Нагнувшись от летящих каменных пуль, которые были адресованы даже не ему, Ясухиро незаметно для противника вырастил шип на пятке и всадил его ему прямо в череп, воспользовавшись простым ударом ноги с разворота. С трудом удержавшись на ногах и не поскользнувшись на грязи, он вытянул из ключицы острую кость размером с его предплечье и запустил её в затылок сражающегося с Чином шиноби.

Сенджу не успел даже поблагодарить за помощь, как, заметив кого-то за его спиной, резко вытянул в его сторону руки. Оказалось, что позади Кагуи некто хотел бесшумно вонзить в него кунай. Однако лианы вовремя успели остановить убийцу, связав его по рукам и ногам. Быстрым движением пробив ему грудную клетку, перерожденец кивнул Чину в знак благодарности и, не дожидаясь ответа, бросился к следующей жертве.

И хотя Ясухиро выделялся на поле боя, его было невероятно трудно не только поймать, но даже просто выцепить взглядом. Он был маленьким, быстрым и неуловимым, словно ураган, проносясь сквозь ряды шиноби. Казалось, что силы его не покинут никогда, и он будет раз за разом продолжать скакать от одного поверженного врага к другому.

Впрочем, его команда играла в этом не последнюю роль. Например, добравшись как-то до Джиромо, он условными знаками объяснил ему свою небольшую задумку. Седовласый, мощным ударом посоха проломив своему оппоненту голову, хмыкнул на эту затею, однако всецело её поддержал.

Присев на корточки, он, крепко держа обеими руками своё оружие, опустил его практически параллельно земле, а затем крикнул:

— Давай!

Два раза повторять Кагуе не нужно было. Запрыгнув двумя ногами на самый кончик посоха, он сгруппировался и вытянул руки с обнажёнными лезвиями костей вверх.

С рёвом замахнувшись и придав ускорение с помощью чакры, Сарутоби отправил Ясухиро в полёт головой вперёд, словно из катапульты, в сторону сгрудившихся в толпу противников. Проведя в воздухе не больше секунды, мальчик воткнул обе кости до основания в черепа двум вражеским ниндзя.

Повалившись вместе с ними на землю, он с чавкающим звуком достал свои костяные клинки и заблокировал ими удар меча от неизвестной куноичи. Выполнив короткий пируэт, наклон, диагональный выпад, перекат и, наконец, взмах в прыжке, он сумел выбить лезвие из её рук и без труда оборвать её жизнь.

Как бы перерожденец не хотел продолжать битву в прежнем ритме, детское тело решило всё за него. Сражаться без перерыва в таком бешеном темпе для него было всё ещё тяжело, так что даже он не удивился, что не успел отреагировать в тот момент, когда кто-то влетел в него со спины с такой силы, будто это был не человек, а как минимум поезд.

— Что здесь забыл такой сопляк, как ты?

Выплёвывая кровь и попавшую в рот землю, Кагуя поднял голову и вытер лицо от мокрой грязи. Вся его спина ломила от боли, и было невероятно тяжело сделать даже короткий вдох. Если бы не сила Кеккей Генкая, он уверен, что большинство костей в его теле были бы сломаны, если не искрошены в труху.

Оставаться лежать на земле — значит дать возможность противнику закончить начатое. Именно по этой причине Ясухиро поспешил подняться на ноги и развернуться к новому и весьма опасному врагу.

Это был очень высокий и крупный по телосложению мужчина с короткими чёрными волосами, маленькими глазами-точками, большим круглым носом и толстыми бровями. Он был настолько огромным, что даже его сжатый кулак был размером как минимум с голову Кагуи.

«Враг большой и сильный, а значит медленный. Нужно использовать скорость и не в коем случае не попадать под его удар», — перерожденец мысленно провёл небольшой анализ, составив в голове некое подобие плана.

Не осчастливив противника ответом, он слегка перевел дыхание, смахнул назад испачканные волосы и, кивнув самому себе, устремился в атаку.

