Трио начало действовать после того, как они обсудили это.

Время пролетело подобно молнии.

В мгновение ока на землю опустилась тьма.

Почти сразу же, как наступила ночь, из поместья главы донеслась мелодия свирели.

То ли аристократы потеряли всякую надежду на завтрашний побег, то ли хотели показать, что им наплевать на жизнь и смерть, но сейчас они пустились во все тяжкие со своими развлечениями и весельем.

Сидя в экипаже, Чэнь Жун заламывала руки и нервно наблюдала за воротами поместья.

Ван Хун едва успел вернуться, когда глава пришел, чтобы забрать того с собой. Время истекало, пока она ждала, когда он выйдет, чтобы они могли встретиться с Сунь Янем.

Пока Чэнь Жун напряженно сидела в ожидании, в ее поле зрения появилась высокая и знакомая фигура.

Вскоре он появился перед ее экипажем, с улыбкой прислонившись к оглобле. Она находилась в легком трансе, когда он посмотрел на нее и мягко заметил:

— Ты всегда впадаешь в транс, когда смотришь на меня, дорогая. Что мы будем делать?

Его голос прозвучал невероятно заботливо.

Чэнь Жун покраснела. Отведя взгляд, она ответила:

— Кто еще смотрит на тебя в трансе? Хм!

Мужчина скривил губы в улыбке и повернулся к экипажу.

В настоящее время Ван Хун одевался в черный наряд. Чэнь Жун не знала, что есть другой человек, вроде него, которому роскошная одежда может служить лишь излишним украшением, но которому простую одежду удается носить с царственной элегантностью.

С наступлением вечера улицы Мо’яна погрузились в тишину. Колеса катились в монотонном ритме, подобный ритм тревожил людей.

Наконец экипаж остановился.

Чэнь Жун шагнула вниз, к солдатам, выстроившимся перед ней. Облаченные в доспехи и стоявшие рядом с лошадьми, они стоико выстроились в прямые ряды.

Сунь Янь поблизости вышел, чтоб по приветствовать их.

Бросив на нее успокаивающий взгляд, он повернулся к Ван Хуну, только что вышедшему из кареты.

— Что-то не так,— нахмурившись, сказал ему Сунь Янь.— С трех четвертей после крысиного часа (12:30 утра) количество варваров за южными воротами, казалось, увеличилось.

— Но это невозможно! — воскликнула Чэнь Жун.

Сунь Янь нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть на Ван Хуна.

Ван Хун кивнул тому и сказал:

— Давай взглянем.

— Хорошо.

Ван Хун хлопнул рукавами и начал подниматься по крепостной лестнице.

Из-за сегодняшней операции Сунь Янь полностью контролировал южные ворота.

Чэнь Жун последовала за ними.

Вскоре они достигли вершины.

Через каждые десять шагов горел факел. В мерцающем свете они ясно видели лагерь Ху внизу.

Нечто действительно казалось неуместным. Войска иногда входили в лагерь Ху. Даже в тусклом свете звезд было видно, как те поднимают клубы пыли.

Сунь Янь понизил голос:

— Ситуация полностью противоречит сказанному А Жун.

Ван Хун не ответил. Он слегка прищурился, спокойно посмотрев вниз.

В это время все смотрели на него, ожидая ответа.

Конечно, были и те, кто повернулся к Чэнь Жун, но когда заметили ее пепельное лицо и беспокойные глаза, они не могли не подумать: в конце концов, она всего лишь девушка.

Это было гробовое молчание.

Наконец, Ван Хун внезапно рассмеялся:

— Отлично для Мужун Кэ!

Все обернулись и посмотрели на него.

— Ван Цилан, ты что-то заметил? — быстро поинтерисовался Сунь Янь.

Ван Хун кивнул. Он указал вперед и усмехнулся.

— Они не зажигают факелы и не бьют в барабаны. Там просто рассеянный дым, как будто кто-то постоянно входит. Мужун Кэ всегда использует обман. Кажется, А Жун права. Половина сил, охранявших южные ворота, была временно отозвана. Он использует этот трюк, чтобы не дать нам вырваться.

В этот момент он не потрудился подробно объяснить толпе в деталях. Он взмахнул длинными рукавами и тихо приказал:

— Мы сделаем так, как планировалось!

Сунь Янь неуверенно посмотрел на Ван Хуна. Тем не менее, самообладание на его красивом лице придало ему уверенности.

— Превосходно!

Он быстро вскочил.

Как только наступил Час Быка (1-3 утра), музыка свирелей в имении мэра прекратилась и сменилась ударами барабанов с трех направлений.

