Том 9 Глава 12. Нечто ужаснее боли

Монике нравилось, когда Сириел обращался к ней «казначей Нортон». Так она чувствовала себя полноправным членом студенческого совета.

— Просто из-за другого обращения ты теперь чураешься меня? — спросил похожий на Сириела мужчина, свирепо глядя на Монику из грозовой клетки.

Моника одарила его ледяным взглядом.

— …Советую вам прекратить выдавать себя за господина Сириела.

Этот человек мог быть похож на Сириела. И большинство людей, вероятно, обманулись бы его внешностью, но Монику, умевшую подмечать малейшие несоответствия, таким трюком было не провести.

Точно так же, как она мгновенно находила расхождения в бухгалтерской книге, она распознала и то, что перед ней самозванец.

Во-первых, пропорции его торса немного отличались. Учитывая привычку Моники запоминать людей в цифрах — вроде длины и толщины конечностей окружающих, — её было не обмануть, даже если он умело подобрал одежду и ботинки, чтобы скрыть разницу.

Во-вторых, настоящий Сириел Эшли постоянно поглощал ману из окружения, поэтому он всё время высвобождал её из своего тела с помощью артефакта-броши. Будь это тот же Сириел, которого она встретила ранее в зале, она бы почувствовала исходящую от него ману, но ничего подобного не было. Брошь, которую он носил, была похожего дизайна, но не являлась магическим инструментом.

И последнее…

— …У каждого человека своя форма ушей.

Услышав слова Моники, мужчина прикрыл ухо рукой.

Она не смогла распознать его обман на шахматном турнире, потому что не была лично знакома с Юджином Питтманом. Но если речь шла о ком-то, кого она знала, Моника была уверена в своей способности отличить подделку.

— Кроме того… возможно, вы и смогли искусно изменить своё лицо с помощью заклинания телесной трансформации, но на уши ваша магия не распространилась… довольно грубая работа, я бы сказала, — безразлично произнесла Моника, загоняя врага в угол, словно делая ход в шахматах.

Выражение лица мужчины мгновенно изменилось.

— Ха… ха-ха…

Губы мужчины медленно поползли вверх, скривившись в улыбке, похожей на полумесяц. Смех, срывавшийся с его уст, был сладком, подобно жжёному мёду.

— Грубая работа? Человек, что помнит даже форму ушей знакомого, — это, знаешь ли, ненормально. Жутковато даже… Впрочем, чего ещё ждать от одного из Семи Мудрецов.

Заметив, как она вздрогнула, мужчина улыбнулся ещё шире и облизнул губы.

— Я немного сомневался, но, похоже, оказался прав… Честно говоря, до сих пор не могу поверить. Не ожидал, что Моника Эверетт, Безмолвная Ведьма из Семи Мудрецов, окажется мелкой девчонкой!

Она предполагала, что он поймёт, кто она на самом деле. Ведь бессловесные заклинания подвластны только одному человеку. Решив, что скрываться больше нет смысла, она произнесла:

— …Хватит говорить со мной его лицом.

— Не-е-ет. Мне так нравится это личико. Ты только погляди, какая красота… зависть берёт, — проговорил мужчина, поглаживая лицо, похожее на лицо Сириела, и восторженно вздыхая.

Этот жест вызвал у Моники странное отторжение. И почему-то сильное раздражение.

— …Прекратите сопротивление и сдавайтесь.

— Хи-хи, но я от-ка-зы-ва-юсь.

Всё ещё находясь в грозовой клетке, мужчина резко взмахнул правым рукавом. Из него вылетели десятки крошечных пауков, которые проскользнули сквозь прутья клетки и вцепились в лицо и шею Моники. При этом лицо «Сириела» исказилось в злобной ухмылке.

⚚⚚⚚

Юань — мужчина, принявший облик Сириела, — уверенно улыбнулся, предвкушая свою победу.

Пока Моника была занята пауками, которых он выпустил из рукава, в комнату ворвалась Хайди. Юань заставил её переодеться в форму Академии Серендиа и ждать в коридоре. Так что, когда она вошла, то уже закончила плести атакующее заклинание.

Как и в шахматах, каждый ход в этом бою был предопределён. Могли быть исключения, но маг способен использовать только два заклинания одновременно.

