Сюй Чжайсин, чей мозг, казалось, жил своей жизнью, сгорала от стыда. Цэнь Фэн, усмехнувшись, выпрямился. Он легко обнял её за плечи и притянул к себе:

— Пойдём, моя девушка.

Она ещё ниже опустила голову, сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. В мыслях билось лишь одно: «Я умерла, я умерла, я умерла!»

Оказывается, быть девушкой своего айдола, а не просто фанаткой-девушкой, — это огромное давление.

Постойте-ка! Мы что, вот так просто узаконили отношения? Так небрежно? Она же столько всего напланировала для такого судьбоносного момента, как начало отношений с айдолом! Продумала и место, и ритуал, и даже фоновую музыку!

А в итоге вся «церемония» прошла в каком-то гараже???

Не такого приёма достоин небожитель!!!

Душу Сюй Чжайсин наполнила смесь печали и негодования.

У самого порога Цэнь Фэн наконец отпустил её. Он снял шляпу и маску и, держа в руках подарок, невозмутимо встал рядом с Сюй Чжайсин, пока та искала ключи.

Но не успела она их достать, как дверь распахнулась изнутри.

В проёме, сияя улыбками, стояли отец и мать Сюй. Их взгляды проскользнули мимо дочери и устремились на Цэнь Фэна.

— Так это и есть юный Цэнь? — радушно и тепло поприветствовали они гостя. — Скорее, скорее проходите в дом, присаживайтесь.

Цэнь Фэн вежливо улыбнулся:

— Здравствуйте, дядюшка и тётушка.

— Прекрасно, прекрасно! — особенно оживился отец Сюй и тут же принял из его рук нарядную подарочную коробку. — Ну что же ты, право слово! Пришёл бы просто так, зачем подарки?

Мать Сюй подхватила:

— Наверное, замёрзли на улице? Тётушка Лю, кофе готов? — и тут же поспешно обратилась к Цэнь Фэну: — Вы любите кофе?

Цэнь Фэн кивнул:

— Люблю.

Мать Сюй просияла:

— Вот и славно.

Абсолютно проигнорированная Сюй Чжайсин: …

Цэнь Фэн уже встречал эту пару несколько лет назад.

Они, как и большинство родителей в этом мире, гордились успехами своего ребёнка и ворчали, когда он их не слушался. Он до сих пор помнил, с какой гордостью отец Сюй говорил по телефону, что у него есть только одна драгоценная дочь.

Прошло много лет, и на их лицах появились морщинки, прибавилось возрастных черт. Отец Сюй заметно поправился, но остался таким же добродушным и гостеприимным. Он усадил Цэнь Фэна на диван в гостиной, перед которым на журнальном столике уже стояли семечки, арахис, сладости и фрукты.

Мать Сюй присела рядом и, взяв его за руку, долго с сочувствием разглядывала:

— Юный Цэнь, почему ты такой худой? Даже худее, чем по телевизору. — Он сегодня утром побрился, отчего его подбородок казался острее, а черты лица — чётче. На самом деле, для съёмок так было даже лучше, но в глазах старших он всё равно выглядел слишком худым.

Цэнь Фэн никогда не любил телесных контактов с незнакомцами, но прикосновение матери Сюй не вызвало у него дискомфорта. Он с улыбкой ответил:

— Этого требуют съёмки. Как только они закончатся, я снова наберу вес.

Отец Сюй сидел в кожаном кресле неподалёку и с улыбкой разглядывал Цэнь Фэна, всё больше и больше проникаясь к нему симпатией. И манеры, и речь — всё в нём было степенным и внушало доверие. Он казался гораздо надёжнее тех молодых людей, с которыми отцу приходилось сталкиваться по работе.

К тому же, стоило ему вспомнить о том, что он только что прочитал о Цэнь Фэне в телефоне… Как и любой родитель, он ставил себя на его место, и при мысли, что его Чжайсин могла бы пережить такие же страдания, у него сердце разрывалось от боли.

Однако юноша перед ним, казалось, ничуть не был сломлен прошлым. Полагаясь на собственную волю и силы, он выбрался из бездны и вырос в такого замечательного человека. Взгляд тестя, обращённый на зятя, был полон и сочувствия, и восхищения.

Сюй Чжайсин видела, как увлечённо родители болтают с её айдолом, и поняла, что ей даже слова не вставить. Делать было нечего, и она прошмыгнула на кухню помочь.

Пельмени уже были слеплены. Домработница, увидев, как Сюй Чжайсин их разглядывает, с улыбкой сказала:

— В этом году в счастливый пельмень мы положили целый арахис. Он маленький, так что ты его не найдёшь.

Сюй Чжайсин каждый год жульничала, заранее помечая счастливый пельмень, и домработница к этому уже привыкла.

