Лин смотрит на развернувшуюся внизу кровавую сцену. Сердце сжимается от боли при виде происходящего и, тем не менее, она не отводит взгляд.

Она хочет узнать.

Она хочет понять.

Она хочет сблизиться.

И почувствовать то, что чувствовал он.

Лин вспоминает то, что произошло на болоте.

Тогда туман становился всё более прозрачным и Лес почти полностью пробудился. Лишь дымка гуляла над землёй.

Когти вонзились в плоть тёмного духа. Из ран струится кровь, дух кричит и корчится, напрасно рвётся на свободу.

Лин было противно это наблюдать, потому она повернулась к Анвилу.

Парень смотрел не отрываясь. Зрачки его расширились, лицо, окаменев, приняло какое-то сосредоточенное и непонятное выражение, словно показывающее предельное внимание. Дыхание стало коротким, будто застывшим, и с каждым вдохом казалось, что уйма воздуха не насыщает лёгкие.

Видя это, Лин силилась понять, о чём он думает, уловить хоть какую-то мысль на фоне отчаянных криков, прорезавших всё её существо. В какой-то момент ей это даже удалось — что-то неуловимо сложное мелькнуло в лице Анвала.

Однако Лин больше не могла терпеть происходящее, а потому плотно зажмурила глаза и уши закрыла ладонями. Но столь отчаянный крик всё равно прорывался сквозь тонкие ручи.

Дух не могла не задуматься.

«Возможно, ему просто подобное нравится.»

Лин как-то раз слышала историю от Анаэль: как в деревне одну ламию, нарушившую закон, собирались отдать неким «арвандилам», но подробностей она не знала.

Но самое главное, Анаэль слышала, что…

— Вроде как, «арвандилы» занимаются пытками. Говорят, они страшные маньяки, и им это даже нравится.

Тогда Лин смотрела на Анаэль шокировано. Её удивляло, как маленькая змейка рассказывает о подобном с таким… безразличием.

«Как она может говорить о чьих-либо страданиях так, словно это нечто обычное?» — подумалось ей тогда.

Впервые Лин говорила с ламией на подобную тему. Белая ламия не испытала отрицательных эмоций и говорила не просто спокойно. Лин почувствовала от змейки прекрасную и отвратительную эмоцию одновременно.

Где-то в глубине души Анаэль была немного рада. Что в последствии только подтвердило мысль: существуют разумные, которым нравится причинять и наблюдать или даже слышать о боли.

Как дух, Лин может по доходящему до неё голосу понять, какие эмоции испытывает живой. Как бы разумный свой голос не скрывал и как бы не менял — она всё поймёт.

Печаль и боль других — самые неприятные ощущения. От этого дух и сама грустит.

Может, дело не в жестокости арвандилов? Может, разумным просто безразличны страдания кого-то несвязанного с ними? Или даже нравится?

Возможно, Лин просто странная, отличается ото всех? Добрый дух… Не просто ведь так ей дали такое название?

«Если предположения верны, — мелькает мысль, — То… Я должна быть такой же.»

Всё, лишь бы не потерять их.

«Но тогда… Чем они отличаются от злых духов?»

Когда крик прекратился, девочка снова посмотрела на Анвила и Таури. Аргилэ удовлетворённо кивает, подтверждая мысль Линзобразив насколько это возможно, улыбку, спросила:

— Тебе понравилось?

И только после сказанного Лин как следует рассмотрела его.

Руки Анвила тряслись. Он часто дышал, стоя на месте, пытаясь унять бурлящие чувства, рассматривая её и Таури.

После того как слова Лин достигли его ушей, он сглотнул:

— П… почему ты улыбаешься?

Голос, обычно добрый и жизнерадостный, стал дрожащим и неровным, будто слова застревали в горле.

Чувства в его душе достигли её. Анвила вовсе не порадовали чужие страдания, наоборот: ему было грустно и больно от увиденного.

Удивлённая Лин смотрела на него не отрываясь, а изображаемая улыбка пропала с лица.

Анвил медленно покачал головой, словно пытаясь изгнать ужасное зрелище из разума, но облако потрясения не покидало ум.

— Неважно, — сказал он уже более спокойным голосом.

Лицо его в этот момент отпечаталось в сознании Лин.

Он… Такой же. Похож на неё. Его вовсе не радуют чужие страдания.

Наверно… Именно поэтому так стремится к его благодарности.

Поэтому жаждет похвалы.

Поэтому обижается, когда он общается с Анаэль, забывая про неё.

Наверно… Поэтому так тянет к нему.

Просто он очень похож на неё.

