Каролина почувствовала, что что-то не так.

Чай выплеснулся на тыльную сторону ладони баронессы Венслер, но она не разжала своей крепкой хватки на чашке. У нее был такой вид, словно она пыталась подавить свои эмоции.

«Баронесса?..», - взволнованно позвала Каролина.

Едва успев поставить чашку с чаем обратно на стол, Лилиан схватилась за грудь.

Нет ничего более глубокого, чем горе родителей, потерявших своего ребенка.

Она сделала несколько глубоких вдохов, но не смогла сдержать слез, навернувшихся на глаза. Когда она с трудом перевела дыхание, слезы в конце концов потекли по ее щекам. Она горестно всхлипнула и ударила себя кулаком в грудь, сказав дрожащим голосом:

«Ч-что же я такого вам сделала, что должна... Я, должна так... пройти через что-то подобное?»

«Что вы...?»

Пошатываясь, Лилиан поднялась на ноги: «Мне жаль. Я ценю ваше приглашение, но я не могу здесь больше оставаться».

Каролина непонимающе смотрела, как Лилиан уходит, прикрыв рот рукой.

В комнате воцарилась тишина.

Женщины с неловкими выражениями на лицах поставили чашки.

«Что ж... Баронесса Венслер действительно потеряла свою маленькую дочь от пневмонии три года назад». Аристократки примерно того же возраста, что и баронесса Венслер, были знакомы с ней по светским раутам и даже присутствовали на похоронах ее дочери, так что они хорошо знали об обстоятельствах случившегося.

Если встреча назначалась с определенной целью, то следовало, по крайней мере, тщательно изучить список приглашенных гостей. Как получилось, что Каролина, известная как "цветок высшего общества", допустила такую ошибку?

Пригласить мать, потерявшую своего ребенка, а затем объявить, что она хотела бы пригласить и этого погибшего ребенка?

Каролина некстати переступила черту, которую переступать не следовало.

Все собравшиеся здесь женщины были матерями с детьми. Чувства скорби и унижения, которые, должно быть, испытала баронесса Венслер, были им вполне понятны. Все вздохнули. Их лица помрачнели.

Продолжать беззаботную беседу было уже неуместно.

Каролина сжала руки в кулаки под столом. По ее лицу пробежал холодок.

***

«Так ты хочешь сказать, что это была всего лишь ссора влюбленных?», - спросил Эшер с озадаченным выражением лица.

«Да», - ответил Данте.

Эшер в отчаянии схватился за голову и опустился на колени.

Он гадал, что же произошло в поместье герцога Агнус...

Увы, ссора влюбленных. Эшер не мог скрыть своего мрачного настроения.

Сначала он думал только о том, как свести их вместе, но, узнав правду о сестре герцогини, изменил свое мнение. Если они поженятся, этот злобный ребенок может мучить их всю оставшуюся жизнь!

Но Его высочество зашел так далеко, что в одиночку терпел свою боль в такой критический момент только потому, что поссорился с герцогиней?

«Еще одна ссора, и герцогский замок может превратиться в руины».

«Я согласен».

В тот момент у него не было другого выбора, кроме как помочь им быть вместе.

«Но почему они поссорились?» Данте поджал губы в ответ на вопрос Эшера.

Подробности... Он вздохнул, вспомнив разорванное письмо.

Он не мог позволить Эшеру узнать, что именно он подстрекал Великого герцога быть с герцогиней в тот день, что привело к этим неприятностям. Это был вопрос его достоинства и престижа как помощника.

«Я тоже не знаю. В любом случае, с меня хватит, так что, пожалуйста, не разговаривай со мной больше».

Эшер проворчал что-то себе под нос, когда Данте холодно отвернулся. Он что, думает, он один такой занятой? Я тоже занят!

Выпроводив Эшера, Данте направился к кабинету Великого герцога и постучал в дверь.

Он услышал шум изнутри, но только на мгновение.

Наконец, дверь распахнулась, и герцогиня Агнус выбежала с раскрасневшимся лицом. Данте наблюдал, как герцогиня поспешно исчезла, затем обернулся. Великий герцог сидел за этим столом.

Данте с любопытством склонил голову набок.

Стол выглядел немного захламленным.

Но не об этом...

К счастью, герцогиня прибыла вовремя, и лицо Его высочества выглядело гораздо более спокойным.

«Ваше высочество, я нашел письмо герцогини, как ты и приказывал».

Данте пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть письмо. Это был результат часового тщательного осмотра местности. Это было неописуемым испытанием, но, видя, как счастлив Его высочество, Данте почувствовал, что оно того стоило.

На лице Великого герцога появилась слабая улыбка. Такой улыбки даже Данте, который очень долго служил Великому герцогу, никогда раньше не видел.

Данте тихо вышел из кабинета.

Тео хихикнул, взглянув на составленное по кусочкам письмо. Он недоумевал, почему она так отчаянно пытается это скрыть...

[Мой дорогой Великий герцог Лексервиль,

С глубоким сожалением я приношу извинения за свой грубый вопрос на днях.

У меня были на то причины.

Человек, которого вы видели в кабинете, был Джарвис, король наемников. Моя связь с ним совсем не такая, как вы думаете. Я приняла его как одного из своих людей, и поэтому я вызвала его ненадолго, чтобы кое-что подтвердить, так что я надеюсь, что между нами не возникнет недоразумений.

Было бы правильно встретиться с вами лично и рассказать вам об этом, но, Ваше высочество...

Вы мне нравитесь.

Я скучаю по вам.

Я задала вам такой грубый вопрос только из-за моего желания помочь вам.

