Первое, что почувствовал Ясухиро, придя в сознание, была боль во всём теле и дикая усталость. Пошевелить конечностями, казалось, не представлялось возможным. По ощущениям они будто бы онемели или их и вовсе не было. На спину сверху что-то давило, вдохнуть полной грудью из-за этого было проблематично.

В нос ударил запах сырой земли и крови. Также немного пахло электричеством и озоном, словно недавно прошла сильная гроза. Когда мальчику «надоело» лежать в неведении, он открыл глаза. Вернее, попытался. Подняв веки, он часто заморгал, пытаясь избавиться от попавших на слизистую крошек земли.

Покончив с этим делом, он не увидел перед собой ничего, кроме серой глинистой земли. С трудом подтянув к своей голове сквозь грязь одну из рук, он немного приподнялся и протёр правую сторону лица от прилипшей и успевшей засохнуть крови. Далее он попытался подняться, используя свою конечность в качестве опоры. Выходило со скрипом, но всё же прогресс был: освободив из «плена» земной почвы вторую руку, он полностью перевернулся на живот и начал поднимать корпус.

Тысячи земляных песчинок, сыплющихся со спины, говорили о том, что он был словно похоронен заживо. Потому что засыпало его действительно под неплохой такой толщей грунта. Но эта преграда была пусть и с трудом, но преодолена, и теперь, сев на колени, он смог, наконец, оглядеться. И как только он это сделал, то решил, что очутился в одном из своих кошмаров.

Возможно, его мозг пытался таким образом сохранить остатки стабильности психического состояния, изображая действительность в качестве ненастоящего сна. Только вот… это был далеко не сон, а страшная реальность.

Вокруг Ясухиро лежали тела. Мёртвые тела его друзей. Членов семьи. Раздавленные, изувеченные… Ближе всех к нему лежал Дайцуки. Тот самый друг, который всегда мог дать ему совет, помочь с любой проблемой, поддержать в трудную минуту… Если бы у мальчика был бы старший брат, то он хотел, чтобы он был именно таким, как Дайцуки. Но огромная дыра в его животе, вывернутые наружу внутренние органы и огромная лужа крови под ним — всё это ставило крест на его мечте.

Рядом с ним, до конца держа сцепленные с ним пальцы рук, находилась любящая его Нишия. Девушка, словно настоящее солнце, грела и исцеляла одним лишь своим присутствием. Сестра. Вот кем она была для перерожденца. Её радостное лицо, вечно озаряющее этот мир милой улыбкой, было изувечено до неузнаваемости. Лишь тусклые от грязи и крови волосы, которые раньше были оранжевыми, говорили о том, что это действительно была она.

С другой стороны от него он нашёл Джиромо, Цунами и Чина. Сарутоби, лишившись ног, даже после смерти не разжимал из ладони свой любимый посох. Да, он был самым нелюдимым, редко проявлял эмоции, но в душе всегда любил каждого члена команды «Несущих». Дядя. Так Кагуя назвал бы его, имея возможность с ним поговорить.

Сенджу оставались родными друг другу, несмотря на последние секунды жизни: Цунами, как самая настоящая любящая старшая сестра, прикрывала младшего своим телом. Но даже этой отваги и любви не хватило, чтобы защититься от угрозы. Вечно задирающий его Чин и заботящаяся Цунами… Брат и сестра.

Горькие слёзы, словно водопады вокруг, нескончаемым потоком хлынули из глаз Ясухиро. Глядя на тех, с кем он бок о бок прожил последние годы своей жизни, он чувствовал лишь боль и отчаяние. Но боль была отнюдь не физической, а душевной, будучи куда сильнее.

Невидимый ком в горле не давал вдохнуть пропитанный смертью воздух. Перед глазами всё плыло, но в голове навсегда застыла картинка лежачих замертво ребят. Возможно, он так никогда бы и не услышал тихий шёпот, раздавшийся с боку от него, если бы не вспомнил о последнем члене отряда — о своём капитане.

— Я…су…хиро…

Резко обернувшись на звук, он увидел Ацуши, нижнюю часть тела которого придавило огромным валуном. Не веря своему счастью, он грязной от земли рукой смахнул слёзы и пополз к нему, пытаясь как можно быстрее оказаться рядом с всё ещё живым командиром.

— Тайчо! Ацуши! Я так рад! — часто дыша и не контролируя дрожь в руках, он обхватил его за плечи, чувствуя неописуемую радость, которая тут же омрачилась лужей крови, растёкшейся со стороны камня.

Нахмурив брови, мальчик взялся за основание валуна и попытался его сдвинуть. Несмотря на прикладываемые силы, всё было тщетно. Возможно, если бы он был полон сил, то смог бы его сдвинуть. Однако сейчас он только зря старался. Конечно, где-то в глубине души он и сам это понимал. Но слепая надежда вновь и вновь заставляла его сдирать ладони в кровь и пытаться хотя бы приподнять этот многокилограммовый груз.