Она долго всматривалась, потом её глазки хитро блеснули. Сбегав к холодильнику, она достала остатки теста и начинки, вымыла руки и слепила ещё один пельмень. Положив внутрь арахис, она тайком сделала на нём пометку.

Сегодняшний новогодний ужин был невероятно обильным: на столе были и курица, и утка, и рыба, а ещё — наваристый целебный суп, который томился с самого утра по особому распоряжению Сюй Чжайсин.

Вскоре на кухню заглянула мать Сюй и с улыбкой сказала дочери:

— Мы с тётушкой Лю тут заняты, а ты бы показала юному Цэню дом. У тебя ведь на крыше расцвела зимняя слива, да?

Вымыв руки, Сюй Чжайсин вышла из кухни. Цэнь Фэн как раз играл в гостиной в шахматы с её отцом.

Сюй Чжайсин подошла к нему:

— Не играй с ним, он постоянно ходы назад берёт.

Отец Сюй недовольно зыркнул на неё:

— Иди-иди отсюда.

Сюй Чжайсин показала ему язык и потянула Цэнь Фэна за рукав:

— Гэгэ, пойдём, я покажу тебе сад на крыше и зимнюю сливу?

Цэнь Фэн взглянул на доску и уже собирался что-то сказать, но отец Сюй махнул рукой:

— Идите, идите. Я тут сам пока подумаю. Вот вернёшься — в три хода поставлю тебе мат!

Цэнь Фэн рассмеялся:

— Тогда вам придётся постараться, дядюшка.

Эту виллу они купили давно. Всего два этажа, она была меньше и старше, чем дом Цэнь Фэна в Городе Б, но поскольку в ней жили долго, она была очень обжитой, уютной и по-настоящему домашней.

На крыше царил лёгкий беспорядок. Кроме цветов, там были грядки с овощами, которые выращивала домработница. Зелёный лук, чеснок, душистый лук — деревянные ящики с ними стояли в несколько рядов. Ветерок доносил холодный аромат зимней сливы.

Сюй Чжайсин с восторгом принялась рассказывать:

— Вот это я подобрала у ворот нашего жилого комплекса на зимних каникулах, когда была на втором курсе. Ветки совсем засохли, но я принесла её домой и выходила! Здорово, правда?

Цэнь Фэн наклонился, чтобы вдохнуть аромат:

— Невероятно.

Сюй Чжайсин огляделась и с сожалением добавила:

— Вообще-то на крыше много цветов, но зимой они не цветут. Вот приедешь весной — тогда и увидишь!

Кроме цветов и овощей, здесь было навалено много старых, ненужных вещей, включая её детские игрушки, а также учебники и тетради, скопившиеся за среднюю и старшую школу. Сюй Чжайсин, словно пересчитывая семейные реликвии, могла рассказать историю о каждом предмете.

Она хотела поделиться с ним своей жизнью.

Цэнь Фэн слушал очень внимательно. Глядя на несколько коробок с книгами, он, словно что-то вспомнив, внезапно присел на корточки, порылся в них и вытащил несколько тетрадей.

На страницах изящным почерком были выведены конспекты и формулы по разным предметам.

Видя, что он долго что-то ищет, Сюй Чжайсин не выдержала и, наклонившись к нему, спросила:

— Гэгэ, что ты ищешь?

Цэнь Фэн ответил:

— Любовные письма, которые писал тебе Чжоу Минъюй.

Сюй Чжайсин: ???!!! — Она аж подпрыгнула. — Давно выбросила!

Цэнь Фэн искоса взглянул на неё и усмехнулся:

— Значит, всё-таки были?

Сюй Чжайсин: ???

Почему мой айдол стал таким мастером уловок?! Неужели любовь так меняет людей???

Увидев её обиженно-укоризненное личико, Цэнь Фэн рассмеялся, взъерошил ей волосы и мягко проговорил:

— Шучу. Я ищу ту самую тетрадь, которую ты исписала моим именем.

Обида на её лице мгновенно сменилась изумлением:

— Ты… откуда ты знаешь?! — Она замерла на мгновение, а затем со скрежетом зубов процедила: — Ну и болтун этот Чжоу Минъюй!

Цэнь Фэн с улыбкой спросил:

— Так где она?

Кончики ушей девушки залились румянцем.

— В моей комнате, — смущённо прошептала она.

Она повела его в свою спальню на втором этаже.

Комната девушки, оформленная в нежно-розовых тонах, всё ещё хранила атмосферу школьных времён. В воздухе витал её лёгкий аромат. У окна стоял письменный стол, и в одном из его ящиков лежала та самая тетрадь.

Обложка тетради была в оранжевых тонах: на фоне заката ребёнок бежал, запуская воздушного змея — фэнчжэна.

Цэнь Фэн не знал, было ли это совпадением.