От восточных ворот, западных ворот и северных ворот вдруг раздался громкий бой барабанов и зажглись факелов!

В городе началась суматоха.

Послышались панические крики а следом шаги, зажглись факелы и фонари.

Пока люди выбегали из домов спрашивая, что происходит, дюжина всадников скакала к южным воротам, громко заявляя:

— Южные ворота пусты. Если вы не хотите умирать, следуйте за Генералом Сунь, чтобы вырваться из южных ворот!

Их гулкое эхо разбудило всех.

Из поместья мэра выскочил старейшина клана и крикнул одному из всадников:

— Кто выходит из южных ворот с Сунь Янем? Вернись, вернись сейчас же!

В ответ он услышал, как всадники помчались галопом, словно ветер.

Другой старейшина клана поспешно воскликнул:

— Подождите, дайте нам минуту. Мы соберемся и выберемся отсюда вместе с вами.

И снова ответом ему был лишь клубы дыма.

Южные ворота.

Сунь Янь холодно наблюдал за шумевшими дворянами, произнеся:

— Я дам им тридцать минут!

И он, и Чэнь Жун знали, что в этот момент жизни и смерти семьи в Мо’яне уже подготовили свои экипажи и погрузили багаж, готовые бежать. В течение тридцати минут, если они захотят, они, без сомнения, смогут догнать войска. Кроме того, до рассвета еще много времени.

Чэнь Жун уставилась прямо перед собой на вопящих и мечущихся аристократов, затем повернулась и пошла к своей коляске.

Спустя пять шагов раздался нежный голос Ван Хуна:

— А Жун, садись в мою повозку.

Помедлив она обернулась.

Она столкнулась с выражением лица Ван Хуна ”ну конечно” и слабой улыбкой.

Чэнь Жун открыла рот, чтобы выпалить отказ, но в итоге проглотила его обратно. Она взглянула на дрожащего и побледневшего Старого Шана — как он может так вести?

Чэнь Жун поклонилась Ван Хуну, подошла и умоляюще сказала:

— Мой слуга стар, пожалуйста, позвольте ему проехать внутри. Если позволите, господин, пусть кто-нибудь другой поведет коляску.

Ван Хун кивнул и отдал распоряжения слугам. Не глядя больше на Чэнь Жун, он сел в повозку.

Чэнь Жун последовала за ним и тоже забралась вовнутрь.

В этот момент они услышали отчаянный крик:

— Насколько ты нагл, Сунь Янь! Вы хотите сбежать самостоятельно? Спускайся, спускайся сию же минуту!

Это был глава Мо’яна. Он оказался босым, брюки свободно подпоясаны, волосы взъерошены, лицо пепельно-серое. Куда делась его грация?

По-прибытии Сунь Янь вскочил на коня, повернулся и сказал ему с глубоким поклоном:

— Прошу прощения.

В это время прозвучал мягкий голос Ван Хуна:

— Почему бы Вам не собраться и не подождать, пока мы вырвемся, глава? Если мы сможем пробиться к выходу с двумя тысячами человек, это докажет, что южные ворота действительно пусты. Вы можете последовать за нами.

Его голос был особенно ясен, его прощание было легко слышно. Глава Мо’яна застыл.

— На данный момент мы можем делать только то, что говорит Ван Хун.

— Откройте ворота, давайте прорвемся наружу! —закричал Сунь Янь.

Две тысячи солдат и вассалы Ван крепче сжали оружие.

Скрип — железные ворота широко распахнулись.

Пронесся ночной ветер.

Под крики Сунь Яня вместе выехали всадники.

Чэнь Жун сидела внутри, сжимая ручку кареты. Ее маленькое личико побелело, как лист пергамента, и с него капал пот. Она закрыла глаза. В полной тишине она прислушивалась к звукам подков, лошадиному ржанию, катящимся колесам, а также к крикам, боевых барабанов и лязгу металла.

Ни разу время не тянулось так долго, как сейчас, так долго, что каждая секунда казалась целой жизнью.

Никогда еще ей не было столь мучительно, как сейчас, так мучительно, что сердце готово было выскочить из груди.

”Фушш–” это был звук пронзенной плоти. Тут же на занавеску фонтаном брызнула струя крови, несколько капель упали на лицо и тело Чэнь Жун.

Это было только начало.

Крики разорвали ночное небо, где страдание стало главным припевом темноты.

Постепенно Чэнь Жун потеряла самообладание, ее колени подогнулись, она забралась в угол кареты и там съежилась.

Но время для нее не остановилось.

И боевые кличи, казалось, никогда не заканчивались.

