— Есть что-то ещё? — переспросил Джувон.

— Разве вам никто не говорил? Странно. Не может быть, чтобы Джэи об этом не знала.

Имя прозвучало так естественно, что Джувон не сразу понял: речь идёт о Со Джэи. Прежде чем он успел что-либо спросить, Грейсон подался вперёд и понизил голос, словно собирался открыть величайшую тайну.

— Видите ли, когда Эспер теряет рассудок во время стабилизации — это совсем не то же самое, что потеря сознания при срыве. Это состояние, когда стабилизация оказывается настолько идеальной, что мозг словно отключается, оставляя лишь один инстинкт: сделать этого Проводника своей собственностью. Прямо здесь и сейчас. Понимаете, о чём я?

Голубые глаза Грейсона пристально изучали лицо Пэк Джувона. Багровые лучи заката, льющиеся из окна за его спиной, коснулись лица Грейсона, окрашивая ясные, небесные глаза в тревожные оттенки.

— Это значит, что любой Эспер, хоть раз получивший вашу стабилизацию, окажется у ваших ног.

В его голосе прозвучало почти благоговение.

— Эсперы будут подчиняться вам, лишь бы снова почувствовать вашу силу. Они будут сражаться яростнее всех на свете, лишь бы вас не отобрали. И они лягут костьми, защищая вас даже от малейшей царапины.

— …

— Даже ценой собственной жизни.

Грейсон откинулся на спинку дивана так легко, будто и не он только что нагнетал атмосферу.

— Теперь понимаете? Почему я, будущий глава Американской ассоциации, примчался сюда лично?

— Так вы будущий глава ассоциации? Что ж, я оценил вашу ненавязчивую попытку похвастаться.

— Ах, я так давно хотел это сказать, но всё никак не подворачивался случай, и мне было ужасно грустно. Я действительно очень влиятельный человек в Штатах. Так что не нужно тратить время на бесконечные согласования условий — просто скажите, чего хотите, и я решу это на своём уровне.

Грейсон широко развёл руки, словно приглашая Джувона говорить откровенно. Глядя на его нагловатое лицо и легкомысленные манеры, поверить в это было непросто, но Джувон не спешил сомневаться.

Эспер ничего не чувствует в Проводнике до самой стабилизации, но Проводники, способные исцелять Эсперов, инстинктивно ощущают чужую силу. Пэк Джувон, как Проводник S-класса, чувствовал это особенно остро.

Эспер, стоящий перед ним, был невероятно силён. Куда сильнее Пак Хёну из гильдии «Тэсан». Возможно, даже сильнее Ким Юсона или Со Вонён.

А вот насчёт Со Джэи… он не был уверен.

— …Гражданство или вид на жительство — думаю, любая страна даст мне это, стоит только согласиться, — наконец сказал Джувон, продолжая внимательно изучать собеседника. — С деньгами та же история. Поэтому я не вижу причин выбирать именно Америку. Неужели у вас нет какого-то особого условия, достойного будущего главы ассоциации?

— Разумеется, есть. И ещё какое. Существует одно уникальное предложение, которое не под силу ни одной стране в мире. Только США могут это обеспечить.

— Только США?

— Да. Но об этом условии нельзя рассказывать ни единой душе. Это станет опасным для вас самих — слишком уж много желающих наложить на это лапу.

Что же это за условие, если одна лишь огласка может стоить ему жизни?

Когда Джувон впервые проявил неподдельный интерес, Грейсон широко и хитро улыбнулся.

***

Закончив разговор с Пэк Джувоном, Грейсон вернулся в свой номер.

На столе у окна, за которым мерцали огни ночного Сеула, стояла ваза с единственной жёлтой розой. Подарок Со Джэи.

— Знала она, что даёт, или нет... — пробормотал Грейсон, проводя пальцем по лепестку.

Вместе с густым ароматом в памяти зазвучал голос Джэи.

«Слышь, наглец, неужели я не могу подарить цветок другу, которого сто лет не видела?»

«Это единственное, что я готова тебе отдать».

Слова — грубые, а в руках — самая жалкая, почти увядшая жёлтая роза из всей лавки. Она даже не завернула её и не обрезала шипы — просто с хрустом отломила стебель прямо при нём.

«Жестоко! Я так надеялся получить от тебя нормальный букет!»

«Не нравится — не бери».

Характер у неё стальной: стоило ему чуть поныть, как она уже была готова отобрать цветок назад, так что пришлось хватать то, что дают.

Однако в глазах Грейсона, смотрящего на розу, не было ни тени обиды. Тоска, вина, нежность, счастье — в его взгляде смешалось всё сразу.

Внезапно тишину разорвал резкий звонок телефона.

— Да-да, старик. Мэгги у аппарата-а.

Звонил лично глава Американской ассоциации Эсперов.