Подобно рыцарю с мечом и щитом в обеих руках, волшебник одновременно развёртывает атакующую и защитную магию.

Итак, пока Безмолвная Ведьма поддерживала грозовую клетку, удерживая Юаня одной «рукой», тот, с помощью манипуляции маной, выпустил из рукава пауков, чтобы заставить её использовать вторую «руку». А когда Безмолвная Ведьма задействует обе «руки», у неё не останется средств для защиты от атаки Хайди — она станет беззащитной и уязвимой.

Пусть она и гениальный маг, познавший бессловесное волшебство, если застать её врасплох в момент, когда она поддерживает два заклинания одновременно, её всё равно можно победить.

— Пронзи, Ледяное Копьё, — Хайди направила заклинение в Безмолвную Ведьму.

К её несчастью… нынешняя Безмолвная Ведьма не обратила на пауков Юаня никакого внимания. Не говоря уже о том, чтобы потерять сознание.

Большинство людей испытывают отвращение и ужас, когда на них бросают десятки пауков, ползущих по коже. И он думал, что маленькая девочка вроде падёт в панике и слезах.

Однако Моника Эверетт, Безмолвная Ведьма, лишь мельком взглянула на пауков, и, убедившись, что они не ядовиты, не стряхнула их и не закричала, а с непроницаемым лицом посмотрела на Хайди.

Затем, продолжая удерживать грозовую клетку, сковывающую Юаня, она отразила ледяное копьё Хайди своим огненным заклинанием. И всё это — игнорируя бесчисленное множество пауков, цеплявшихся за её лицо и шею.

Хайди тут же выхватила спрятанный нож и бросилась на Безмолвную Ведьму, но к тому времени, как она достала оружие, та уже сотворила следующее заклинание.

— Хайди! Смотри под ноги! — крикнул Юань, заметивший опасность, но было уже слишком поздно.

Словно паутину, Безмолвная Ведьма протянула нить молнии от грозовой клетки, в которой был заперт Юань, чтобы опутать ноги Хайди.

Хайди, заметившая опасность слишком поздно, коснулась нити молнии ногой, после чего её тело сотрясла судорога, и она рухнула на пол.

— …А-ах… Ю-Юань… п-прости…

Безмолвная Ведьма подняла нож, который выронила Хайди, и безэмоционально посмотрела на них обоих.

Стоя в центре паутины из молний, с лицом, покрытым пауками, она стала похожа на воплощение паучихи.

Её юное, наивное лицо взирало на Юаня и Хайди с пугающей пустотой. Словно паук, безжалостно пожирающий бабочку, запутавшуюся в его паутине.

Не меняя выражения, Безмолвная Ведьма взмахнула пальцем. Нить молнии, бывшая паутиной, снова изменила форму и стала клеткой, окружившей Хайди.

Ведьма, поймавшая Юаня, успешно обездвижила и Хайди.

Как и в тот раз, когда она полностью разгромила своего противника на шахматном турнире. Она безэмоционально, бесстрастно и безжалостно продемонстрировала противнику ошеломляющую разницу в их силе.

⚚⚚⚚

Моника молча смотрела, как пауки, ползавшие по её коже, теряют силу и шлёпаются на пол.

Они с самого начала были всего лишь трупами. Тот мужчина, которого звали Юань, вложил магию в их останки и временно управлял ими.

Моника, может, и не видела, но паук на плече Феликса был одним из них. Будь это обычный паук, он бы не умер от того, что его сбросили в окно. Но он упал, потому что подача магии прекратилась, и он снова превратился в труп. В любом случае, целью манипулирования неядовитым пауком мог быть только отвлекающий манёвр. И Моника знала это, поэтому не стала тратить магию, чтобы избавиться от них.

Моника спокойно смахнула останки пауков, всё ещё цеплявшихся за её кожу.

— …Они меня никогда не пугали.

В конце концов, больше всего Моника боялась людей.

Даже за словом «справедливость», в котором нет злого умысла, скрывалась сила, что заставляла людей топтать невинных и даже убивать их.

Моника Рейн, у которой эти ужасные люди отняли отца, желала, чтобы все они исчезли.

Моника Нортон, нашедшая в Академии Серендиа драгоценных друзей, хотела защитить этих людей.

