тут же был послан назад, как ракета. Ну и даже перед тем, как он успел встать, его живот, уже начал увеличиваться из-за объектов внутри…

Ах…

Ну и когда они увидели Мяо Луна в подобном, жалком состоянии, Да Куй, Эр Куй, Ци Фэй и Лу Цзюнь, затряслись от страха. Квартет упал ниц в направлении Монастыря Одного Пальца и когда они начали кланяться до земли, они проговаривали: “Живой Будда, мы осознали все наши прегрешения. Мы обязательно начнём жить с чистого листа. Мы станем хорошими и честными людьми. Пожалуйста, пощади нас!”

“Амитабха.” — Прозвучала Буддийская прокламация. Ну и монах в белой рясе, тут же появился, прямо перед ними. Он стоял на платформе в виде цветка лотоса, и он выглядел священно и грандиозно. Ну и так же, он распространял вокруг себя, Буддийский свет!

Ну и узрев подобную сцену, квартет был еще сильнее убеждён, что Фанчжэн был живым Буддой. Они так и не поняли, что всё происходящее, было лишь сном! Как они вообще, могли отличить сон от реальности, когда их погрузили в “Сон Золотого Пшена”?

“Четверо из вас, всё ещё имеют кающееся сердца. Поэтому данный Нищий Монах, не будет больше создавать для вас, никаких неприятностей. Но, если именно вы, в очередной раз, станете причиной, для любых неприятностей, то вы будете, как и Мяо Лун, продолжать рожать ножи, целый день и ночь, напролёт. Мы увидим, что с вами произведёт, после того, как сорок девять ножей, будут рождены.”

Тушки квартета просто размякли и поплыли, когда они это и услышали. Они поклонились и пообещали, что они никогда в своих жизнях, больше не будут совершать злые поступки и что они обязательно станут хорошими и достойными людьми.

Ну и только тогда, Фанчжэн и кивнул: “Ждите тут. Если он сможет покаяться, то вы все, вместе, сможете спуститься с горы.” — Ну и после этих слов, Фанчжэн испарился прямо в воздухе.