***

Луна пытается пробиться сквозь густую листву, но не может, оставляя в Лесу мрак. Раздаётся далёкий крик дикой птицы. Мужчина, существо, бежит, прокладывает путь сквозь кустарники и травы, чувствуя, как ветер бьёт в лицо.

Лес красив, но в темноте это слабо видно, да и ему безразлично. Его глаза устремлены вперёд, на бегущую от него по веткам массивных деревьев девочку — её поступь невероятно легка.

В руках он держит винтовку: холодные металл и дерево нагрелись от его тёплых ладоней.

Он облажался. Очень сильно облажался.

Предполагалось, что Лес, как и в прошлом, будет крайне высокомерен и независим. Однако сейчас его образ в голове существа выглядит так: он словно полу согнулся в любезном поклоне, вяло кивая в ответ на любезные речи рас.

Террантропы с тех давних пор стали сильнее. Не только магией, но и оружием. Гораздо сильнее. Те, кто раньше из-за скудности магии считались не более чем рабами, теперь стоят рядом с верком в качестве подчинённых, отличаясь в силе лишь немного.

Сколько лет прошло? Неужели он так долго пробыл запечатанным?

Раньше Леса никогда не прогибались ни под кем, существовали ничего не боясь. И никто не стремился уничтожать их — они слишком полезны. Конкретнее — духи Леса очень полезны.

Существо не знает, как дела обстоят с остальными Лесами, но этот какой-то слишком коммуникабельный. Он не знал этого, а потому предполагал, что зайдя в Лес, собрав из его сердца информацию, он сможет просто уйти. Но Лес начал просить помощи у кого-то.

Нужно было сначала собрать как можно больше информации и только потом действовать.

Точнее... Он как раз-таки собрал через Лес информацию, но недооценил изменения в этом времени.

В голове проносятся воспоминания далёкого девичьего голоса, оттенки которого за давностью лет забыты:

«Пап, работать головой — никогда твоя сильная сторона, поэтому оставь это мне!»

Тогда отвесил за эту шутку подзатыльник, однако сейчас отдал бы всё, лишь бы услышать этот голос снова.

Наверно, только она поддерживала его стремление все эти годы.

В очередной раз с левой стороны на него нападает тёмный дух, но, проделав с ним примерно то же, что и с первым, он его убивает и продолжает бежать.

Однако справа раздаётся выстрел, ранящий правую руку. Бросив взгляд в ту сторону, он замечает тёмного духа с винтовкой, направленной на него. Дух снова выстреливает, попадая существу в грудь.

Мужчина плотнее сжимает челюсть от боли, но отводит взгляд от тёмного духа обратно к светлому.

Нет, так он её не догонит. И это несмотря на то, что это, очевидно, очень молодой светлый дух, отчего слабая и медленная, по сравнению с теми, которых ему приходилось видеть.

Светлые духи − самые быстрые существа из известных в этом мире. Им даже не нужно тренироваться для этого, ведь взрослея они становятся всё быстрее и быстрее.

Поэтому…

В очередной раз прицеливается винтовкой в девочку, нажимает на спусковой крючок и тут же оттягивает рычаг затвора назад, а после вылита гильзы — вперёд. Он повторяет движения стрелявших в него разумных.

Это не первый его выстрел по ней, но в остальные разы он попадал мимо. Но сейчас…

Пуля вырывается из дула, оглушительный звук проносится по лесу, вспышка мигает и исчезает. Раненая в ногу, Лин издаёт пронзительный крик. Её нога разрывается от боли и огня.

Теряя опору, девичье тело летит к земле, лицо с ужасающим хрустом сталкивается с твёрдой веткой.

Упав, девочка начинает ползти, но как только мужчина уже протягивал к ней руку, встаёт и бежит вперёд.

Потрясающая регенерация духов. Настолько сильна, что лишь немного отстаёт от регенерации высших божеств. Без неё тех же тёмных духов не причисляли бы к божествам — слишком слабы, почти на уровне рас.

Отчасти это касается и Лесов. Если бы не могли создавать духов, не причисляли бы к средним божествам. Максимум — к низшим. Лес слишком беззащитен, если знать, что с ним делать.

Тем более, Лес создаёт светлых духов, что смело причисляют к средним божествам.

Находясь близко к бегущей девочке-духу, мужчина снова наводится на неё винтовкой и нажимает на спусковой крючок, но…

«Сломалось?!» — мелькает мысль, когда пуля, даже после нескольких нажатий, не вылетает.

Действовать нужно быстро, а потому он запускает винтовку в Лин.

Оружие, покрутившись в воздухе, ударяет по девочку по голове, к счастью, не штыком.