***

Вдавив подошвой в землю лицо надоедливой куноичи, заставив её тем самым замолчать навсегда, Цунами краем глаза оглядела поле боя. Как ирьенину, ей всегда нужно было держать всех союзников в поле зрения. Особенно членов своего отряда. Чина — в первую очередь.

Но как-то так само собой выходило, что её взгляд наравне с родным братом всегда задерживался на Ясухиро. Сенджу сама не могла сказать, почему это происходило. Вполне возможно, что это был пресловутый, но не подающийся контролю материнский инстинкт.

У неё самой детей нет, хотя ей совсем недавно исполнилось тридцать. И дело было даже не в том, что ей не везло в личной жизни, или клан так и не смог никого подобрать ей в мужья. Она была весьма красива собой и одарена, как куноичи. Многие мужчины желали бы провести с ней остаток жизни. Да и сама она никогда не была против подобного.

Проблема заключалась в бесплодии. Никакие медицинские техники не могут исправить эту ужасную ошибку природы. Не иметь возможность родить собственного ребёнка сильно пошатнуло её. Да так, что на какое-то время она замкнулась в себе и не желала с кем-либо общаться.

К счастью, семья и, конечно, младший брат сумели вытащить её из глубин негативных эмоций на свет. С тех пор она была бесконечна благодарна этим людям и поклялась во что бы то ни стало защитить их.

Что она, что Чин являются членами главной ветви клана Сенджу, имея тесные отношения и не самое дальнее родство с главой — Хаширамой. Каждый из шиноби подобного статуса имеют право не участвовать в войне. Однако, к сожалению, Чин был слишком самонадеян и полон энтузиазма, чтобы пропускать такое событие. Понятное дело, что Цунами не могла отпустить младшего брата одного. Именно поэтому всё вышло так, что теперь они оба рискуют своими жизнями на поле боя.

Возможно, она заботиться о брате слишком усердно. Он уже давно не маленький, особенно по меркам шиноби. Однако она ничего не могла поделать со своими сестринскими чувствами.

Но мало ей было этого, так ещё и появился другой объект волнения. Когда она увидела здесь одиннадцатилетнего ребёнка, то ужаснулась до глубины души. Следующей эмоцией был гнев на Хашираму, ведь кто, если не он, мог стоять за тем, чтобы отправить его на войну. Затем пришло облегчение, когда она поняла, что он вполне мог за себя стоять, показав себя с отличной стороны против Дайцуки. В конце оставалось удивление из-за того факта, что член вражеского клана Кагуя сражался на их стороне.

Другое дело — видеть его, сражающегося в настоящем бою. Он сражал врагов так, словно это была рутина. Будто он с пелёнок занимался только тем, что лишал других людей жизни. Его лицо оставалось бесстрастным, даже когда кровь жертвы омывала его с ног до головы. Лишь сосредоточенность и расчётливость в глазах доказывали, что он был живым человеком.

На удивление, за всю битву его ни разу даже не задели. Он проносился сквозь врагов, словно белый вихрь, оставляя после себя лишь окровавленные трупы. Сегодня удача явно была на его стороне. По крайней мере до тех пор, пока до него не добрался здоровенный шиноби Ивы.

Первое время он справлялся неплохо. Мальчик, получив в самом начале мощный толчок, сбивший его с ног, успешно избегал вражеских ударов, изредка нанося несильные, а больше обидные тычки. Он кружил вокруг исполина, словно надоедливый шершень, который так и норовил ужалить как можно сильнее.

Однако затем стало понятно, что Ясухиро постепенно выдыхался. И это было довольно логично, ведь, понятное дело, что далеко не каждый смог бы сражаться в таком диком темпе столь длительное время. Тем более не стоит забывать, что его детский организм не позволял ему стоять на ногах столько же, сколько и взрослый человек.

Самое страшное было то, что ему нельзя было пропускать вражескую атаку. Хотя бы одна из них могла запросто вырубить его. И это ещё в лучшем случае. В худшем же он может отправиться на тот свет, даже этого до конца не осознав.

К сожалению, худшие предположения Цунами сбылись: он не смог уклониться от летящего кулака и отхватил мощнейший удар по лицу.

— Ясу!