Веки горели алым заревом. Каби знал, что открой он сейчас глаза, и весь мир окрасился бы в голубые тона. Единственное, что потом не утратило бы этот чудесный цвет – океан, бьющий мягкими кулаками в скалы. Все вокруг было живым – так странно после мертвых степей и промасленного города. Где-то над ухом издала металлический звон цикада.

– Каби!

Мальчик неохотно поднялся и отряхнул травинки с рубашки. Он огляделся. Над пеной цветов махала Фенна с крыльца дома. Мальчик медленно поднялся и побрел к ней. Теперь он все делал медленно – даже дышал размеренно, густо, стараясь вобрать все запахи. От дома терпко пахло сухими травами. Фенна потрепала сына по голове.

– Тебя надо подстричь.

– Не-а, – протянул Каби, улыбаясь матери.

Фенна превратила старый домик на утесе в обитель колдовства: с потолка свисали таинственные букеты и свертки, кухонный выскобленный стол всегда был заставлен ступками и блюдцами, в центре на старом примусе булькал котелок. Каби заглянул в восточную спальню. Рен дремала на застеленной мешковиной кровати. Сколько еще она будет спать?..

– Она слаба. – Фенна бросила в котелок что-то, похожее на птичью лапку. – Дай время, и все образуется.

Каби кивнул. Его мучил один вопрос, который он все никак не решался задать. Фенна покосилась на сына и улыбнулась уголками губ.

– Тебя что-то беспокоит?

– М-м-м... – Каби вытер босые ноги друг о друга и уставился вниз. – Что стало с... ней?

– С... – Фенна задумалась. На пол упал клубок каких-то трав и покатился под стул. – Ней? А, поняла тебя. Мама искала свою искру, новую жизнь, поэтому собирала вокруг себя мертвецов. А Рен пожертвовала своей душой ради упокоения чудовища. Его больше нет, а где-то в мире родился новый человек.

Каби подумал о младенце с зелеными глазами. Он надеялся, что малыш проживет долгую и счастливую жизнь. Мальчик вспомнил о мягком свечении душ.

– Мне кажется, – доверительно зашептал он, – она просто боялась темноты.

Фенна понимающе кивнула. Где-то далеко шумел океан. Каби захотелось броситься в него и плыть, плыть до самого края мира. Но еще больше ему хотелось, чтобы Рен проснулась. Тогда Каби показал бы ей, как играть в прятки и ловить бабочек.

Внутри мальчика распрямилась пружина. Он побежал сквозь открытые двери, сквозь траву, хлещущую в спину и грудь, сквозь соленый тяжелый ветер. Когда впереди замаячил край утеса, Каби замер. Мир выжидал. Он рассматривал мальчика, но беззлобно, – этот мир давно не видел людей. Пройдут десятки, сотни лет, прежде чем все раны зарастут, ущелья сомкнутся, оставив руины в земле. Каби представил, как зеленый мох оплетает их дом и жует черепицу, и рассмеялся.

– Каби! – позвал нежный девичий голос.

Голос пронесся над травами, брызнул в затылок. Искрящийся, как вода, плещущаяся внизу, он прошил серебристой лентой воздух. Фенна говорила, что у нее не останется голоса, он отойдет кому-нибудь другому, кто уже отнял ее зеленые глаза, но Фенна ошиблась. Голос позвал вновь.

И Каби обернулся.