Девочка, запнувшись, выбегает на большую поляну, но мужчина наконец настигает её, мощным ударом валит на мягкую траву. Сердце часто бьётся, глаза, полные страха, устремлены на прижавшего её к земле мужчину.

Тёмные волосы, растрёпанные после бега, небрежно лежат на лице. Она судорожно дышит, пытается вырваться из хватки, руки беспомощно мечутся в стороны. На лице отчётливо проступают слезы и пот, кровь свидетельствует о недавнем столкновении с веткой.

— Скажи Лесу отозвать духов! — кричит мужчина на Лин.

Но девочка продолжает сопротивляться, пытается вырвать руки из мощной хватки.

За неповиновением следуют кулаки. Удары так сильны, что лицо девочки багровеет, изо рта выплёскивается кровь. Не в силах защищаться, она может лишь лить слёзы.

В этот момент со спины существо чувствует готовящееся нападение тёмных духов. Он хватает Лин за волосы, встаёт, разворачивается к ним, демонстрируя её окровавленное лицо.

Тёмные духи на краю поляны тут же замирают.

Нет… Они не только перед ним. Поляна окружена, они готовы напасть в любой момент.

— Только посмейте. — грозно произносит существо.

Чуть ли не висящая на собственных волосах девочка плачет, хватается за ладонь, пытается её разжать, но тщетно.

Мужчина постепенно отходит к центру поляны, не сводя взгляд с духов. Особенно с тех, что сжимают винтовки.

Никто не решается подойти.

Вскоре существо оказывается в центре поляны, под массивным деревом, ветви которого прятали от него вид звёзд. На них листья малинового цвета и плоды в форме больших синих капель воды.

Упёршись в ствол дерева спиной, существо впечатывает лицо Лин в ствол.

— Быстрее, проси отозвать их.

Плачущая девочка прижимает ладони к мощному стволу. Руки завибрируют, посылая Лесу сигнал.

Тёмные духи, постепенно приближавшиеся, останавливаются.

— Что-то они не уходят, — куда грознее говорит существо.

Хныкающая Лин повторяет просьбу, но духи стоят на месте.

Скорее всего, Лес надеется, что духи смогут что-то сделать, потому и не отзывает их.

«Ясно. — хруст шеей, — Нужна более наглядная демонстрация».

Повернувшись к Лин, плачущей на дерево, он заносит кулак и с силой обрушивает его на её тонкую руку. Кость ломается, раздирая кожу. Из раны хлещет кровь. Рука повисает вдоль тела. Девочка кричит.

Тут же начинается нечто странное: слабый ветер усиливается, ветви деревьев по краям поляны шевелятся, словно встают дыбом, листья трепещут.

— Нет, — резко произносит мужчина, оттаскивает духа за волосы от дерева, выставляет лицом к злым духам.

Лес, пытавшийся передать светлому духу часть своих сил, вдруг выпускает вздох.

Ветер взрывается яростным вихрем, бьёт, сгибая могучие деревья в неестественных, мучительных поклонах. Вековые стволы и скрипят, их кора трещит под натиском. Ветви, ещё мгновение назад тянущиеся к небу, теперь корчатся, словно когти разъярённого зверя, хлеща воздух в бессильной ярости.

— Раз уж не понимаете... — тихо говорит существо посреди буйства.

Окинув взглядом духов, без предупреждения и с животной яростью, он впечатывает лицо Лин в грубую поверхность корня. Раздаётся глухой звук — плоть и кости встречают неумолимую твердь. Тело девочки судорожно дёргается, заглушённый стон вырывается сквозь сдавленные губы.

Но существо не останавливается. Он отрывает её голову лишь для того, чтобы с новой силой и большим размахом, вколотить её лицо в тот же выступ. Кровь тут же проступает с содранной о кору кожи.

Снова.

Снова.

Снова.

И снова.

И сквозь эту боль, сквозь звон в ушах и туман в глазах, Лин не отпускает земли. Её маленькие, дрожащие руки цепляются в почву. Пальцы впиваются в холодную землю, как когти. Вся её воля, всё её существо сосредоточено на одном. Её руки, дрожа, шепчут неслышные для других, но ясные для Леса мольбы.

Наконец Лес уступает. Дыхание его успокаивается, а духи начали расходиться. Но даже когда они выходят с поляны, существо всё ещё чувствует на себе множество взглядов.

— А теперь проси его ничего обо мне не сообщать. Если на меня кто-то выйдет, то ты умрёшь.

Лин сделала требуемое.

— И… ты проводишь меня.

***

В тёмной комнате, освещённой лишь тусклым светом трав в центре, в корзине лежит, обнимая Жору, белая ламия, которая смотрит в потолок.

