Прошептав что-то себе под нос, нянюшка Пин повернулась к Чэнь Жун и сказала:

— Мисс, молодой Мастер Сунь уже не так уж и молод. У него еще нет жены, верно? Должна ли я пойти к нему и понять, что он думает?

Чэнь Жун покачала головой. Она посмотрела вдаль и тихо сказала:

— Некоторые вещи нельзя торопить. Если ты поторопишься, то останешься ни с чем.

— Я не очень поняла, что Вы имеете ввиду.

Чэнь Жун опустила взгляд и перебрала струны. После серии взятых мелодичных нот она продолжила разговор:

— В настоящее время все в Нань’яне считают, что я влюблена в Ван Цилана. Если бы я сразу же стала искать другого мужчину для замужества, разве мои чувства не были бы неискренними? Матушка, ты должна знать, какой вред может принести репутация лицемерки.

— Тогда что же нам делать? Вы говорите, что не сможете выйти ни за кого, кроме седьмого сына Ван? — с тревогой воскликнула кормилица.

Правая рука Чэнь Жун продолжала двигаться вдоль струн цитры, когда инструмент издал поток кристальных нот.

— Госпожа, госпожа? — не смогла удержаться от вскрика, стоявшая некоторое время в молчании Матушка Пин.

Чэнь Жун расслабила руки и остановила музыку.

— Нянюшка,— медленно начала она, —Теперь, когда Сунь Янь вернулся, я могу отдохнуть несколько дней.

Она медленно подняла взгляд.

Ее глаза казались немного странными. В них был намек на улыбку, которая, тем не менее, казалась несколько далекой.

Она уставилась на свою кормилицу и вдруг спросила,

— Матушка, ты не знаешь, где Ван Цилан?

— Нет, госпожа, — показала головой, не ожидавшая внезапного упоминания Ван Цилана Матушка Пин

— Старый Шан, сходи разузнай, где он.

— Госпожа, что Вы планирует делать? — спросила она осторожно и озабоченно, округлив глаза.

— Ничего. — Чэнь Жун подняла свой маленький подбородок, повернулась в сторону главного комплекса и сказала, — Молодой мастер Сунь вернулся с двумя тысячами солдат. Весь Нань’ян находится под его защитой. Можешь ли ты сказать, что теперь я в полной безопасности? И никто меня не тронет?

Матушка Пин в замешательстве кивнула.

Чэнь Жун взглянула на нее.

—Тогда скажи Старому Шану, сходить разузнать, где Ван Цилан. Я хочу его увидеть. На самом деле, я считаю, что он ждет моего прихода и все разъясню.

"Я перестану чувствовать себя виноватой, как только увижу его. У него тоже не останется плохого впечатления из-за моего намеренного уклонения".

Нужно знать, что для ученых не имеет значения, совершил ли человек ошибку. Важно, когда у кого-то хватает наглости болтать, не признаваясь в своих ошибках.

Еще не слишком поздно, если она увидится с ним сейчас.

Матушка Пин снова молча кивнула.

К тому времени, когда солнце полностью село на западе и многочисленные звезды появились на огромном небе, коляска Чэнь Жун появилась на улице.

В этот момент крики послышались на улицах Нань’яна.

Пешеходов было очень мало; те, кто шел, не понимали глаз от земли. Дома были наглухо заперты, как будто горожане верили, что это обеспечит их безопасность.

Вскоре коляска Чэнь Жун подъехала к фасаду поместья Хуань.

Будучи третьей по величине семьей в Наньяне, Дом Хуань в это время устраивал банкет, его территория была залита светом и музыкой.

Старый Шан представился стражнику и, показав бамбуковую карточку поместья Чэнь, и медленно въехал во двор.

Когда повозка проехала мимо девятисекционного коридора Хуаней, Чэнь Жун остановила старого Шана и сказала ему:

— Иди туда и жди. Дай мне знать, когда Ван Цилан выйдет. Он вообще-то не любит общаться, я уверена, что в конце концов он уйдет. Будь внимателен.