И вот, Моника Эверетт пришла к одному выводу:

— Я не боюсь ни пауков, ни драконов. Но люди… они пугают меня больше кого-либо другого. И мне кажется, что я в силах причинить боль или сделать даже нечто более ужасное.

— Это что, угроза? Что ты имеешь в виду под «нечто более ужасное»? Собираешься меня пытать?

«Сириел» усмехнулся.

Сможет ли вообще девчонка вроде неё вынести пытки?

На глазах у мужчины Моника сформулировала заклинание. Она не вливала в него ману, поэтому оно не активировалось. Но Юань и Хайди, услышав её слова, резко изменились в лице.

Моника собиралась применить заклинание манипуляции разумом, запрещённое в Королевстве Ридилл. Оно предназначалось для подчинения и контроля над людьми. С его помощью она могла заставить их рассказать ей всё известное.

Немного поборовшись с собой, Юань проговорил:

— …Эй, эй, разве это заклинание не запрещено в этой стране?

— Среди запретных книг, которые могут читать только Семь Мудрецов, была одна, описывающая заклинания, воздействующие на разум. Если знаешь теорию, воспроизвести их нетрудно.

Если Юань будет сопротивляться, она без колебаний применит запретное заклинание. Так что, если он не хочет превратиться в овощ, ему следует всё ей рассказать — так пригрозила Моника. Но Юань поднял голову и рассмеялся:

— Аха… ха-ха-ха… Я-то думал, ты просто маленькая девочка… но ты ещё и сумасшедшая, да? Думать, что можно спокойно убрать жизнь другого, словно шахматную фигуру. Полагаю, это и есть истинная «ты», я прав, Моника Эверетт, Безмолвная Ведьма? — бросил «Сириел», указывая на безжалостность Моники. И, возможно, он был не так уж неправ.

Моника, видевшая в людях одни лишь числа, могла делать им больно, не чувствуя никакой вины.

И она была на это способна.

Сколько бы она ни пыталась подражать Лане, она никогда не сможет стать такой же.

…И всё же.

Пока она может защищать тех, кто ей дорог, она будет устранять всё, что угрожает её друзьям, даже если за это её прозовут безжалостной ведьмой.

— …Это ваш последний шанс… расскажите мне всё о своих целях.

— Эй, Безмолвная Ведьма… ты знаешь, что сейчас делает настоящий Сириел?

В последний раз Моника видела Сириела в бальном зале. С тех пор он ей не попадался.

И Юань не упустил момента, когда её плечо дёрнулось.

— За ним сейчас следят мои люди. Если со мной что-нибудь случится… они убьют владельца этого лица.

Пытаясь подражать манере Сириела, Юань с улыбкой выразил своё упрямство.

— …Ты ведь снимешь эту клетку, да?

— …

После нескольких секунд внутренней борьбы Моника развеяла грозовую клетку.

Юань толкнул беззащитную Монику на пол, сел на неё сверху и схватил за запястья.

— Чем безжалостнее ты можешь быть ради кого-то, тем сильнее этот кто-то тянет тебя на дно, не находишь, что это иронично?

Даже будучи обездвиженной, Моника способна убить этого человека.

Но если она причинит ему вред, Сириел умрёт.

Хайди поднялась и прижала к рту Моники платок, пропитанный наркотиком.

— Мм! Мм-м-м!

Это было вещество, от сильного запаха которого человек терял сознание. Она попробовала задержать дыхание, но уже малейшего вдоха хватило, чтобы у неё закружилась голова.

Если её сознание помутится ещё больше, она не сможет колдовать, и ситуация станет только хуже.

Моника попыталась сопротивляться, но улыбка Юаня на лице Сириела стала ещё более извращённой.

Затем он наклонился и провёл языком по шее Моники, пока та изо всех сил пыталась задерживать дыхание.

— Мм-м?!

Моника вскрикнула и в тот же миг неосознанно и резко вдохнула наркотик. Затылок онемел, а зрение помутилось.

Она больше не могла точно считать. Прекрасные математические формулы, что проносились в её голове, магические формулы, искажались и рушились.

— …Мм… м…

Юань облизнул губы, наблюдая, как Моника издаёт неразборчивые звуки, прежде чем её сопротивление ослабло, и она поддалась действию наркотика.

— Знаешь, у меня больше опыта в жестоком обращении с людьми. А теперь давай-ка и мы проявим немного жестокости, а?

———