За пределами домика бушует сильный ветер, гул которого даже немного пугает Анаэль. Даже деревья трещат. Пытаясь успокоиться, она бормочет:

— Какой сильный ветер...

Но как неожиданно он начался, также неожиданно вскоре он стихает, из-за чего ламия облегчённо вздыхает.

«Ветер был такой сильный, может, он из-за этого уже проснулся?»

— Анвил? — говорит в потолок.

Ответа нет.

— Анвил~? — спрашивает громче.

Тишина.

Оставив Жору справа, Анаэль подползает к краю корзины и выглядывает. Смотрит на него:

— Анвил? Ты спишь?

Молчание…

— … Хи-хи…

Обнажённая ламия выпрыгивает из корзины и «идёт» к нему.

После похода в тот сенот, Анаэль кое-что заметила… Точнее наоборот, не заметила. Не почувствовала!

Сидя на его плече, обвязав шею парня, она внюхивалась как только могла. Даже высунула язык, хотя после того случая около болота этого избегала.

Но «это» удалось уловить лишь чуть-чуть. Словно «этого» и нет вовсе!

Она даже взгрустнула от этого, но не подала виду!

Тогда Анаэль сразу же вспомнила момент, когда Лин в первый раз пропала. Уставший Анвил шёл с ней до деревни аргилэ и тогда про себя тихо пробормотал:

— Я же хотел помыться... А теперь пахну, наверно, хуже некуда...

Анаэль притворилась, что не услышала этого, однако про себя подумала:

«Нет, ничего подобного.»

Скорее, пахло даже как-то… приятно.

Да, это было то, что сейчас пропало. И скорее всего, произошло это, потому что он помылся.

Маленькая змейка подходит к спящему парню и встаёт напротив его лица.

Сложно разглядеть детали, но Анаэль точно видит…

— Нья~я~я~… Ты так мило выглядишь, когда спишь~!

Думая, как неловко будет, если не спит, лимия подходит ещё ближе.

— Ты спишь?

Но, судя по дыханию, точно спит!

Подойдя ещё ближе, Анаэль кладёт ладошку на щёку парня.

— У~у~у~у~у… Какие толстые волосики.

У Анвила не было доступа к бритве, так что начала появляться лёгкая щетина.

Он выглядит таким мирным и милым во сне, что хочется остаться здесь и наблюдать за ним бесконечно. Анаэль просто не может оторвать взгляд от него.

Лицо ламии начало приближаться к губам парня. Змеиная часть тела сжимается, ушки трепещут и она, волнуясь, вытягивает губы. Уж слишком трудно ей оказалось устоять перед этим искушением, но…

— Ммм… — промычал во сне Анвил, начав переворачиваться на другой бок.

От испуга сердце пропускает удар, глаза расширяются. Она резко отпрыгивает и быстро убегает, запрыгивая в корзину.

Запрыгнув, ламия испуганно выглядывает, вертит головой, словно ища возможных свидетелей её смущающих действий.

— Пи, — раздаётся за спиной звук.

Взглянув на питомца, говорит:

— Никому не рассказывай.

— Пи!

Развернувшись к Анвилу, она снова спрашивает:

— Ты правда спишь?!

Ответа нет.

Снова выпрыгивает, подходит к Анвилу с другой стороны, куда он перевернулся, а про себя бормочет:

— Д-думаю не стоит этого делать…

Но оторвать взгляд от его губ сложно.

«Я ведь вообще не это делать собиралась…»

Ламия подползает поближе и засовывает голову под шкуру, которой укрывается парень.

— Нюх-нюх!

Анаэль высовывает язык и понимает…

«Запах возвращается~».

До этого этот запах казался Анаэль просто… запахом. Но постепенно у неё словно бы начала появляться зависимость от него. Когда он пропал, стало так грустно…

«Неужели запах так не нравится Анвилу? Если его пот так пахнет, может, ему вообще не стоит мыться?!»

Анаэль передвигается ближе к телу парня, жадно вдыхает как можно больше сладкого аромата, ставшего знакомым, но оттого не менее желанным. Хвост возбуждённо приподнимается, слегка дрожа. Голова утыкается в подмышку, однако…

— Ммм… — снова мычит во сне Анвил, начав переворачиваться.

Испугавшись уже не так сильно, Анаэль снова убегает в корзину.

В очередной раз выглядывает:

— Ты правда-правда спишь?!

— Да, — прозвучал ответ.

— … П-понятно…

Анаэль ложится на постельку и утыкается лицом в подушечку.

«ТАК НЕЛОВКО!!!»