— ...Впервые твой голос кажется мне таким ненадёжным. А ведь когда ты отправлялся зачищать подземелья или ловить Эсперов-преступников, на тебя всегда можно было положиться.

Глава ассоциации, Эспер S-класса, славился суровым характером и безупречной репутацией. Но сейчас в его голосе не было строгости — только безграничная усталость.

— Вы слишком строги ко мне. Неужели я полезен только тогда, когда нужно что-нибудь разрущить?

— Вообще-то, да. Разрушения — это то, что у тебя получается лучше всего. Уж точно лучше, чем разговоры.

— Я отлично умею разговаривать.

— О да. Особенно когда нужно выбесить собеседника.

— Ха-ха-ха. Спасибо за комплимент.

В трубке раздался тяжёлый, протяжный вздох.

— Ведь я сам тебя растил... Как же ты таким вырос?

Вздох главы был вполне понятен. Именно он воспитывал Грейсона с пятнадцати лет — с самого момента его пробуждения. Как под началом такого сурового человека выросло вот это, оставалось главной загадкой американской ассоциации.

— Зато я работаю так же хорошо, как и вы, старик.

— Если бы это было не так, я бы послал другого. Ты встретился с Пэк Джувоном? Как успехи?

— Особых запросов у него нет. Всё вполне решаемо на моём уровне.

— О том, каков твой уровень, я спрошу позже. Что насчёт гражданства?

— Ах, это... Тут вышел сюрприз.

«Мне не нужно гражданство. Жизнь без подданства меня вполне устраивает. Поэтому я хочу сохранить статус лица без гражданства, но получить вид на жительство».

— Сомнительное условие, — проворчал глава.

В отличие от гражданства, вид на жительство даёт лишь право на проживание. Если Джувон вдруг решит перебраться в другую страну, правительство США не сможет напрямую диктовать ему условия, ведь он не будет их гражданином. И именно этой свободы хотел Пэк Джувон.

— Что еще он запросил?

— Да ничего особенного. Ну, разве что пентхаус на верхнем этаже в Нью-Йорке с панорамным видом на город… Пустяки же, правда?

Разумеется, при условии полного решения вопросов с налогами. Но за Проводника, способного подчинить себе толпу Эсперов, это была ничтожная цена.

— А остальное? То, что мы можем предложить помимо гражданства. Ты упомянул об этом?

— Да. Он заинтересовался.

Честно говоря, от такого предложения у любого захватило бы дух. Желающих получить «это» по всему миру — хоть отбавляй. Даже Америке пришлось изрядно постараться, чтобы заполучить такую вещь. Но ради Пэк Джувона ничего не было жалко. Напротив, это был шанс заполучить обоих сразу.

— Он сказал, что подумает. Время ещё есть. Но, думаю, это лишь вопрос времени.

— Хорошо. Значит, остались только трения из-за гражданства? Было бы идеально дожать его на полноценный паспорт… Но раз там ты, я на это даже не надеюсь.

— Жестоко с вашей стороны так говорить, ведь вы сами меня послали!

— Да ничего я тебя не посылал! Ты сам собрал манатки и смылся! Прислал одну строчку: «Я в Корее, Пэк Джувона уговорю сам» — и всё?!

— Старик, ну что вы такой ворчливый? Помирать собрались? Перегрузка подскочила?

В ответ на это вопиющее хамство из трубки донёсся яростный рёв. Грейсон ещё немного поддел наставника, заметив, что тот, судя по голосу, вполне бодр.

— Если так переживаете — прилетайте и забирайте меня.

— Ага, так ты и дался! Начнёшь устраивать свои представления... Стал бы я позориться перед другой страной, показывая наше грязное бельё!

— Старик, выбирайте выражения. Мэгги страшно.

Снова крик. Казалось, глава ассоциации скорее умрёт от давления, чем от перегрузки.

— Если не собираетесь меня ловить, просто сидите там спокойно. Я привезу вам подарок.

— С тобой я старею не по дням, а по часам… Ха-а… Слушай, ты вообще в порядке? Говорят, этот Проводник — единственный, у кого высокая совместимость с этой «зажигалкой».

Глава знал, что Грейсон и Со Джэи — друзья. Было бы странно не знать: именно он семь лет назад привёз Грейсона в Корею на совместные учения.

— Старик, вы что, за Джэи переживаете? Надо ей передать.

— Ни за кого я не переживаю, паршивец! С чего мне беспокоиться об этой невоспитанной девчонке, которая только и умеет, всё поджигать!

Именно Со Джэи когда-то спалила главе ассоциации бороду за то, что он привёз с собой такого наглеца, как Грейсон.

«Как вспомню — до сих пор смешно».

Вспомнив тот день, Грейсон невольно прыснул. Глава, мгновенно уловив насмешку, разразился львиным рыком.