— Да, госпожа.

Когда Старый Шан отъехал, Чэнь Жун облокотилась на перила и посмотрела вниз, на извилистые коридоры. Там акры лазурной воды колыхались и мерцали в звездном свете. (Может имеются ввиду каналы, но использовано слово коридоры)

Некоторое время спустя к ней приблизилась серия быстрых шагов. Старый Шан приблизился сзади и прошептал:

—Госпожа, как Вы и ожидали, Ван Цилан перешел на другую сторону Южного Моста.

— Хорошо, можешь идти.

Старый Шан не ушел. Он сделал несколько неуверенных шагов, прежде чем оглянуться на Чэнь Жун.

— Почему Вы так спешите, госпожа? Почему мы не можем договориться о встрече с ним в поместье Ван?

Чэнь Жун подняла глаза, темные и мрачные в свете звезд.

— Старый Шан, литераторы всегда считали, что люди должны быть свободолюбивы. Если бы я хотела увидеть его, я бы сделала то, что велит мне сердце. Но если я назначу встречу, мой визит станет преднамеренным.

Старый Шан только смотрел на нее в замешательстве.

Чэнь Жун покачала головой и пошла вперед.

Ее деревянные башмаки особенно отчетливо постукивали, что звучало почти как музыка.

Пока она шла, ноги А Жун порхали, как будто она танцевала. Возможно, потому, что тяжесть спала с ее сердца, ее шаги тоже стали легче.

Танцующими шагами, она ступала по звездному свету и спускалась по извилистой тропинке.

Повернувшись, она оступилась и увидела красивого мужчину, прислонившегося к перилам и глядевшего на нее с легкой улыбкой.

Ван Хун.

Чэнь Жун опьянела при виде его.

Она быстро прекратила вальсировать и отступила назад, затем поклонилась перед ним в приветствии и сказала:

— Ты уходишь, Цилан? А Жун из дома Чэнь уже некоторое время ждет тебя.

В лунном свете глаза Ван Хуна сияли, как звезды. Он сцепил руки за спиной и спокойно посмотрел на Чэнь Жун, издав низкий смешок:

— Ты специально пришла ко мне?

— Да.

— И без согласия Хуанов и без предварительной договоренности ты пришла сюда и ждешь в одиночестве?

— Да.

Ван Хун рассмеялся. Он ухмыльнулся и сказал:

— А Жун, это не похоже на то, что бы ты могла себе позволить.

Улыбнувшись, Чэнь Жун быстро ответила:

— Возможно, это потому, что сегодня я могу, наконец, отпустить некоторые вещи.

— О, что ты отпускаешь? —Ван Хун с интересом наблюдал за ней.

Чэнь Жун подняла взгляд.

Она спокойно посмотрела на него, ее глаза ярко блестели в темноте.

Наблюдая за человеком, который выглядел эфирным, как небесное существо, хотя он стоял под самими небесными звездами, Чэнь Жун сделала шаг вперед, осторожно поклонилась ему и повысила голос:

— Я пришла увидеть Цилана, потому что мне нужно кое-что сказать.

Ван Хун не спросил, что именно. Он молча смотрел на нее глубокими, бездонными глазами.

Чэнь Жун опустила голову, сцепила руки и продолжила:

— Я прибыла в Нань’ян только для того, чтобы случайно узнать, что мой дядя Чэнь Юань собирался отправить меня к Принцу Нань’яна в ночь, когда он пригласил принца на наш банкет. — Она прикусила губу, и ее изначально резкий голос стал робким :— Я знаю, что всего лишь сирота. Мне не на кого положиться, некого умолять. Если мой дядя действительно прогонит меня, у меня нет других вариантов, кроме смерти.

— По этой причине ты подумала обо мне и о том, как ты могла бы использовать меня, чтобы избавиться от принца Нань’яна? Поэтому ты играла для меня "Любовную Песнь Феникса"?

Поразительно, Ван Хун произнес это с резкостью.