— Не… надо, Ясу… Тебе меня уже… не спасти, — раздалось со стороны Учихи.

Будто бы по команде Ясухиро остановился, грузно опустив плечи. Прерывисто выдохнув, он повернул голову и вновь подполз поближе к брюнету, дабы иметь возможность слышать его последние слова.

— Малой… Мы… мы не справились… — он отвёл взгляд в сторону проплывающих мимо облаков, найдя на смертном одре в них нечто загадочное и умиротворяющее. — Я думал… что смогу сохранить наш отряд… до конца войны… Но… видимо… не судьба… Наверное… я плохой командир и мне нужно было… предугадать подобное…

— Нет! — новые слёзы вырвались наружу, щекотя кожу на лице и падая на рваную одежду Учихи. — Вы были лучшим командиром! Я бы всё отдал, чтобы вновь встать под ваше командование!

— Хе… плачешь, как девчонка… — слабо усмехнулся брюнет, в глазах которого можно было заметить совсем не издёвку, но облегчение. — Я рад… что ты выжил… Знай, Ясу, что ты — уникальный ребёнок… Ты всегда им был… Когда я впервые тебя увидел… то подумал, что кто-то надо мной… Кха… Кха… пошутил… — выплюнув сгусток крови, Ацуши продолжил: — Как же я был не прав…

— Капитан, нет… Ацуши… Я не знаю, что мне делать, — отпустив плечи брюнета, Кагуя положил руки на колени и опустил голову.

Учиха вернул свой взгляд от неба к мальчику, заставив того взглянуть в свои глаза, в которых плескалась уверенность и твёрдость.

— Живи, малой… просто живи… — он с титаническим усилием заставил свою руку подняться и лечь на колено мальчику. — Не ищи мести… Не ищи виноватых… Так ты только погрязнешь во мраке… и заставишь меня… нет… нас всех разочароваться… Мы знаем… какой ты на самом деле… И… хотя ребята уже не смогут тебе этого сказать… но знай… Мы все очень тебя любим…

— Ацу… Я обещаю… что… буду жить дальше… ради вас… — прошептал Ясухиро. — И я тоже очень сильно вас люблю…

Учиха ещё раз ухмыльнулся. На этот раз и сам не сдерживая слёз.

— Моё время подходит к концу… — спустя некоторое время еле тихо прошелестел он. — Прошу… Ясу… позаботься о моём сыне… Его зовут Дейки… Когда придёт время, отдай ему мой Шаринган… — он сверкнул необычным узором, которого Кагуя никогда не видел. — Он может показаться тебе грубым… Но на самом деле ему просто одиноко… Пожалуйста… помоги ему…

— Х-хорошо…

— Эй… не печалься, малой… — Ацуши выдавил последнюю тень улыбки и трясущейся рукой указал на висевший на шее Ясухиро медальон. — Помнишь, что я тебе говорил? Мы всегда придём к тебе на помощь… Мы всегда будем с тобой… всегда…

Ослабшая рука упала мальчику на колени. Подняв застилающий влагой взор на Учиху, мальчик почувствовал, как что-то в нём сломалось. Будто бы хрупкая тростинка, всё это время сдерживающая накатываемое безумие. Брюнет больше не дышал. Его глаза опустели и абсолютно ничего не выражали.

Последний из тех, кого он считал семьёй, погиб. Обхватив его за плечи, крепко прижимая его к себе, Ясухиро, наконец, дал полную свободу своим чувствам. Надрывной крик был схож с прорвавшейся плотиной. Он хотел вырвать собственное сердце из груди, чтобы перестать испытывать эту боль. Возможно, он тоже хотел бы отправиться на тот свет, чтобы воссоединиться с ними. Но мальчик пообещал, что будет жить дальше. Ради них. А потому всё, что ему оставалось — так это сдержать это обещание.

Он уже не обращал внимание на то, что кто-то к нему подошёл и пытался оторвать от мёртвого капитана. Этот некто его звал, раз за разом повторял его имя, однако перерожденец упорно игнорировал неизвестного, продолжая горевать. Возможно, если бы свет перед его глазами от точного удара по затылку не потух, то он ещё часами продолжал бы сидеть здесь, не веря в произошедшее.

Он продолжал бы думать, что всё это был всего лишь кошмар. Что стоило лишь очнуться, и он вновь бы оказался в палатке в окружении спящей команды. Но сейчас всё было иначе…

Ведь это был не сон.

Комментарий к Часть 42

Честно? Я плакал. И сейчас плачу. Да, я очень эмоционален в этом плане. И мне за это не стыдно. Возможно, вы прочитаете эту главу за минут пять и вам покажется это ненужными, наигранными соплями. Но, слушая три часа сборник из самых грустных саундтреков из Наруто и печатая эту главу, я как никогда прочувстовал этих героев... И только сейчас я понял, что хотел бы, чтобы они остались в живых.