Пока Олан возился с верёвками, делая спуск для себя, припасов и девушки, Сара не отводила взгляда от этой красоты, простилающейся в самом низу. Долго всматривалась в каждый объект на дне пещеры, не то от того, что далеко, не то от того, что зрение не смогло ещё привыкнуть к свету после долгого отдыха. Тем не менее она увидела в небольшой голубовато-синей траве, стелящейся по всему полу и иногда заглядывающей на стенки, движения каких-то существ, что ещё ниже, чем трава. А вот что-то потревожило шляпку гриба, выросшего до размеров небольшого дерева, потревожило и перепрыгнуло на другую шляпку. Но больше всего её волновали крапинки бело-жёлтого цвета, разбрызганные на всём, что она может увидеть.

— Готово, — Олан оттряхнул руки, — идём?

Сара, не ответив ничего, оторвалась от созерцания, нагрузила себя вещами и первой полезла в самый низ: очень ей хотелось быть ближе к новой флоре. Длины верёвки не хватило, чтобы коснуться земли, поэтому, немного повиснув на самом кончике, она нащупала ногой почву и спустилась. Волшебница не заметила сразу, но, как только её сапог коснулся травы, те самые брызги взмыли вверх как семена цветков, которые переносит ветер, взмывают над самым склоном у моря или океана. Но эти капельки цвета не были семенами, это маленькие жучки, которых потревожила нога гиганта, и, когда Сара наконец обратила внимание на это, стояла крепко на земле в роевом облаке, создающем эффект тумана, но из света.

Когда спустился Олан, Сара стояла неподвижно и была облеплена новыми друзьями с ног до головы.

— Удивительное место, — девушка уже не сдерживалась в своих эмоциях и расплылась в улыбке.

— Ты так думаешь? Тогда советую придержать восторг на дальнейший путь. — Олан хлыстовидным движением сбросил вниз верёвку.

В заметках Акиля этот лес был назван грибным. Самый частый биом подземных пещер, не считая голых стен. Про другие он писал так: «Хоть грибы и захватили эти пещеры, являясь доминантным видов, но не каждая почва способствует благоприятному их росту, только размягчённая корнями других растений и вспаханная подземными животными. Грибница не позволяет пробить камень. Поэтому места с твёрдой породой заняты другими главенствующими видами. Например, возле горячих водяных источников, образовавшихся недавними землетрясениями, преобладает водяное багровое растение с оранжевыми сосудами внутри без корневой системы. Назову это «Курмези́». Предположительно, питается минералами, принесёнными сообщающимися течениями из земли, и остатками жизнедеятельности животных и растений».

Биом, названный Багровыми водами, был следующим попавшимся на глаза приключенцам.

— Не пей, — Олан предупредил Сару, которая решила направиться к самому источнику.

— Почему? — она конечно не собиралась, но теперь ей стало интересно, что будет.

— Вода тяжёлая из-за металлов, вымытых из почвы, да и живут эти растения, следуя написанному, в вечном перегное.

Сару это насторожило, но она всё равно решила посмотреть. Подходя ближе, волшебница начала замечать водяной пар, всё время поднимающийся. У самой воды стоял такой жар, что становилось ещё тяжелее дышать. И, может быть, там и был перегной, но всё перебивал запах серы, бьющий по носу. Рассмотреть этот «Курмези» оказалось ещё той задачей. Но любопытство взяло верх: на самой поверхности в виде коралла расположилось тёмно-красное растение, занимая всю водную гладь. Внутри этой запутанной системы переплетений была видна пульсирующая светло-оранжевая субстанция, гоняющая соки по стеблю. В самом низу водоёма скопился ил, тревожимый лишь пузырьками пара, стремящимися на самый верх. А может ли быть и там жизнь? Проверить это она не рискнула, загадочность — вот что придаёт этому месту особый шарм, не хочет она это рушить своими узнаваниями.

Прошло довольно много времени с последнего привала, который был ещё на поверхности в тех пустых пещерах. Поэтому Олан решил отдохнуть здесь и, пока Сара разглядывала водоёмы, организовал лагерь на привал, почти то же самое, что и раньше, но без одеял: слишком тут тепло.

— По заметкам этого учёного, — Сара решила поболтать за пищей, — после багровых водоёмов будет опять грибной лес, в которых и обитают кротовники. — Она перестала называть Акиля безумцем, умалишённым и другими выражениями, которые приходили в её голову, пока она шла по тем тёмным пещерам. Сложно говорить, что человек сумасшедший, когда все его заметки оказываются правдой.

— Да.

— И что там будем делать?

— Соберём образцов и пойдём обратно.

— Весь путь только ради образцов?

— Для меня, да, — он помолчал. — Для тебя… Ты научилась новому способу познания мира.

— Продуктивненько.

Дожевав сухарь и запив водой, она сразу легла спать. Завтра они будут в той самой деревне зверушек, которых мало кто когда-либо видел. Приятно быть особенной.

