От его смеха Сюй Чжайсин так вспыхнула, что, казалось, вот-вот сгорит заживо.

Боже, что я творю? Я что, ревную?! Какое у меня право ревновать?! Сюй Чжайсин, ты совсем распоясалась! Я презираю тебя!

Румянец не сходил с её щёк до самого дома.

Пару дней назад Су Мань подарила ей двух больших речных рыб. Сюй Чжайсин замариновала их и убрала в холодильник, и сегодня как раз можно было их приготовить. Выйдя из кухни за чем-то, она увидела Цэнь Фэна — тот сидел на корточках на большом балконе и поливал цветы.

Он снял куртку, и теперь на нём была только просторная толстовка. Домашние тапочки, которые она недавно купила, сидели на нём идеально. В руках он с терпением и аккуратностью держал лейку, словно это было самое обыденное для него занятие.

Сюй Чжайсин вдруг ощутила странную неловкость, будто они уже много лет живут вместе.

Но потом она подумала, что её айдол когда-нибудь тоже влюбится и женится.

И тогда он будет с другой девушкой: ты готовишь, а я мою посуду, ты убираешь, а я поливаю цветы… Чёрт, не хочу об этом думать. От одной этой мысли в душе снова всё закисло.

Всё пропало. Она превратилась не просто из мамочки-фанатки в фанатку-девушку, а в одержимую, безумно ревнивую фанатку-девушку. Чёрт, так и до беды недалеко.

Сюй Чжайсин, хныча, убежала на кухню — стоять в углу и размышлять над своим поведением.

Наступила осень, темнело рано. Когда они закончили ужинать, за окном уже была кромешная тьма. Ночной ветер приносил с собой прохладу. Сюй Чжайсин пошла закрыть окно и увидела, что айдол сидит на полу и играет в приставку. Она взяла небольшой плед и накрыла ему ноги.

Плед был пушистым, с вышитыми на нём кроликами. Его ещё Сюй Янь купил ей, когда она училась в университете. Цэнь Фэн опустил взгляд, а когда она села рядом, перетянул плед и накрыл её ноги, разделив его пополам.

Видимо, плед оказался маловат, и он подвинулся к ней ближе. Теперь они сидели совсем рядом, их ноги соприкасались.

Сердце Сюй Чжайсин снова бешено заколотилось.

Она украдкой бросила взгляд на айдола.

Тот с невозмутимым видом сжимал геймпад и продолжал играть, совершенно не замечая ничего необычного. Девушке захотелось расплакаться.

Ну почему она превратилась в эту сумасшедшую ревнивицу, в одержимую фанатку-девушку с дурацкими фантазиями?!

Да потому что он сам постоянно неосознанно её соблазняет!!!

Бедняжка была сама не своя, потому и в игре умирала без конца, потратив все тридцать жизней, которые айдол ей настроил.

Цэнь Фэн взял геймпад в одну руку, а другой коснулся её головы.

— Ничего страшного. Я отдам тебе свои жизни.

Сюй Чжайсин замерла.

Вы только послушайте: «Я отдам тебе свои жизни».

Разве так айдол говорит фанатке?! Мы же полностью поменялись ролями!

В этот трепетный вечер Сюй Чжайсин во всей красе продемонстрировала айдолу свою криворукость в играх, но Цэнь Фэна это, кажется, ничуть не смущало. Они играли почти до одиннадцати, и она не выдержала:

— Гэгэ, ещё играем?

Цэнь Фэн обернулся, посмотрел на настенные часы, затем встал, убрал геймпады и выключил приставку. Сюй Чжайсин уже собиралась проводить айдола, но он, обернувшись, с улыбкой спросил:

— Хочешь посмотреть на звёзды?

Сюй Чжайсин опешила:

— Где?

Он указал пальцем вверх:

— На крыше.

За те несколько лет, что Сюй Чжайсин здесь жила, она ни разу не была на крыше. От его предложения сердце забилось ещё быстрее.

Разум подсказывал, что нужно отказаться. Ночью забираться с кем-то на крышу и смотреть на звёзды — разве это не то, что делают с парнем…

Но прежде чем она успела опомниться, она уже кивнула.

Цэнь Фэн рассмеялся, подошёл к дивану, надел свою куртку, а потом взял её и накинул ей на плечи. Сюй Чжайсин, смутившись, опустила голову:

— Я сама надену.

Уходя, Цэнь Фэн прихватил и плед с кроликами.

Лифт поднялся на двадцатый этаж. Дверь на крышу была просто прикрыта на засов, но не заперта. Когда они её открыли, внутрь ворвался порыв холодного ветра.

Сюй Чжайсин втянула шею. Цэнь Фэн придержал дверь, пропуская её, а затем тихо прикрыл.

Осеннее ночное небо было ясным.

В туманной дымке виднелся краешек луны, а на тёмном полотне неба мерцали редкие звёзды. Кто-то сложил здесь несколько деревянных ящиков, которые вполне могли сойти за сиденья.

Вокруг царила тишина. Сюй Чжайсин подняла голову к звёздам и вдруг вспомнила, как несколько лет назад, во времена «Юного Айдола», они с ним так же сидели на ступеньках и любовались луной. В ту ночь звёзд не было, но лунный свет был очень красив.

В ту ночь он сказал ей, что попробует. Попробует снова полюбить сцену.

И с тех пор он остался.

Так полюбил ли он сцену снова?

Наверное, да.

Он стал чаще улыбаться, его глаза засияли. Он постепенно снова становился тем, кого она помнила — самым нежным и прекрасным человеком.

Она была так счастлива.

Словно почувствовав её взгляд, Цэнь Фэн повернулся и мягко спросил:

— На что смотришь?

— На тебя, — с глуповатой улыбкой ответила она.

Цэнь Фэн усмехнулся:

— Я же привёл тебя смотреть на звёзды.

— Звёзды не такие красивые, как ты! — уверенно заявила Сюй Чжайсин.

Цэнь Фэн улыбнулся, накинул ей на спину плед и, поправив воротничок, тихо произнёс:

— Звёзды — самые красивые.

— Гэгэ — самый красивый! — не сдавалась Сюй Чжайсин.

Он укутал её в плед, кончики его пальцев случайно коснулись её подбородка. В его голосе слышалась нежная усмешка:

— Ну хорошо, оба красивые.

Она надула губы и принялась тихонько его расхваливать:

— Вовсе нет, гэгэ самый красивый, а звёзды на втором месте. Звёзды сияют только благодаря гэгэ!

Цэнь Фэн с улыбкой поправил её растрёпанную ночным ветром чёлку:

— Как скажешь.

Сюй Чжайсин снова покраснела.

Поджав губы, она поспешно перевела растерянный взгляд на ночное небо.

Эх, неосознанное обаяние — самое убийственное.

Ещё немного, и айдол доведёт её до ручки.

Что же делать, если однажды она не сможет сдержаться?

Какая досада.

…

После того, как стало известно, кто такая Председатель Сюй, рейтинги прямой трансляции «Нового наряда звезды» снова побили все рекорды. Чжэн Цзялань покинула шоу, и съёмочная группа нашла ей на замену другую артистку. Хотя всем было очевидно, что первое место достанется Цэнь Фэну, шоу стало настолько популярным и обсуждаемым, что даже простое участие в нём, без шанса попасть на красную дорожку, было очень выгодным.