...

Долгое время спустя Чэнь Жун почувствовала тепло.

Почти бессознательно она свернулась калачиком и упала в его объятия. Ее руки обхватили его за талию, ее лицо уткнулось ему в грудь, погружаясь в его тело.

В темноте и смятении она могла только чувствовать, что он был как успокаивающий воздух. Подобно утопающему, она крепко вцепилась в этот воздух-крепко обнимая этого человека и не отпуская.

Неясно спустя сколько времени, Сунь Ян задыхался, хриплый, задыхающийся голос Сунь Яня прозвучал снаружи экипажа:

— Пятьсот метров. Нужно всего лишь пробиться еще пятьсот метров!

В его хриплом голосе слышалось безграничное возбуждение.

Среди упорядоченных криков согласия, вновь зазвучал металл.

Прошло еще много времени, прежде чем Сунь Янь взволнованно закричал:

— Братья, у варваров нет подкрепления. У них нет подкрепления! У них столько же людей, сколько и у нас.

Не только он был в восторге. В это время грубый голос вдруг завыл:

— Братья, давайте убьем этих варваров и пойдем домой…

— Пойдем домой— должно быть самым привлекательным лозунгом в мире. Внезапно снаружи послышались громкие крики и лязг металла.

После серии убийственных звуков слышались только топот копыт и тяжелое дыхание.

И затем Чэнь Жун услышала обычно приятный голос Ван Хуна:

— Мы вырвались?

— Мы проехали лагерь Ху, еще немного, и мы окажемся на главной дороге, — ответил возница, который затем хрипло закричал.

— Милорд, если мы здесь не попадем в засаду, наш побег окажется успешным. — его голос слегка дрожал от волнения.

В это время прозвучала ругань Сунь Яня:

— Глава-гребаный идиот. Почему он все еще наблюдает оттуда за шоу? Они должны следовать нашему примеру и убраться отсюда. Что за говнюк!

Немного выругавшись, он снова взревел:

— Все, приложите больше усилий и пробейтесь к главной дороге. Мы будем в безопасности, а потом вернемся домой.

Толпа с готовностью откликнулась.

Экипаж двигался по ухабистой дороге.

Через какое-то время, лет через сто или тысячу, он наконец замедлился.

С далекого горизонта донесся усталый голос:

— Варвары не преследуют нас. Давайте сделаем небольшой перерыв, прежде чем двигаться дальше.

— Да.

Сунь Янь приблизился к карете Ван Хуна и проворчал:

— Ван Цилан, выходи и посмотри, что нам нужно делать дальше.— Говоря это, он приподнял занавеску.

Он замер, когда свет пробился внутрь.

— Что происходит? — пробормотал он.

Его встретил беспечный Ван Хун. Даже в смятении, даже если кровь заливала его лицо, его улыбка оставалась беззаботной и легкой.

Под взглядом Сунь Яня его левая рука обвилась вокруг девушки, а правая подняла ее лицо, говоря:

— Я считаю, что в конце концов она маленькая девочка. Она просто напугана.

Сунь Янь спрыгнул с лошади и кинулся вперед. Он потянулся, чтобы оттащить Чэнь Жун - она цеплялась за Ван Хуна, как осьминог. Только он собрался зарычать, как что-то пришло ему в голову, и он понизил голос. Холодно глядя на Ван Хуна, он заявил:

— Ван Цилан, ей все еще нужно выйти замуж!

Его голос был наполнен едва сдерживаемым гневом.

Ван Хун поднял взгляд, посмотрев на Сунь Яня, его рот слегка изогнулся в улыбке.

— Тебе нравится А Жун, Генерал Сунь?

Изысканное лицо Сунь Яня вспыхнуло. Он огляделся и, увидев, что все смотрят на них, быстро опустил занавес. После этого он просунул голову внутрь, посмотрел на Ван Хуна и отчеканил каждое слово:

— Ван Цилан, не шути с ней. Ты меня слышишь? Не связывайся с ней, если не можешь на ней жениться! Такая девушка, как А Жун, заслуживает быть чьей-то женой. Подобным образом ты погубишь ее. Я ее знаю. Кто-то вроде нее перестанет упрямиться только тогда, когда станет серьезно относиться к мужчине. Она доверит ему свою жизнь и последует за ним в смерти. Это не те последствия, которые ты можешь вынести!

Глядя на разъяренного Сунь Яня, Ван Хун только улыбнулся, нежно поглаживая щеку Чэнь Жун. Ее глаза были безжизненны, а лицо бледным, как лист пергамента. Видимо, девушка еще не оправилась от испуга.