Просить вашего понимания эгоистично, но я смиренно прошу вас ответить на те чувства, которые я испытываю.

Рейчел Агнус.]

«Я смиренно прошу вас дать мне ответ на те чувства, которые я испытываю». Так вот почему… Он дал свой ответ в тот момент, когда она призналась ему в ванне.

Он подумал о герцогине, которая, получив от него выговор, испугалась звуков за дверью кабинета и поспешно поправила свою одежду, прежде чем умчаться с места происшествия, как бабочка.

Она была босиком.

«Почему ты босиком?»

«Должна ли я была оставаться на каблуках и элегантно подниматься по лестнице, пока вы были в беде?»

Герцогиня сказала, что он ей нравился, но он был неспособен нравиться кому бы то ни было. Он не знал о таких эмоциях, поэтому чувства, которые возникали в нем всякий раз, когда он думал о ней, должны были быть чем-то другим.

В отличие от беззаботных чувств, которые она испытывала к нему, то, что он испытывал к ней, было гораздо тяжелее и ожесточеннее, настолько, что иногда у него возникало желание оторвать ей крылья и запереть в клетке.

Конечно, это было совсем не то, что чувствовала она.

***

Вернувшись из замка Великого герцога Лексервиль, Рейчел отправилась в свой кабинет в герцогском поместье Агнус и с головой погрузилась в работу.

Если бы она сидела там, ничего не делая, то момент, когда ее отвергли в герцогском замке, снова и снова прокручивался бы в ее голове, как заезженная пластинка. К счастью, все было связано с переносом штаб-квартиры в Грейвуде, так что было легко избавиться от этих мыслей.

Однако...

«Ваша светлость, из герцогского замка пришло письмо!»

Не обращая внимания на то, что творилось в голове ее хозяйки, Энн с сияющей улыбкой отправилась вручать письмо.

После того, как Энн вышла из комнаты, Рейчел, нахмурившись, посмотрела на письмо. У нее было дурное предчувствие, что от прочтения этого письма у нее подскочит давление.

Но была ли какая-то причина избегать этого? Не похоже, что она совершила какое-то преступление.

Она призналась, а этот придурок отказался.

Все было чисто. Если бы в его уме была хоть капля логики или здравомыслия, Великий герцог не стал бы утруждать себя упоминанием об этом инциденте в письме.

Однако...

[Герцогине Агнус.

Я получил твое письмо.

Как ты желаешь, я отвечу на то, в чем ты мне призналась.

К сожалению, ты мне все так же не нравишься.

Вот и все.

Тео фон Лексервиль.]

Рука, державшая письмо, задрожала.

Она забыла. В голове у этого человека не было ни капли логики.

В конце концов, он нашел письмо и прочитал его!

Рейчел упала на стол и разрыдалась. Он уже сказал это ей в лицо. Почему ему пришлось из кожи вон лезть, чтобы снова ответить в письменном виде?

Один раз лично, другой - письменно.

То, что она получила отказ во второй раз подряд, было ударом по ее гордости.

Беру свои слова обратно. Ты мне не нравишься.

Мне ни за что не мог бы понравиться такой человек, как ты.

Как я могу испытывать чувства к кому-то, кто не проявляет ни капли заботы? Просто так получилось, что мы запутались во многих вещах и каким-то образом были вынуждены вступить в физический контакт, так что я, должно быть, ошиблась в своих чувствах.

Все в порядке. Только до тех пор, пока проклятие не будет снято. Когда проклятие Великого герцога будет снято, я разорву эти отношения и никогда не оглянусь назад.

Я проживу остаток своей жизни, сосредоточившись на Лиз и только на Лиз!

Рейчел уткнулась лицом в свой стол и зарыдала.

Через некоторое время раздался стук в дверь.

«Сестра, можно мне войти?»

Лиз? С каких это пор она стала приходить в мой кабинет?

Поспешно вытирая слезы и сопли с лица носовым платком, Рейчел открыла дверь: «Лиз?»

«Ты плакала, сестренка?»

«Хм? О, нет, нет. Я устала и поэтому зевнула...»

И все же, вид ее драгоценной Лиз, после того, как она выплакалась, поднял ей настроение. Быть с человеком, которого она любила больше всего на свете, определенно было лучшим способом поднять себе настроение.

Верно. Любовь? Я? Тьфу. Я слишком занята созданием прекрасного будущего для моей Лиз.

Тем более, если мы говорим об этом придурке...

Черт возьми. Какое облегчение, что он не принял моего признания!

А что, если бы он принял?

И что, если бы мы в конце концов поженились?

Я бы умирала от нервного срыва каждый раз, когда он расстраивался, беспокоясь, не убьет ли он кого-нибудь. Рейчел крепко обняла Лиз. «Лиз… Я собираюсь жить с тобой вечно».

«Правда?»

«Угу. У меня нет никого, кроме тебя, Лиз». Мне не нужна любовь. Мне не нужен брак. Гораздо продуктивнее излить всю свою любовь и привязанность на эту девочку, а не растрачивать свои эмоции на подобные вещи!

«И у меня нет никого, кроме тебя, сестра!», - Лиз обняла Рейчел в ответ.

Тепло маленького ребенка заставило стыд, разочарование, печаль и все остальные сложные чувства постепенно исчезнуть.

«Но что ты делаешь в кабинете в такой час?», - Лиз мгновение смотрела на мокрое от слез лицо Рейчел, затем протянула ей то, что было у нее в руке, - «Это было адресовано мне».

Лицо Рейчел окаменело.

В руке Лиз был конверт с печатью императорской семьи.