Через несколько минут после того, как Айсия унесла Рио, Андрей и остальное подкрепление прибежали из города. Они обнаружили окровавленную Эрику, лежащую неподалеку у ворот.

— А-а-а-а! Святая Эрика... Святая Эрика...!

— Что... Что нам делать...?

Все были потрясены ее смертью. Все горевали. Но среди этих голосов...

— Можете не волноваться.

Эрика, вся в крови, внезапно встала.

— Чт...?!

Все потеряли дар речи — это была естественная реакция на то, что человек, которого они приняли за мертвого, вдруг встал. Вся ее грудь была залита кровью, а на одежде был заметен след от удара мечом.

— Вы живы?! Но как? Столько крови... — Андрей был озадачен таким количеством крови на одежде Эрики.

— Разве ты не знал, Андрей?

— З-знал что...?

— Святая не умрет, если ей пронзить только сердце.

— Чт...

Даже Андрею и остальным было трудно в это поверить.

— Просто шучу, — хихикнула Эрика, оглядев всех с любящей улыбкой. — Мне еще нельзя умирать — я все еще должна сыграть свою роль. Я рада видеть вас всех снова, но...

Она вдруг с грустью опустила взгляд.

— Сожалею... Я не смогла защитить Наталью и остальных.

Она повесила голову с дрожью в теле, словно была поражена собственным бессилием.

— Что случилось? — Спросил Андрей, побледнев добела.

Солдат, последовавших за Эрикой, поблизости нигде не было. Андрей смутно догадывался почему, но он ждал слов Эрики.

И наконец...

— Он — этот мечник — взял Наталью и солдат в заложники. Чтобы победить меня, он... Он атаковал их... Ах, это было ужасно! Этот парень! Этот парень оказался таким жестоким! Трусом! Нет — это моя вина! Я... Я не смогла спасти их в нужный момент! — Эрика закрыла лицо руками и зарыдала в отчаянии.

— Наталья и остальные мертвы... Их убили... — Андрей и остальное подкрепление покраснели от гнева. После минуты молчания...

— К-как подло!

— Как жестоко!

— Что за трус!

— В Королевстве Галарк одни трусы!

— Этот мечник убил Наталью!

— Будь он проклят!

— Заложники?! Как он посмел!

Их ярость выплеснулась наружу с бурным криком. Как только они пришли к единому мнению, их гнев было уже не остановить. Их никто и не мог остановить, пока они не начали бушевать.

— ...

Эрика холодно наблюдала за ними с презрением.