Когда встали, сразу же направились дальше, прошли через багровые водоёмы, зашли в грибной лес, Сара снова собрала на себе всех насекомых, похожих на светлячков — из-за этой похожести будут ею названы подземными светлячками — плутали по нему, пока не нашли признаки цивилизации — палку, воткнутую в землю с каким-то навершием на ней. Интересно то, что деревьев тут нет и не может быть, откуда палка? Ответ не заставил себя долго ждать, один из крупных грибов был срезан, а на пеньке начали прорастать новые представители, картина ничем не отличалась от той, что Сара видела около лесоповалов, где также на пеньках деревьев росли грибочки, только тут всё белое: и пенёк, и грибочки. Кротовники научились из пористой ножки делать твёрдый материал. Сара думала, что они не настолько умные.

Пока она рассматривала место обитания зверушек, не заметила, как к ним подобрался один из них: полтора метра ростом, пытается устоять на передних лапах, на голове подобие шлема, на теле повязаны красной верёвкой какие-то дощечки, а в руках неуклюже держит палку с каменным наконечником — это всё сделано явно не им и не представителем его вида. Пока она оглядывала создание, что раньше никогда не видела, оно начало издавать кликающие звуки ртом и стучать по земле. Олан насторожился, заслонил за собой Сару и уже готов был взять что-то из сумки, как кротовник прекратил. Он снова встал на четыре лапы и пошёл куда-то в сторону, остановившись лишь в десяти метрах от приключенцев, снова встал на задние лапы и начал смотреть в их сторону.

Олан сделал шаг к нему, зверёк снова встал на все лапы и побежал, он явно хотел, чтобы они направились следом. Передвигается кротовник довольно быстро. Алхимик и волшебница пошли за ним. Сара лишь поражалась осмысленности этого животного и следовала туда, куда её ведёт. Она не думала, что там какая-то ловушка или засада, не потому, что не верила в их умственные способности и такое сложное планирование, а скорее потому, что считала их достаточно умными, чтобы решать проблемы без насилия.

На самой границе грибного и пустого биомов расположилось их поселение. Представляло оно собой кучу отверстий в стенах таких размеров, что сами кротовники способны перемещаться на задних лапах, Саре же нужно будет пригнуться, сами же жилые помещения были довольно широкими для человека, а для этих зверей даже огромными. Вход в норы и в комнаты был заставлен небольшими досками, связанными красной верёвкой, наподобие дверей. Рядом же с поселением стояли сушилки, на которых грибные стволы сжимались и приобретали такой на дерево похожий вид. Сара не могла нарадоваться их сообразительности. У самого входа их встречал какой-то человек, сильно побледневший из-за нехватки солнца.

— Гости! Добро пожаловать! — заговорил человек.

— Акиль? — ответил Олан.

— Вы меня знаете?

— Мы читали ваши дневники.

— Я оставил их на поверхности, конечно, — он театрально ударил себя ладонью по лбу, слишком даже театрально, — думал, что местные детишки утащили и разорвали записи, а я просто не всё взял. — Молчание. — Вы проходите, я вам всё тут покажу.

Его поведение, жестикуляции и интонации были немного странными, будто старался походить на человека, но слышал о них только из чужих рассказов — может, из-за долго пребывания в месте без человеческого общества, может, он всегда был таким.

— Когда я сюда впервые пришёл, — начал Акиль, — у них были только маленькие ходы, свой язык и иерархическая система. Я сразу понял, что кротовники достаточно умны, чтобы стать ещё одним разумным видом на планете.

— Планете? — удивилась Сара.

— Потом расскажу, — ответил Олан.

— Так вот, наткнулся я на них случайно и думал, что это всё выдумки из старых сказок и легенд. Со скепсисом относился к их существованию, представляете?

— Немного.

— Спустя пару лет блужданий и поисков, я смог обнаружить проход образовавшийся от недавних литосферных толчков.

Сара записала ещё одно слово, которое спросит потом. Тем временем они уже проходили между ясельных комнат, кладовых, столовых, а Акиль всё не замолкал.

— И вот после десятого спуска, когда они уже научились сами сушить грибы, я решил, что пора, и переехал к ним. С тех пор я являюсь для них научным консультантом, хотя сами называют меня, — он издал какой-то набор кликающих звуков, — что означает какое-то их божество. У них даже религия есть, и они верят в божеств!

— Прямо как мы, — Олан улыбнулся. — Позвольте спросить, это правда, что они могут аннигилировать почву во время раскопок?

— О да, конечно, сам был поражён, когда впервые увидел, хотите, покажу?

— С удовольствием.

— Эти замечательные создания, — он повернул в одну из дырок и шагом ещё быстрее прежнего направился вглубь, — постоянно расширяют свои владения, хотя проживает тут от силы пятьсот особей, кажется, им просто очень нравится копать.

Они дошли до конца дыры, где был кротовник, занимавшийся, по-видимому, раскопками. Акиль сказал на кликающем языке что-то, после чего животное взяло горсть земли в лапы и начало его испарять. Сара из-за своего интереса начала прощупывать новым видением почву, но не заметила, куда она исчезает.

— Это невозможно. — Олан смотрел с замиранием. — Просто невозможно, чтобы материя брала и исчезала.

— Ох, друг мой, я тоже сначала в это не поверил. Не поверил и со второго раза, честно сказать, до сих пор подкрадываются сомнения.

— Это чудо уровня ихора.

— К сожалению, ихора в отличие от этого не существует.

Ещё одно слово, которое она могла записать, но Олан со словами: «Мне нужно разделать эту тварь», достал походный ножичек и накинулся на кротовника.